Екатерина Трефилова – Четыре сыщика (страница 43)
– Эй, Филин! Ты чего? – обеспокоенно спросила Лена, снова заглянув через плечо.
И почувствовала, как от ужаса по ее коже побежали мурашки.
Система автоматического перевода выдала результат:
«Mayday → Внимание! Это сигнал бедствия! Человеку или группе людей угрожает смертельная опасность. Требуется срочное оказание помощи!»
Внезапно темноту на дороге прорезали автомобильные фары.
Митя с Леной мгновенно припали к земле, пытаясь вжаться в грязный асфальт, усыпанный осколками стекол и обломками кирпича.
К зданию с ревом подъехал внедорожник. Остановился, урча мощным двигателем. Хлопнула дверца. Кто-то большой и тяжелый прошагал мимо. Зашел внутрь. Спустя десяток секунд заколотил кулаком по далекой двери.
Звуки доносились глухие, мягкие, будто из-под земли. Или из подвала. Митя на корточках подполз поближе к разбитому окну. Навострился, прислушался.
– Открывай, Жмых! Это я! – долетел требовательный бас.
Защелкали замки. Хлопнула дверь. Дальнейший разговор было не разобрать – только еле слышные невнятные звуки. Но было очень похоже, что разговор этот проходит на повышенных тонах – обладатель баса требовал и ругался, а кто-то второй вяло оправдывался.
– Митя, надо уходить! – стуча зубами, еле слышно прошептала Лена. – И сообщить про сигнал о помощи. Причем срочно!
– Надо! А как? Что, если мы будем по дороге возвращаться, а он обратно поедет? – ответил Митя, пытаясь сохранять остатки хладнокровия.
– А если прямо отсюда позвонить Иванцову-старшему?
– Связи почти нет. Как ты ему объяснишь? Не будешь же орать в трубку полчаса? Да не бойся ты!
Митя нашарил в темноте ладонь Лены – холодную, подрагивающую. Сжал. Повторил:
– Не бойся. Сейчас придумаем что-нибудь.
Показалось, будто ладонь стала капельку потеплее. А его собственные уши стали горячими-горячими.
Голоса опять стали громче. Защелкали замки, где-то внутри открылась дверь:
– Почему так мало сегодня, Жмых? Ты чем занимаешься за мои деньги?
На улице появился высокий, бородатый и кряжистый обладатель баса, с важным видом шагающий к машине. За ним, сгибаясь под тяжестью большой картонной коробки, переставлял ноги тощий и бледный человек с лысиной и длинными сальными волосенками до плеч.
– Завтра сразу две коробки будет, – оправдывался он блеющим голосом.
– Мне надо не две! Мне надо двадцать две, причем каждый день! – возмущался бородатый, открывая багажник внедорожника. – Ты просил Нику – я тебе купил! Ты обещал, что будет много! Вот я и спрашиваю – где это «много»?
Тощий загрузил коробку в багажник, разогнулся и попытался оправдаться:
– Ника сегодня плохо работала. Очень плохо. Все пришлось на глазок делать. Брака много сегодня.
– Где брак? Давай сюда! – зарычал бородатый. – У меня все разойдется. Бегом тащи, некогда мне тут на тебя смотреть!
Мелко кивая, Жмых снова скрылся в недрах здания.
– Митя, ты тоже слышал? – спросила Лена, еле двигая губами. – Как это «купить Нику»?
– Понятия не имею, – озадаченно пробормотал Митя. – Может, нам послышалось? Из здания выскочил дрожащий и потеющий Жмых с новой коробкой в руках. Просеменив несколько шагов на трясущихся ногах, он споткнулся об обломок кирпича и грохнулся на землю.
От удара коробка разъехалась по шву, и в ярком свете фар было отчетливо видно, как по пыльному асфальту покатились пластиковые бутылочки с цветастыми этикетками.
Точно такие же бутылочки с лекарством от насморка, о которых говорил Иванцов. Которые этой весной стали дефицитным товаром.
