Екатерина Трефилова – Четыре сыщика (страница 26)

– Ага. Хорошо, что мужик спал и не видел твоей дикой рожи в окне. Спьяну-то мог и умом двинуться.

– Ладно, выяснили, и хорошо, – нетерпеливо прервал перепалку Филин. – Пойдем искать дальше.

За час с небольшим обошли половину поселка. С нулевым результатом. Принялись за осмотр второй половины на случай, если Настя путала следы и вводила в заблуждение сторожей.

Погода стояла пасмурная, небо затянули низкие тяжелые тучи, поэтому стемнело даже раньше заката. Ребята осматривали участок за участком, кое-где находили очищенные от снега дорожки, ведущие от ограды к крыльцу. Окрыленные надеждой, они бросались к домам, звали Настю, колотили в двери, но в ответ им из безжизненных строений струилась тишина. Девочки начали мерзнуть и хлюпать носами. Становилось понятно, что Настю они не найдут.

Собрались на последнем перекрестке, чтобы обсудить дальнейшие действия.

– Здесь, конечно, если по-хорошему, надо каждый дом вскрывать и смотреть, – сказал Иванцов. – Вдруг она без сознания. Или еще что. Но для нас это нереально.

– Что я ее бабушке скажу? – проскулила Милана.

– Погоди ты стонать, – сказал Гризли, размазывая кулаком сопли под носом. – Ща придумаем че-нить. Надо вскрывать, значит, вскроем. Ломик бы мне.

– Надо было мне собаку взять, – с сожалением заметила Лена. – Булочка пригодилась бы. Зря я побоялась, что она нам будет мешать.

– Стойте, – сказал Митя. Воспоминание сверкнуло, как молния. – Сторож сказал, что у Насти есть собака. И собака есть у нее на фото! Вы видели здесь хоть одну собаку?

Все отрицательно покрутили головами, но Гризин тут же воскликнул:

– Следы! Я следы видел на участке того мужика, который пьяный спал! Весь участок следами утоптан!

Быстрее ветра помчались к начальной точке поисков. В доме на втором этаже слабо светилось окошко. Подбежали, заколотили в дверь.

– Настя! – крикнула Милана. – Давайте вместе: Настя!

На этот раз им ответили. Но не из дома, как они ожидали, – с соседнего участка, из бревенчатой постройки раздался приглушенный лай.

Мгновение – и они уже неслись к постройке. Это оказалась баня или что-то вроде того. Маленькое окошко под крышей заиндевело, а дверь снаружи кто-то подпер садовой лопатой. Собака лаяла как сумасшедшая, и Митя, протянувший было руку, чтобы убрать лопату, немного притормозил.

Но тут из-за двери раздался тонкий дрожащий голос:

– Кто здесь?

– Настя! – заорали ребята.

Лопата полетела в сторону, дверь распахнулась, наружу вырвался огромный пес и закружил вокруг, размахивая хвостом, а следом за ним вышла закутанная в покрывало, испуганная, зареванная, потерянная и найденная Настя Подольская!

Глава седьмая. Не только Настя

Оказалось, что операция по спасению на этом не завершилась. Настя плакала, обнимала ребят и категорически отказывалась ехать немедленно в город. За слезами и всхлипами никто не мог понять – почему. Наконец, кое-как успокоившись, она пригласила ребят в баню. Свет не горел, пришлось включить фонарики на смартфонах.

Ребята увидели кошек, сидящих в разных углах предбанника. Кошек было четыре штуки, и были они тощими, с колтунами в пушистых шкурах. Кошки светили глазами в ответ на свет фонариков, но вели себя смирно, не подходили, не мурлыкали, как это делают сытые домашние звери.

– У-ти, кися-кися-ки-ися, – засюсюкала Милана, осторожно поглаживая белую кошечку. – Слушай, а твой барбос их не обижает?

Ответить Настя не успела, потому что Лена громко ахнула и присела на корточки в дальнем углу избушки. Там на старой фуфайке лежала небольшая собака, лайка. Одна лапа у нее была забинтована, на спине и на животе чернели пятна слипшейся шерсти, в холодном свете не было понятно, кровь это или грязь. Собака часто и неровно дышала.

– Это Муха, она, кажется, умирает, – судорожно сглатывая, сказала Настя.

– Откуда она у тебя? – потрясенно спросила Лена.

– Нашла. Здесь бродячих собак отлавливали. Я знала, что она возле садов бегает, заманивала ее, хотела спрятать. Но не успела приручить. А потом я приехала, а в поле машина стоит, и Муха там внутри вся в крови. Ну я дождалась, пока отловщики отвлекутся, и украла ее. Затащила сюда, спрятала, а вылечить не могу.

– Это чей участок? – спросил Митя.

– Наш.

– Опять врешь? Твоя бабушка сказала, что к вам нужно добираться на электричке.

– У бабушки свой сад, а это родителей, от организации. Только мы здесь редко бываем.

– А кошки у тебя откуда? – спросил Гризли.

Он схватил одну из них и принялся остервенело начесывать. Кошка от такой ласки выпучила глаза, дернулась, но, поняв, что объятия слишком крепки, обреченно замерла у него под мышкой.

– Тоже найденыши. Оставляют люди, думают, они прокормятся, а они не умеют сами.

