Екатерина Толстая – Море любви (страница 1)
Екатерина Толстая
Море любви
---
О, счастье! О тебе так трудно писать, но ещё труднее говорить. Для каждого существует своё личное счастье. Но счастье каждого объединено общим вселенским смыслом: гармонией души, разума и тела. Возможно, всё совсем не так... В любом случае, сегодня, празднуя свой день рождения в кругу друзей, Никита чувствовал себя очень хорошо, так, что всё вокруг казалось гармоничным, все добрыми, и он был доволен своей жизнью на рубеже тридцать шестого года жизни.
— Ребята! – пытаясь перекричать равномерный гул весёлого застолья, Никита, немного повысив голос, старался обратить на себя внимание своих друзей.
За окном бара уже стало совсем темно. На дорогах всё тише гудел прореженный поток машин. Город переключился в режим ночного шарма — на улицах зажглись тысячи лампочек, столько же окошек освещали дорогу всем, кто оказался по ту сторону теплых и уютных стен своих квартир. У входа в бар стояли такси, из которых периодически вылетали клубки сигаретного дыма уставших, мечтающих о сладких снах, таксистов, терпеливо ждущих весёлых и хмельных попутчиков-клиентов. Друзья, собравшиеся отметить день рождения Никиты, были уже изрядно пьяны, чрезмерно веселы, и всех, по-особенному, в большей или меньшей степени, тянуло на откровения. День рождения Никиты был одним из тех нечастых теперь уже поводов, когда они собирались все вместе, беззаботно пили, ели, разговаривали по душам. С каждым годом точек соприкосновения между друзьями было всё меньше, а потребность в близком общении у каждого из них, да так, чтобы выслушали и поняли, вырастала в геометрической прогрессии.
— Ребята! Я хочу произнести тост!..
— Тихо всем! Тссс!.. – поддержал его Дима, — Никита будет тост говорить!
Никита поднялся со стула, торжественно размахивая высоко поднятой кружкой до краёв наполненной янтарного цвета пивом.
— Я очень признателен, что вы сегодня пришли меня поздравить! – немного заплетающимся голосом начал свою речь со слов благодарности Никита, — Ведь день рождения, это такой праздник, который искренне радует, наверное… наверное только в детстве. Помню, в детстве я целый год ждал всё это: торт, свечи, подарки… С утра, проснувшись, едва открыв глаза, сразу вспоминал, что сегодня я — именинник. И всё оставшееся время этого дня ходил радостный и важный, как король!.. Я знал, что мама обязательно подарит мне что-то особенное… То, о чём я сильно мечтаю. И обязательно приготовит что-нибудь вкусненькое, то, что я очень люблю. А потом, вечером, немного уставшая, присядет рядом со мной, обнимет меня так крепко-крепко… и тихо, но с такой неподдельной любовью скажет: «Сыночек, мой хороший! Я так люблю тебя, мой дорогой!». А мне… Мне ТАК хорошо в её объятьях!!! Тепло и уютно... И я растворяюсь в воздухе, слушая её дыхание, прижавшись к ней, слышаю, как стучит её сердце, закрываю глаза и так счастлив в этот момент, что мог бы просидеть рядом с мамой вот так, крепко обнявшись, долго-долго!.. Только недавно ко мне пришла мысль о том, что мой день рождения – это не только мой праздник, это ещё и мамин праздник!.. День рождения заканчивался и, начиная с утра следующего дня, я снова, целый год ждал этого чудесного, нашего с мамой двойного праздника, —
Никита, начав свою речь громко и радостно, но теперь уже говорил несколько тише, размереннее, понизив голос, — Сейчас, к моему глубокому сожалению, таких ощущений и эмоций уже не испытать… — и он тяжело вздохнул, блестящие, влажные глаза красноречиво говорили окружающим, что ему сейчас так не хватает тепла маминой любви, — Ээх! Ну не будем говорить о грустном!.. В общем, спасибо, вам друзья, что нашли время, и собрались здесь все вместе, за этим дружным столом! Для меня это самый дорогой подарок, который только мог бы быть!..
— Предлагаю выпить за дружбу! – не дал ему договорить, перебивая, пьяный Иван, — А чё? Самое важное. Дружба — всё. Поехали!
Собравшиеся за столом одобряюще закивали в ответ.
— А знаете! — вступил в разговор, громко икая, Клим, — Я верю в дружбу! Но только в мужскую. В бабью дружбу не верю. Как и в баб. Проверено.
Девушки, сидевшие за соседним столиком, прыснули смехом в их сторону, услышав столь красноречиво-откровенное и категорическое признание. Но парней это нисколько не смутило, они даже ничего не заметили, увлёкшись своим чисто мужским разговором в своей «Y»-компании.
— А я верю в женщин, — пошутил Никита. — Они есть. Только тссс, никому!
Парни дружно рассмеялись.
