Екатерина Трефилова – Четыре сыщика (страница 23)

– Шпионаж я уже отсек, – на полном серьезе сказал Митя. – Потому что не вяжется. Задача шпиона в первую очередь – не раскрыть себя, а поведение Насти, наоборот, привлекает внимание.

– Да какое такое поведение у нее особенное? – изумилась Аня.

Митя провел рукой по доске в том месте, где друг под другом висели записки: «ложь», «безразличие к внешнему виду», «тайна поездок» и «агрессия на расспросы».

Лена налила себе кофе и подошла почитать.

– Ну и что, – разгорячилась Аня, – хочешь, я тебе все по полочкам разложу? Ложь, к примеру. Откуда ты это взял? Ты думаешь, раз секция туризма, значит, они должны на улице заниматься? А сейчас весна, снег, грязь. Вот они и тусуются на базе, а база в садах. Безразличие к внешнему виду? Так она просто ничего не успевает! Утром проспала, вскочила, волосы пригладила и вперед. Когда я на сборах, так, может, еще и пострашнее выгляжу, потому что в это время не внешний вид важен, а спортивная подготовка.

– Чего вы тут кричите? – входя, спросил Сергей.

– Аргументами меряемся! А про тайну поездок? Это для тебя тайна, потому что каждый имеет право на личную жизнь. А для других это никакая и не тайна.

– Для каких других? Кто они, где?

– Для ее друзей-туристов, к примеру! И агрессия тоже понятна. Если бы ты за мной слежку устраивал, я бы на тебя еще не так наорала.

Сергей тоже налил себе кофе и расположился с ним в плетеном кресле.

– Я изучал ее страницу в сети, – сказал он. – Должен заметить, что никаких друзей я там не наблюдал.

– И я смотрела, – сказала Лена.

– И я, – кивнула Аня. – Обычная страница, что на ней подозрительного?

Митя повернулся к ноутбуку и вызвал на экран Настину страницу. Пролистал фото.

– Вот, – сказал он. – Посты появляются редко, около двух раз в неделю. И чаще всего это репосты из разных групп. В ленте только одно фото с упоминанием ее увлечения.

Митя увеличил фото, где Настя селфилась с большой лохматой собакой. Под фото был комментарий: «С верным другом не страшно и в поход отправляться».

– Еще есть один странный постер, весь в сердечках: «Эдуард – любовь навсегда». Как будто показательный, ну в смысле – нарочно, напоказ.

– В сети она бывает только поздно вечером, почти ночью, – заметил Сергей. – Но это вполне соотносится с показаниями бабушки: Настя возвращается поздно и перед сном занята выполнением домашних заданий.

– Ну оно и понятно, – согласилась Аня. – А про страницу – так Лена правильно сказала: Настя просто самый настоящий интроверт.

– Да, – подтвердила Лена. – Мы ведь с Настей даже в садик вместе ходили, а я о ней практически ничего и не знаю.

– Ну и что? – недоумевала Аня. – Что в этом криминального? Она же всегда такая? Всегда. Пока жила обычной жизнью, никто даже внимания не обращал, что она закрытая. А сейчас увлеклась, да еще и влюбилась, вот все и заметили.

– Влюбленность меня больше всего смущает, – сказал Митя. – Не похожа она на влюбленную. Когда девчонки влюбляются, они сразу начинают себя украшать, прихорашиваться. А она что же, наоборот?

– Уставшая она просто, – вздохнула Лена. – Даже жалко ее. Сегодня на физике опять уснула.

– Ты полагаешь, это объясняется какими-то правонарушениями? – спросил Сергей у Мити.

Митя замялся:

– Не то чтобы я точно был уверен. Похоже, что если Настя и совершает что-то незаконное, то либо не подозревает об этом, либо уверена в том, что поступает как лучше.

– Ну что она может совершить противозаконное? – спросила Аня.

– Во-первых, ее могут шантажировать и заставлять что-то переправлять из пункта А в пункт Б.

– Это ты сумки имеешь в виду? – спросил Сергей.

Митя кивнул:

– Что в пакетах, мы не выяснили, а там может быть что угодно от продуктов до…

– И кому она их возит? – усмехнулась Аня. – Деду-пенсионеру, который угрожает укокошить бабушку, если внучка ему продуктов из города не притаранит? А кстати, это мысль! Может быть, она и вправду кому-то просто продукты возит, помогает.