– Так, – сказал Митя, – с животными понятно, но что ты вообще делаешь зимой в саду своих родителей? Почему отключила телефон? Почему соврала бабушке про поход?

Настя передернула плечами и плотнее закуталась в покрывало. Плакать она перестала, но дрожать нет.

– Филин, ты соображаешь, вообще? – возмутилась Аня. – Она еле жива! Ее согреть надо и накормить, а потом уже все расспросы.

– Я не голодная, мы ели столовские объедки. Только холодно очень, изба остыла. Но сейчас я печь затоплю!

– Лучше закутайся потеплее, а печь я растоплю, – сказал Сергей. – Где дрова?

– В поленнице возле дома.

Сергей вышел, и через минуту раздался страшный грохот.

Все насторожились, но он вернулся с охапкой поленьев, потирая шишку на лбу:

– Я там, это… Не знаю, как так получилось! Я только на жердь оперся и…

– Иванцов! – протянули Митя, Лена и Аня хором.

Разгорелись дрова, стало теплее. Небольшая комнатка была теперь озарена бликами пламени, это создавало атмосферу уюта и почти новогодней сказочности.

Ребята подтянули поближе к печи табуретки, и Настя начала свой рассказ:

– Мне не разрешают заводить животных. У мамы аллергия на шерсть, бабушке тяжело – все такое. А месяц назад ко мне на улице привязался пес. Он никак не хотел отставать. Я сначала вынесла ему сардельку, думала, поест и уйдет. А он не уходил, все время ждал меня, встречал, радовался, как будто я его хозяйка. Что мне было делать? Вот я и придумала привезти его сюда. Взяла ключ, пропуск, приехала, сказала на входе, что буду каждый день ездить в сад, дом протапливать. Ну вот и ездила. А потом стала кошек находить. Они все были голодные и больные. Белая кашляла, у рыжей лапы болели, померзли наверное, и у всех болели глаза.

– И ты устроила здесь лечебницу, – грустно сказала Милана. – А мне-то ты почему ничего не сказала?

Настя помолчала, подбирая слова:

– Ты бы стала ездить со мной, а это не так уж легко. А ты ведь не виновата, что у меня все так сложилось. Я сама измучилась, не хотела еще и тебя измучить тоже.

– Интроверт, – вздохнула Аня. – Ну а как ты оказалась заперта в бане? И почему не позвонила никому, не попросила, чтобы тебя спасли?

– У меня телефон сел, – призналась Настя. – Я когда поняла, что выйти не могу, так сразу достала телефон, а на нем три процента. Первое, что я подумала: если не смогу выбраться до вечера, бабушка заволнуется, а ей волноваться нельзя! Вот я и позвонила ей, сказала, что ухожу в поход. А на большее у меня заряда не хватило.

– Ручка на двери была подперта лопатой, – сказал Митя. – Кто это сделал? Случайно так получиться не могло.

Настя опустила голову:

– Наверное, это сосед так пошутил, – сказала она. – Он один из сторожей, поэтому постоянно тут живет. Он был очень недоволен, что я привезла сюда Эдуарда. Говорил, что Эд вытаптывает его участок. Ну да, он почему-то любит там носиться. Но ведь сейчас все под снегом, все равно ничего не растет.

– Погоди, – встрепенулась Милана. – Эд? Красавчик Эд, в которого ты влюбилась? Это он?

– Ну да, он, – слабо улыбнулась Настя. Она наклонилась и потрепала по загривку пса, лежащего у нее в ногах. – А что, разве он не красавчик? Я действительно его очень люблю. Он добрый! Ни с одной кошкой не поссорился, они даже спят все вместе. Ну и вот. А когда кошки еще появились, и я Муху принесла, он стал грозить, что запрет их всех в бане и подожжет, чтобы мне неповадно было в садах зоопарк устраивать. Я думала, он шутит. Он так-то не злой, просто животных не любит.

– Угу, прямо душка, – согласился Гризли.

– И вчера он ругался. Приходил, а я как раз Муху перевязывала. Он увидел, что она еле дышит, и потребовал, чтобы я ее увезла усыпить. Я уставшая была и накричала на него. Сказала, что он бездушный. Он разозлился, ушел, дверью хлопнул. Я думала, просто так хлопнул, а потом пошла за дровами, а выйти не могу. Наверное, он подпер дверь мне в отместку. Испугать решил. Я знала, что он все равно отопрет, только он что-то уж очень сильно задержался.

– Да потому что пьяный напился, – подсказал Гризли. – Даже до кровати не дошел, так на коврике и задрых.

– Антон Михайлович? – вскинула Настя голову. – Не может быть, он не пьет совсем, ему нельзя, у него эпилепсия!

На то, чтобы сообразить, что произошло на самом деле, детективам потребовалось секунд пять. На то, чтобы найти топор, добежать до соседнего дома и отжать дверь, – еще минут пятнадцать. Ребята взлетели на второй этаж. Торшер в углу уютно освещал небольшую чистенькую комнатку. Книжный шкаф, стол, стул, старинная кровать с железными спинками. На половичке свернулся мужчина – казалось, что он крепко спит. Но когда самая смелая из всех, Аня, подошла к нему и встряхнула за плечо, мужчина мягко, как набивная кукла, перекатился на спину да так и застыл, раскинув руки. На губах его запеклись остатки слюны, на виске синел багровый кровоподтек.