Екатерина Тимашпольская – Тайная жизнь шестиклассника Сани Пастухова (страница 17)
– Ты через зеркало записывал? – догадалась Даша. – Ну, конечно, это же «Бармаглот», самое начало:
– Да! – Витя завертелся на месте от восторга. – Узнала! Молодец!
– Так, Быстров, Пастухов и Терлецкая! – раздался голос Сергея Владимировича. – Что там у вас опять?
– У нас «Бармаглот», – отозвался Витя. – Роли распределяем в спектакле. Я вот, например, Чеширским котом хочу быть, Саня – Шалтаем-Болтаем, а Даша – Белой Королевой. Ну или Черной.
– Ага. – Пестов склонил голову набок. – Роли распределяете, понятно. Быстров, может, ты вместо меня спектакль поставишь?
– Запросто, – отозвался Витя. – Но лучше вы, конечно. Это я так, в общем. Пробую, так сказать.
– Что пробуешь? – спросил Сергей Владимирович, засунул руки в карманы и начал ходить по залу.
– Стихи прочитать! – Быстров подбежал к режиссеру. – Даже написал через зеркало, смотрите!
– Хм… слушай, ты подал мне прекрасную идею! – Пестов покрутил листок с «зеркальным» стихотворением. – Мы так афиши оформим. Спасибо, Быстров! Кого, говоришь, ты хотел сыграть? Шалтая-Болтая? Подумаю, ладно. Ну, давайте репетировать. Времени в обрез, а сделать надо миллион всего.
– Сергей Владимирович! – позвал Витя.
– Да, Быстров? Говори, только быстро.
– Можно я один раз прочитаю стихотворение?
– Какое?
– Про Бармаглота. Ну, пожалуйста. Для разогрева труппы, так сказать.
– Хорошо, Витя, – отмахнулся Пестов. – Только недолго.
Быстров вскочил на сцену.
– Мне понадобятся все артисты! – заявил он.
– Зачем?
– Ну как же, Сергей Владимирович? А кто сыграет шорьков, зелюков и мюмзиков? Всех прошу на сцену!
– Ладно, начнем работу с веселья, – улыбнулся Пестов. – Все слышали? Идите сюда!
В зале стало очень шумно, артисты из шестых, седьмых и восьмых классов поднялись на сцену.
– Крутотень! Молодцы! – ободрил их Витя. – Значит, вы будете мюмзиками, вы – зелюками, а вы – шорьками, – командовал он, распределяя ребят по группам. – Прекрасно! Саня, ты сыграешь дерево Тум-тум, Даша, а ты – Злопастного Брандашмыга.
– Он же не девочка! – попытался возмутиться Федя Ларин из шестого «А».
– Ничего, ничего, женщины прекрасно справлялись с мужскими ролями, – парировал Витя. – Правда, Сергей Владимирович? Как там звали ту тетю, которая мужиков играла?
– Господи, Быстров, ну как ты выражаешься? Каких мужиков? – возмутился Пестов. – Ты про Сару Бернар? Да, совершенно верно, она и стала известной, потому что пробовала исполнить мужские роли. Вот, например, Гамлет…
– Гамлет? Это который «Быть или не быть»? – с видом знатока поинтересовался Витя.
– Угу, – кивнул Сергей Владимирович. – Он. Сам Станиславский восхищался игрой Сары Бернар именно в этой роли.
– А нам что делать-то? – пробасил Коля Редькин из восьмого «В». – Может, начнем уже?
– Импровизируй! – ответил Быстров. – Это важно для актера, правда, Сергей Владимирович?
– Да-да, – подтвердил режиссер. – На раз-два-три! Поехали!
Витя подошел к краю сцены и объявил:
– Бармаглот! Так, сейчас, одну секундочку! Мюмзики и зелюки встают слева от меня, а шорьки справа. Да, дерево Тум-тум – посередине, а Брандашмыг – позади меня. Но нам нужен еще гром!
– Какой гром? – опешил Пестов.
– Который граахнул, – пояснил Быстров. – Сергей Владимирович, побудете немного громом? Вам ничего и делать не придется, только граахните как следует по моей команде, я вам рукой махну. Договорились?
– Витя, ты срываешь мне репетицию, – простонал режиссер.
– Ну пожалуйста, это же весело. Зато мы потом как на-ачнем серьезно работать! Ну, с первого дубля! – Он подмигнул ребятам: – Приготовились!
прочитал Быстров с выражением.
– Стоп! Что вы стоите? – обратился он к артистам.
– А что нам делать? – заныл Редькин. – Ты сказал «импровизируй», а конкретнее?
– Ты должен пыряться по наве, если ты хливкий шорек, и хрюкотать как зелюк. Бери пример с мюмзиков в мове, они поняли задачу. – Быстров похлопал Редькина по плечу. – Ну взрослый вроде бы пацан уже, а не понимаешь. Еще разок, и-и-и!
– Уже гораздо лучше! – похвалил Витя. – Молодцы, шорьки! Крутотень пыряетесь, попробуем дальше.
– Даша пошла, так, отлично, еще злопастее можешь?
– Саня, приготовился! Ты дерево! Вот так, пораскидистее, пожалуйста!