Екатерина Трефилова – Четыре сыщика (страница 21)
– Сердце у меня. Посижу. Как разволнуюсь, так и щемит.
– А вы не пробовали объяснить Насте, что вести такой образ жизни вредно для здоровья? – спросил Иванцов.
– Слушать ничего не хочет! Были бы родители дома, их бы, может, и послушала, а меня – нет. Только целует да говорит, что ей все в радость. А то что в радость, мол, то во вред быть не может.
– А где Настины родители? – насторожился Митя.
– В экспедиции они, в Египте. Археологи они у нас. А вы чего к Настеньке-то? Поручение, что ли, какое? Или в школе проблемы?
Старушка испуганно приложила руку к груди, и Лена поспешила сказать:
– Нет, все хорошо! Мы просто хотели позвать ее в кино, мы всем классом собрались, а она…
– Ой, в кино-то не заманите, – засмеялась старушка. – Она этот свой туризм ни на что не променяет. И что она в нем нашла? По лесам шастать да в грязи палатки ставить – вот уж удовольствие!
– Ну вот и всё, – сказала Аня, когда ребята вышли из подъезда. – Тайны больше нет. Увлеклась наша Настюха туманами и запахом тайги!
– Каким запахом? – удивилась Лена.
– Это песня такая есть старая про туристов: «А мы едем, а мы едем за туманом. // За туманом и за запахом тайги». Как ты сказал, Митя? Дело закрыто, даже не начавшись. Полное отсутствие преступления. Не везет нам в последнее время.
– Странно все это, – задумчиво пробормотал Филин и опустился на лавочку возле подъезда. – Чую, что-то здесь не так. А столовка тогда при чем? И почему она о своем увлечении никому не рассказывает? Никто от нее ни слова не слышал об этом, так ведь?
Лена села на лавочку рядом, перегородила ногой ручеек, сочащийся из-под корки снега. Получилась запруда, в которой крутилась маленькая льдинка.
– А Подольская никогда о себе не рассказывает, – сказала она. – Вот кто знал, что у нее родители археологи? И я знаю, почему это. Есть такие люди – интроверты, они все всегда держат в себе. Вот и Настя – интроверт. Все одна переживает. Такая же как вот эта льдинка, к примеру, – вертится в своей жизни одна; куда несет, туда и плывет, а остальным знать необязательно.
Лена подняла ногу, и льдинка устремилась вниз по течению.
– Это опасно, если так, – заметил Сергей. – Унесет куда не надо, а люди вокруг даже и знать ничего не будут.
– Вот поэтому мы и должны вмешаться, – сказал Митя.
– Ну уж Миланка-то точно в курсе всего, – успокоила Аня. – Давайте у нее все разузнаем.
– То есть повода для волнения, по-твоему, нет? – спросил Митя.
– По-моему, нет.
– А ты как считаешь? – Филин поднял взгляд на Иванцова.
– Не знаю, – вздохнул Сергей. – С одной стороны, вроде бы нет, но с другой – кажется, есть, да.
– Завтра определимся, – решительно подытожила Аня. – Я с вашими расследованиями уже перед тренировкой поесть не успеваю!
Глава третья. Гонка по следу
Милана оказалась просто неуловима. То она всю перемену шепталась о чем-то с Настей, то бежала в буфет, то списывала нерешенное домашнее задание.
К пятому уроку Филин потерял терпение и написал записку: «Милана, давай встретимся на перемене у школьного музея. Приходи одна, надо поговорить». Записка прилетела обратно с кокетливым: «Ок, mon ami», однако приходить на свидание Милана не спешила. Филин уже пять минут мялся в коридоре возле музея, вытягивал шею, высматривал ее в потоках учеников, проклиная сквозь зубы девчачье кокетство. Наконец в конце коридора появились озабоченные чем-то Лена и Аня, а за ними – стремительно летящая сквозь толпу Милана.
– Ну, чего ты хотел, говори быстрей.
– Куда ездила после школы твоя подруга? – быстро спросил Митя.
До конца перемены оставалось всего ничего.
Милана недоуменно захлопала ресницами. Пару секунд она соображала, а потом улыбнулась и погрозила Филину пальцем:
– Ах, вот оно что. Детективы при исполнении. Что, заняться нечем, преступники перевелись?
– И все же, – настаивал Митя.
– За город ездила. Она тренируется. Спортом увлеклась.
– Каким спортом?
Подошли Лена и Аня, молча встали чуть в стороне, дожидаясь, пока закончится разговор.
– Спортивный туризм и ориентирование. А вам-то какое дело до этого?
– А почему она похудела так? Почему дома не бывает? Ее бабушка волнуется, между прочим.
