Екатерина Толстая – Море любви (страница 2)

Высвободившись от внезапной и сильной схватки Ивана, Клим горячо продолжал:

— Никит, не происходит! А уже произошло! Не сегодня. Раньше. А сейчас вот, отголоски, эхо, последствия… Ты вот благодаришь тут всех, тёплые слова и всё такое!.. Сидим, пьём за дружбу!.. А ты ведь не знаешь одной очень важной правды!..

Тут Иван не выдержал, и, поняв, что не в силах заставить Клима замолчать, схватил свою куртку со спинки стула и быстро, почти побежав, направился к выходу из бара, ни с кем не попрощавшись.

Никита не хотел верить, что всё это происходит именно сегодня. Он стоял, удивлённо разведя руки по сторонам, от всеобщего напряжения его пробил озноб, захотелось вдруг покурить, хотя он давно бросил.

— Да что это со всеми вами? Ссоритесь, кидаетесь друг на друга. Клим, ну что вы в самом деле сцепились то с Ваней? Как-то странно на вас тост за дружбу повлиял! – Никита попытался улыбнуться, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, — Блин, у меня ведь день рождения! В кои- то веки Алёна отпустила меня погудеть до утра, без неё. А вы всё испортили…

— До утра говоришь? Откуда вдруг такая щедрость?! А раньше, насколько я помню, вы друг без друга и шагу сделать не могли.

— Ну и ехидна ты, Клим, — не выдержал Дима, не смотря на своё мировое спокойствие в любых ситуациях, — Никит, я, пожалуй, тоже домой пойду, на работу завтра рано вставать.

Да. Клим слишком перегнул палку. Увы, праздник был испорчен. Настроение у всех тоже.

Когда за Димой захлопнулась дверь, Клим подсел поближе к Никите и подбадривающе похлопал по плечу.

— Ну что ты, не грусти! У тебя ещё добрая половина ночи впереди, гуляй-веселись! А кто домой пошёл, сладких снов им. А я, как настоящий друг, с тобой останусь. Если хочешь, конечно… Хочешь, тёлочек снимем, развлечёмся?..

Никита не отвечал. Он сидел, молча разглядывая свою заляпанную жирными пальцами стеклянную кружку, в которой ещё оставалось немного пива. Того самого пива, которое, по идее, нужно было выпить до дна – тост ведь был за дружбу, пили за дружбу.

— Знаешь, Клим, иди ты тоже домой. Настроение стало «минус плинтус». И ещё! Не понятно мне, как ты можешь делить друзей на настоящих и не настоящих?! Не настоящий, значит фальшивый, так, по-твоему?.. Ты обвиняешь Димку с Ваней в фальшивости?!

— Ну… В каком то смысле – да!..

— Ты, как всегда, неисправимо категоричен. Для меня друг, он и есть друг. Без всяких там!.. Либо друг, либо просто приятель, знакомый…

— Ага, или недруг!..

— Недругов у меня нет! Есть друзья! Да, мои друзья бывают немножко странноватые иногда, и не всегда я их понимаю, но в этом и есть вся прелесть дружбы. Принимать, обучаться, обучать, прощать ошибки, поддерживать… И, я скажу тебе больше, Клим, я горжусь своими друзьями! Горжусь тобой, Димой, Ванькой! Всеми вами горжусь, что вы есть, что вы рядом. Конечно, у каждого свои тараканы, но…

— Но ты стараешься замечать только плюсы, верно?

— Да, тем более, что всё относительно. Для кого-то плюс может быть совсем не плюсом, а минус не так плох, как кажется всем остальным. Каждый имеет право на ошибки. Любой из нас может прокосячиться. Но не это ли жизненные уроки?!..

— Это, это… Что же, гордись, идеалист! Всеми гордись, без разбору! Друзьями, женой!

— Не придирайся к словам. Если и не горжусь, то ценю каждого. И я благодарен всем. Все мы учим друг друга чему-то, — Никита устало вздохнул, — Эх, как жалко, что с Ваней так получилось, убежал вон домой, как ошпаренный! Обидели мы его!..

— Обидели?! Ха-ха-ха!.. Ну, разуй же ты уже глаза! Так и будешь изображать из себя парня в розовых очках? Ещё скажи, что и он наш учитель. Особенно твой. Вернее, твоей жены…

Никита удивлённо посмотрел на Клима, тот затронул в разговоре Алёну, тело, моментально трезвея, как-то инстинктивно напряглось.

— Не понял. А при чём здесь моя жена?! Злой ты, Клим, ой, злой! Алёнку бы мою не трогал, а?!.. Сказал так, чтобы обидней было, да? Предупреждаю, Алёнка моя для меня святая! И не смей про неё ничего дурного говорить! Слышишь, никогда не смей! Даже думать плохо про неё не смей! И в разговоры наши, в дела наши мужские, не смей её впутывать! – он перевёл дыхание, — Ну и вечер! Х-хе!.. Задался однако!..