— Да о чём мы тут?!.. Женщины, они существа особенные!.. Ты хоть верь в них, хоть нет, они всё равно есть! И жизнь нам без них как-то не по кайфу. Иногда, конечно, можно и без них… Но всё же, по жизни шагать с ними веселее. Трудно не согласиться с этим, правда, Никита?.. – Ивана потянуло на серьёзную философию, — Причём, не только веселее, но и уровень сложности, как в игре, вырастает сразу в разы, и тут ты либо доходишь до финиша весь в ранах и орденах, либо…
Разговор дошёл до той критической точки, когда шутки плавно и незаметно переходят в откровенные, серьёзные мысли. И, как правило, в такие моменты Никита и его друзья частенько к общему знаменателю не приходят, ведь у каждого есть своё, категоричное, нетерпящее критики мнение. И лучше бы на этом остановиться и поговорить на другие темы, перевести центр внимания на что-нибудь другое, но парни были сейчас достаточно сильно пьяны, чтобы сохранять здравый смысл.
Так никто и не заметил, что тост, который сказал Никита, был не до конца произнесённым и совсем не тем, как было им задумано изначально. Смыслом сказанных им слов, как и бывало часто раньше, друзья не прониклись, а перебили, увели разговор в совсем другое русло, перевели на что-то другое, в данном случае, на женщин. Слушать – это одна из самых сложных задач, которые преподносит нам взаимоотношение людей. В основном, собравшись вместе компанией, все говорят, говорят!.. Теряют смысловую нить и особо не переживают. Главное, что-то говорил... Главное, что тебя слушали, или делали вид, что слушают. Смотрели так внимательно, кивали даже головой на некоторых моментах, а сами, возможно, мыслями были вообще не здесь! И на многое, о чём ты рассказываешь, у них уже есть своё мнение, своя, похожая на твою, история. Или точно такая же история случалась уже с их знакомыми. Или даже ещё лучше, необычней и интересней. Ты крут, а я ещё круче! Ты молодец, а я вообще гениальный парень!.. Наверное, поэтому люди и любят делиться с другими новостями. «Каааак?! Ты ещё не знаешь новость про Иван Иваныча?!.. Как же! Все уже знают! В общем, недавно Иван Иваныч…». И далее следует упоительный, со сладким привкусом процесс поглаживания по каждой клеточке ликующего самолюбия рассказчика. Он знает, а ты – нет!.. И новость, как что-то очень горячее во рту, словно обжигает, и будет обжигать до такой степени, пока не выльется на кого-нибудь потоком…
«Ну что же, им простительно!» — подумал Никита, — «Они ведь ребята почти все холостые, вот и думают постоянно об этом… о женщинах!.. А я-то давно женат! И жена у меня – самая лучшая! Алёна!.. Алёнушка моя!..»
Выпитые литры пива делали своё дело. Никита пьянел и часто убегал в уборную, возвращаясь через минуту с самым довольным выражением лица, которое только могло у него быть. Когда он в очередной раз вышел из-за стола, Клим, проводив его взглядом до самых дверей такой важной в данный момент посиделок комнаты, тихо, но не настолько, чтобы не услышал Дмитрий, сказал Ивану:
— Ну ты, браток, загнул: «за дружбу!». Ты, конечно, извини, но лицемер ты последний.
— А чё такого? – Иван набычился. — Дружба — святое.
— Дружба, которую ты предал, — отрезал Клим. — Вань, ты бы рот закрыл. По-хорошему.
— Но, но!.. Всё в прошлом! И сейчас не время!
— А вот и наш именинник. Рот закрыл, говорю.
— Ты чего такой бордовый? – обратился Никита к Ивану, — Таак! Этому столику больше не наливать! Сходи на свежий воздух, проветрись! И прекращай постоянно курить! Я уже весь пропитан дымом от твоих вонючих сигарет. Вот, у тебя никотин уже с мочек ушей капает! Причём не только у тебя, но и у всех, кто рядом с тобой!
— А это не никотин. Это – совесть! – сказал Клим.
— О чём ты? – не понял Никита.
— Да так… о своём, о девичьем, как бабы говорят… А наш Ивашка красный, потому что стыдно ему. Понял, Вань? Стыд-но.
— Заткнись! – Иван сжал кулаки. — Вечно ты всё обосрать норовишь.
— Я обосрать?! – Клим аж привстал. — Эх, Ваня... Ладно, заткнусь. Только ты, друг дорогой, давно уже нагадил другому моему другу. И мне надоело молчать. Надоело смотреть, как он, лопух, радуется, а в это время...
— Заткнись, я сказал! – Иван, перевалившись через стол, схватил Клима за грудки.
— Ребята, не надо! Не надо! Не надо, ребята! – всполошились остальные.
Никита недоумённо смотрел то на Клима, то на Ивана, обратившись с вопросом к Диме:
— Объясните уже кто-нибудь, что здесь происходит?!
Меньше всего Диме хотелось бы сейчас объяснять, что тут происходит. Он всегда старался держать нейтралитет в подобного рода ситуациях, и по нему лучше бы было раствориться в воздухе, чем объяснять сейчас Никите причину этой нелепой ссоры, которая очевидно испортила весь такой, казавшийся весёлым и счастливым, вечер.