Милана оценивающе посмотрела на Филина, оглянулась на Лену с Аней и, поколебавшись, сказала:
– А, черт с тобой, все равно не отвяжетесь. Влюбилась она, понятно? В секции есть парень, зовут Эд. Могучий брюнет с карими глазами. Так что не волнуйся, в порядке все с Настей. Даже более чем. Только вот бабушке говорить об этом совсем ни к чему. Да и другим тоже.
– Не бойся, Катаева, личные тайны не выходят за пределы агентства, это закон. А ты уверена, что Подольская говорит тебе правду?
– Ой, ну конечно уверена. Она мне о нем все уши прожужжала. Так что оставьте это дело, оно не для расследования. Лучше Иванцова спасайте, а то в спортзал группа захвата приехала, а ты тут какие-то пустяки выясняешь!
Милана отмахнулась от него и убежала. Филин повернулся к стоящим поодаль девочкам:
– Что за группа захвата?
– По ходу, проморгали мы преступление в спортзале, – нахмурилась Аня. – Иванцовская машина приехала. Из нее несколько человек вышли и в спортзал прошли. Иванцов-старший туда же Серёгу вызвонил. Тот ушел и не возвращается. Кажется, все серьезней, чем мы думали.
Зазвенел звонок, пришлось оставить догадки. Иванцов вернулся, но хранил загадочное молчание. Поэтому после урока, вместо того чтобы отправляться домой, почти весь класс столпился вокруг Сергея.
– Все просто на самом деле, – сказал Иванцов. – Физрук оформил претензию в письменном виде на отсутствие в школе средств для ремонта зала. Но ему пришел ответ, что выделение средств не планируется. Вот он и обратился к отцу, чтобы тот помог оценить аварийное состояние снарядов.
– Так он же на тебя бочку катил, – удивился Саня Гризин.
– На меня это он так, в сердцах. А на самом деле испугался наш Сыр Сырыч. Он же отвечает за безопасность тренировок, а тут такой инцидент, и хорошо, что без трагических последствий. А вот если бы не я полез, а кто полегче, то результат мог бы оказаться плачевным. Из-под потолка даже на маты упасть травмоопасно. Подсудное дело и для школы, и для него лично. Так что никаких тренировок пока не будет, зал опечатали.
Одноклассники, переговариваясь, потянулись в раздевалку, а детективы отошли в сторону.
– Ну, что сказала Милана? – спросил Сергей.
– Она сказала, что Настя влюбилась в кого-то там, в этой секции. В какого-то Эда с карими глазами. Разумеется, это не для разглашения, вы понимаете.
– Ну-у, – протянула Лена, – это вообще все объясняет! Все, я беру свои слова обратно. Ничего подозрительного нет. Настя – обычная влюбленная девочка.
– А мне так не кажется, – упрямо сказал Митя. – Не вписываются сюда ни столовая, ни вообще все.
– Хочешь, я тебе скажу почему? – спросила Аня, понизив голос, и доверительно положила руку ему на плечо: – Это потому, Митенька, что ты никогда не был влюблен.
Она расхохоталась и, подцепив Лену под локоток, повлекла ее в раздевалку.
Митя остался стоять, кусая губу, с сомнением наблюдая, как Подольская не спеша натягивает куртку перед зеркалом.
– Может быть, оно и так, – сказал он, – да только я селезенкой чувствую какую-то ненормальность в этих поездках.
– Планируешь продолжить наблюдение? – спросил Сергей. – Я сегодня не задействован в семейных делах, могу съездить.
– Поехали! – решил Митя. – Если я не прав, никто не пострадает, а вот если прав!..
Маршрут повторился: служебный вход школьной столовой и далее – остановка. Настя села в пятьдесят седьмой автобус, ребята проскользнули за ней, устроились на задних сиденьях, надвинули шапки до переносицы и уткнулись в смартфоны.
В этот раз автобус был полон, затеряться среди пассажиров было легко. Но остановок позади оставалось все больше, а народу в автобусе все меньше. Иванцову пришлось почти съехать с сиденья, чтобы не торчать над спинкой приметной каланчой. Митя напряженно следил за движениями Насти, но та вела себя спокойно и доехала до конечной остановки.
Митя и Сергей последними вышли под пластиковый навес, который стоял на краю широкого заснеженного поля. В городе снега оставалось немного, зато за городом он лежал белой целиной. И воздух был свежий, с непривычки даже вкусный. Но и ветер дул посильнее. Легкую куртку Филина тут же продуло насквозь.
Все бывшие пассажиры свернули налево, на откровенно деревенскую улочку, а Настя пошагала через поле к скопищу разномастных домиков, прятавшихся за бетонным забором. По всей видимости, это и были те самые сады, в честь которых называлась остановка. Идти за ней было опасно – нигде не скроешься, если обернется, сразу заметит.
Ребята уселись на лавочку и сквозь заляпанное объявлениями стекло остановки взглядами проводили ее до садов, наблюдали, как она стучится, разговаривает с открывшим калитку человеком и скрывается за воротами.
– Пора, – решил Митя.