— Святая?! Куда уж, святей то не бывает! – всё не унимался Клим, — Разуй глаза, дружище! Она красивая, очень. И этим – всё сказано. А красивые женщины сам понимаешь…

— Да не понимаю я тебя! А сегодня – особенно! Вот как заладишь что-нибудь одно, так и не унимаешься, как заноза, пока не вытащишь… Да, она красивая. И другой такой же на всём белом свете нет. И не надо так громко завидовать. Никто не виноват, что кто-то одинок, а у кого-то красавица жена. Каждый сам несёт ответственность за свою жизнь. Хочется счастья – действуй! Хочешь красавицу рядом – шевели булками и мозгами, хоть немного. Вместо того, чтобы ныть – сделай хоть что-нибудь для осуществления своей цели! Что цепляться за других? В себе надо сначала разобраться. Чтобы не куковать потом в гордом одиночестве. У тебя-то ведь тоже жена очень симпатичная, стройная такая! У Димки, вон, девушка появилась три месяца назад, Света. Да и у Ивана, уверен, кто-то есть!.. Сам мне говорил много раз, что безумно влюблён в кого-то… Правда, не свободная она, замужем. Звонил несколько раз мне, совета спрашивал, как со всем этим разобраться. Видно по парню, что зацепило…

— Или, подцепила!..

— Что подцепила?

— Не что, а кто! И кого!

— И кто же? Ты знаешь её?

Клим с горечью вздохнул, непонимающе развёл руками в стороны и отвёл взгляд от Никиты. Через незначительную паузу продолжил:

— Знаю. Лучше б не знал.

— Это ещё почему?

— Убьёшь ведь. Сначала меня. Потом её.

— Кого и за что?

— Доносчику первый кнут. — Клим всё ещё боялся встретиться взглядом с Никитой.

— Клим. Клииим! Ты на что намекаешь?! – лицо Никиты мгновенно покрылось красными пятнами, кровь прильнула к лицу, в глазах стало темно.

— Да ты никак сам уже начал догадываться! Дошло наконец?.. Что тут ещё сказать! Одна твоя «гордость» спит со второй «гордостью», а третья гордость – остальные, они уже давно всё знают, но делают вид, что ничего не происходит.

— Ты что несёшь?!.. – Никита схватил Клима за грудки, — Врёшь!!!

— Иди и спроси у неё сам!.. – теперь он наконец решился посмотреть Никите прямо в глаза.

— Так вы с Ваней… из-за этого чуть не подрались сегодня?! Стоп! У меня голова идёт кругом! Ваня и… Алёна?!.. Бред.

— А ты спроси у неё. Вечерком. В постельке.

— Господи!.. – опустошённый, Никита, наконец, выпустил Клима из своей железной хватки, и мешком буквально свалился на стул, что стоял рядом.

— Мы сами в шоке! Ваня рассказал нам про них с Алёной несколько месяцев назад. Говорит, встречались несколько раз… А… она тебе — сказочку в ушко – что мол по магазинам бегала…

---

Прошло несколько недель. Никита сидел в кресле, стоящем в углу спальни и смотрел на неё. Смотрел, как она устало, после долгого и утомительного трудового дня переодевалась, нарочито небрежно надевая лёгкий, струящийся шёлковый светло-сиреневого цвета халат, небрежно смешно завязывая на два узла такой же шёлковый поясок. Потом, перед сном, то ли нарочно, то ли случайно, она никак не могла развязать его и всегда тихо и нежно просила Никиту ей помочь, надув губки, как маленький ребёнок, когда у него что-то не получилось, но он очень сильно и долго старался. Как же Никита любил эти два узла! Они, как и эта женщина, которая их завязала, такие же упрямые и поддающиеся скорее не силе, а сноровке. Сначала один, верхний узелок, такой же, как и кажущийся на первый взгляд строптивым и неукротимым нрав Алёны, а затем — второй, чуть проще… Под внешней странностью и не поддающейся здравому смыслу замысловатостью этих узелков, так же, как и в самой Алёне, скрывалась ранимость и доброта, нежность и ласка.

«Нет, я не могу!..» — думал Никита. — «Не готов. Не готов потерять. Ведь ещё недавно, по дури, чуть не потерял её. Сейчас Алёнка дороже всего. Смотрю на неё который год, каждое утро, каждый вечер — и каждый раз как первый. Готов смотреть вечно. Что бы там ни было, я всегда буду любить тебя, Алёнка. Эгоистично? Плевать. Я тебя никому не отдам. И зла на тебя нет за тот поступок. Во-первых, не верю. Во-вторых, легче не станет, если тебя рядом не будет».

Никита, будто замерев в одной позе, смотрел на свою жену и мысленно посылал ей самые нежные слова, которые только могли придти ему сейчас на ум. В горле было горячо, сухо и больно, глаза так неожиданно и непривычно, были полными слёз. Никита, казалось, еле сдерживался, чтобы не разрыдаться от всего того, что случилось с ним в последнее время. И это были не вопросы, связанные с работой, это были другие, куда более важные вопросы, найти решение на которые – задача не из лёгких. Но найти нужно было! Никита, как никогда, чувствовал сейчас ответственность за свою семью, за свою жену. Ответственность не только за то, что случилось с ней или с ним, но и за то, что может случиться с ними в будущем. Он не чувствовал сейчас никакого отторжения к этой женщине, или неприязнь. Лишь чувствовал какую-то неуклюжесть в своём теле, какой-то странный горько-острый привкус на языке, боль и сожаление о тех днях, в которых он не успевал, забывал ценить ту, жизнь без которой сейчас не имела никакого смысла.