– Нет, Жмых, до выходных ты не доживешь! – прорычал бородач. – Если не отработаешь убыток десятикратно. Ты понял?
Лена дернулась. Ее колотило крупной дрожью. Разлепив губы, она быстро-быстро еле слышно зашептала:
– Поддельное лекарство, что ли? Да? Митя, ты понимаешь, что это преступники? Самые-самые настоящие преступники?! Митя, надо что-то делать!
И Митя сделал.
Накрывшись курткой с головой, он написал в общем чате, пытаясь совладать с нервно прыгающими пальцами:
«Срочно! Барьерная 32. Вызовите полицию.
Это не шутка. Я не могу звонить».
Отправил сообщение. Мучительно закрутился таймер ожидания – связь в этом месте была паршивейшая. Наконец сообщение отправилось. Митя облегченно выдохнул.
И лишь затем пришло понимание грандиозности совершенной ошибки.
Во-первых, кто будет полицию-то вызывать? Аня или на тренировке, или спит. Иванцов – уж точно спит.
Во-вторых, ведь это сообщение сейчас придет и к Лене. Проблема в том, что…
В полном соответствии с мыслями Мити сообщение пришло на телефон Лены. И он громко динькнул.
– Ты слышал? Что это? – насторожился бородач.
Прыгнув за руль внедорожника, он резко стартанул к углу здания, безжалостно выжигая темноту светом фар. Митя с Леной вжались в землю возле стены, но…
– Вон там кто-то дернулся! – завизжал Жмых, указывая длинным тощим пальцем. – Я вижу-вижу-вижу!..
Митя вскочил. Дернул Лену за руку. Выпалил:
– Беги! И звони в полицию! Я их отвлеку!
Затекшие и замерзшие ноги подвели. Колени подогнулись. Перекувырнувшись на бок и оттолкнув Лену в сторону, Митя рухнул на землю.
Ревя мощным мотором, внедорожник пролетел совсем рядом и с визгом затормозил, обдав лицо Мити асфальтовой крошкой. Хлопнула дверца.
– И кто это к нам в гости пожаловал? – прорычал бородач, нехорошо усмехаясь.
И занес мощный ботинок для удара.
Глава пятая. Расплата
– Бей! Бей их! – выкрикнул Жмых, радостно оскалившись и возбужденно приплясывая прямо по раскиданным бутылочкам. – Давай!
Внезапно показалось, будто взошло солнце. Мощнейшие прожекторы, направленные со всех сторон, залили окружающее пространство нестерпимо ярким светом. Грозный голос, усиленный мегафоном, пророкотал:
– Работает спецназ! Всем лечь на землю! Повторяю: работает спецназ! Не двигаться! Никому не двигаться!
Замелькали тени. Раздались устрашающие крики. Десяток бойцов, одетых в городской камуфляж и с лицами, закрытыми черными балаклавами, мгновенно взял территорию вокруг здания в оцепление. Два бойца подскочили к ослепленному, ничего не понимающему бородачу. Повалили на землю, заломили руки, звякнули наручниками. Весь процесс занял не больше трех секунд.
Еще столько же времени потребовалось, чтобы поймать и скрутить Жмыха, пытавшегося было улизнуть.
Затем крики переместились внутрь дома. Удары, звон, снова крики.
Кто-то потрепал Митю по голове. И знакомый голос произнес:
– Давай вставай уже. Ох и влетит же кому-то!.. Ох, влетит!..
– Пётр Петрович?
– Вставай, Дмитрий как-там-тебя-по-батюшке. Будем говорить с тобой. И разговор наш будет очень-очень долгий.
Лишние прожекторы выключили. Оставили лишь парочку, да и на тех убавили мощность в несколько раз.
Пульсируя яркими огнями, по старому асфальту к заброшенному хлебозаводу потянулись машины скорой помощи. Сразу несколько.
Из подвала полуразрушенного здания цепочкой выходили люди. Бледные, изможденные, полусогнутые. Один, другой… Всего четыре человека. Медики их быстро осматривали. Что-то спрашивали. Те что-то тихо отвечали.