– Зачем же из этого тайну городить? – возразил Митя. – В помощи старикам ничего зазорного нет, даже наоборот. Она же врет и выкручивается. Хотя… говоря о том, что в садах находится сборный пункт, она могла сказать правду. Только какой это пункт? Когда мы заходили к Насте, в прихожей не было ничего туристического: ни рюкзака, ни спортивной одежды.

– Слушай, Филин, а давай сделаем вот как, – предложила Аня. – Помнишь, Настя сказала, что мы в любое время можем ей позвонить и узнать, где она и как. Позвони! Убедись, что она в порядке.

– Слушай, Волкова, а почему ты так противишься тому, чтобы мы расследовали это дело? – спросил в ответ Митя.

Аня растерялась:

– Я разве противлюсь? Совсем нет. Просто я считаю, что, влезая в личную жизнь человека, мы… это… как бы превышаем свои полномочия. Преступления нет. И Настя не просит о помощи. А мы ломимся, словно нам больше всех надо. Я очень хочу начать расследование, но настоящее, а не на пустом месте!

Лена кивнула, открыла список контактов на своем смартфоне, набрала номер и поставила звонок на громкую связь. После непродолжительного молчания голос произнес: «Телефон выключен или находится вне зоны действия сети».

Ребята переглянулись. Лена позвонила еще раз – с тем же результатом.

– Ну выключила, наверное, чтобы не мешали, – неуверенно предположила Аня. – Может, она уже дома и задачки решает.

– Надо проверить, – решил Митя.

В окне у Насти горел уютный приглушенный свет. Торшер или настольная лампа.

– Ты точно знаешь, что это Настино окно? – спросил Митя у Лены.

– Да, точно. Вон там кухня, а на противоположной стороне – комнаты родителей и бабушки.

Детективы обошли дом, чтобы посмотреть на окна с другой стороны. Те были темны, но по прозрачным шторам одного из них мелькали световые голубоватые блики – работал телевизор.

– Ну вот видишь, все в порядке, – сказала Аня.

– И все же надо бы подняться.

– Я думаю, это лишнее, – сказал Сергей. – Она может обвинить нас в преследовании.

– И там бабушка сердечница. Напугаем еще, – добавила Лена.

Глава пятая. Пропавшая одноклассница

На следующий день на первом уроке выяснилось, что Подольская отсутствует. Митя заметил это гораздо раньше, потому что ждал ее прихода. Когда прозвенел звонок, а Насти еще не было на своем месте, он понял: что-то случилось. На перемене друзья подошли к Милане.

– Болеет, наверное, – сказала та. – Добегалась со своими туристами.

– В смысле – наверное, – удивился Митя. – Ты что, не знаешь, где твоя подруга? Контрольная же по английскому.

– Она телефон отключила, – беззаботно пожала плечами Милана. – Она всегда так делает, когда болеет. Чтобы не доставали.

Милана ушла готовиться к контрольной, а Митя с досадой взлохматил волосы:

– Надо было вчера за ней ехать и ворваться в эти «Сады»!

– Да подожди ты, может, она действительно заболела, – сказала Аня. – Мы же видели свет, она была дома вечером.

– Вот если бы поднялись, точно выяснили бы – дома она или нет.

– Что толку сейчас жалеть о несовершенном, – сказал Сергей. – И гадать. После уроков пойдем и все узнаем. Все равно раньше это сделать не получится.

– На большой перемене я иду в столовую, – заявил Митя.

– Все пойдут, – удивилась Лена и догадалась: – А, вот что ты имеешь в виду.

На большой перемене, накинув куртки, четверка побежала к служебному входу столовки. Митя постучал условным стуком: один удар, перерыв, три быстрых, перерыв, еще три быстрых. Никто не отозвался, пришлось повторить пароль еще несколько раз. Наконец дверь открылась.

– Чтойт ты рано седня, – сказала открывшая дверь полная женщина и осеклась, увидев ребят. – Чего надо вам?

Митя, не дав ей опомниться, втиснулся внутрь, в тесный тамбур, и уставил на нее указательный палец:

– Настя Подольская должна была прийти после уроков, правда? Так рано вы ее не ждали?