Екатерина Тамаринцева – Внутри психотерапии. История, рассказанная клиентом (страница 5)
Обсудив с ней все детали, мы достаточно быстро пришли к решению снести все внутренние стены – благо несущих там не было, и узаконивание перепланировки прошло без проблем.
Мне захотелось иначе зонировать пространство для собственного комфорта и обустроить его по своему усмотрению. Можно сказать, что какая-то часть старых психических границ была снесена вместе с этими стенами.
Так дополнительно возникли гардеробная, гостевая спальня и большая зона, которая объединяла коридор, кухню и гостиную. Я сама выбрала цвет стен, заказала диван по индивидуальному проекту и картины у художника по моему описанию. Каждый предмет интерьера был выбран с особым вниманием, и в новой квартире не оказалось ничего из старой жизни.
С одной стороны, это была увлекательная игра, когда можно было экспериментировать, а с другой – я по-прежнему жила на два города, удаленно из Томска контролировала ремонт и тратила слишком много времени на интерьерные магазины, когда бывала в Тюмени.
В тот период я научилась сбегать от проблем в путешествия. Это был мой способ выдохнуть и увеличить дистанцию. Доходило до смешного: я могла улететь в чужой город или страну, просто чтобы выспаться и чтобы никто не вынуждал меня решать снежный вал бесконечных вопросов.
Тогда я еще не понимала, что человек, который выгоняет меня из дома в новые страны и отели, чтобы отдохнуть, – это я сама же. Мне даже не приходила в голову мысль о том, что в моей психике есть какая-то часть, которая не разрешает взять паузу и двигаться в собственном темпе при ремонте квартиры и решении профессиональных вопросов.
Было сложно следить за работой строителей и обсуждать дизайн удаленно из-за постоянных командировок, но в итоге получилось даже намного лучше, чем я задумывала.
Этот ремонт подсветил во мне две характерные особенности: стремление все контролировать и сильные собственнические чувства по отношению к этой квартире – она стала воплощением моего психического пространства, которое я агрессивно отстаивала.
Родители, конечно, не могли удержаться от комментариев по поводу ремонта, ведь и эта квартира тоже была куплена в ипотеку и вынуждала к дополнительным затратам. Они настаивали на экономии, мне же хотелось видеть не какие-то стандартные решения из IKEA, а диван сложного оттенка или кованую кровать, жалюзийные белые двери в гардеробную, что-то легкое, беззаботное, французское. Я мечтала видеть те вещи, которые собирали бы пространство в единое целое и были бы созданы исключительно для меня.
С папой мы поругались, когда я решила поставить камин, который он считал баловством и излишеством. С мамой – когда я отправила ей фото двух разных ковров и спросила ее мнение, какой лучше впишется. В итоге я принимала решения сама и училась это делать в тех ситуациях, когда значимые для меня люди активно критиковали мой выбор и настаивали на своем.
Эту квартиру я отстаивала, как отстаивала часть себя. И она стала очень красивой, простой и сложной одновременно в цветах и дизайнерских элементах. Для ощущения легкости я выбирала выбеленные краски, чтобы даже в полутонах не было ощущения грязи, унылости. Забавным показался прием, когда обои в углу комнаты с одной части стены были окрашены в бледно-васильковый цвет, а с другой в тот же цвет, но более темный и глубокий оттенок. Этот контраст не сразу улавливался глазом, но давал ощущение сложности, такой же, что жила у меня внутри, но не была видима без желания увидеть.
Мне всегда нравились зеркала за возможность расширить пространство, обыграть в них солнечный свет из окон, и я заказала два огромных полотна от пола до потолка, зонировала их белыми молдингами, а пространство между попросила окрасить в холодный розово-лиловый – такими бывают рассветы морозным утром. Здесь, между зеркалами, идеально вписался камин, декорированный белым камнем, с прекрасно дополняющей его картиной.
Я попросила художника нарисовать айсберг в холодном океане, где часть видна на поверхности, но большая уходит вглубь, где вода темнеет. Мне казалось, что многие люди видят лишь часть моей истории и не утруждают себя размышлениями, какие события, решения, кропотливый труд привели к внешнему благополучию, удаче и достатку. Ту подводную часть своей жизни я не хотела демонстрировать, оставаясь внешне, на поверхности, спокойным и уверенным в себе профессионалом.
Чтобы выбранные цвета не создавали визуального холода в интерьере, я заказала диван глубокого винного оттенка, а к нему голубые и бежевые подушки. Ковер ручной работы с геометричным рисунком тоже задавал динамику и собирал гостиную в единое целое. Хотелось воздуха, поэтому вместо снесенной части стены между гостиной и гостевой спальней, установила трехстворчатые французские двери, сквозь стекла которых были видны светло-кремовые практически невесомые шторы. Выбрала несколько разных уровней освещения, дизайнерские светильники над обеденной зоной и классическую строгую кухню с белыми фасадами верхних ящиков и светло-серыми снизу. Встроенные шкафы, полки с книгами и много цветов.
К своей спальной комнате отнеслась еще более требовательно. Те же светло-васильковые цвета стен, кованная ажурная кровать, повторяющая рисунки обожаемого мной тогда стиля ар-нуво. Кровать пришлось перекрашивать несколько раз, пока не добились нужного мне графитно-серого оттенка.
Между спальней и гардеробной тоже не было стены, и там я попросила установить четыре полосы белых жалюзийных дверей, которые напоминали мне о Франции и полях Прованса.
Все вместе не выглядело чем-то вычурным, скорее, говорило о строгих линиях и формах, но выбранные цвета в интерьере меняли его восприятие.
Эта квартира стала частью меня.
ГЛАВА 6. Создавая новые традиции
Первое время на сессиях у психоаналитика было море слез, и меня удивляло их количество.
Любое воспоминание очень быстро оживляло что-то болезненное, о чем я сначала не могла говорить, сеансы были мучительными и странными со стороны.
Мы работали в гибридном варианте: когда я была в Томске – в формате личных встреч, но из-за моих постоянных командировок – чаще онлайн по Skype.
Выключенная камера с его стороны немного обезличивала собеседника, создавала эффект случайного попутчика в поезде, что давало возможность погружаться в историю, а не сосредотачиваться на его реакциях. И я снова и снова тонула в слезах.
Даже не думала, что у меня может быть столько непроговоренных болезненных воспоминаний! При этом я хорошо понимала, что ломать отношения с родителями из-за старых и детских обид по меньшей мере глупо. Но в то время поддержкой для меня стал аналитик, а родители – кем-то, кто вобрал в себя весь негатив. С мамой мы не могли находиться вместе более двух дней: начинались ссоры, с папой вообще не было общих тем для разговора.
Думаю, чувство вины перед мамой за свои негативные эмоции по отношению к ней явилось косвенной причиной того, что я в тот период стала часто возить ее за границу, открывая для нее мир. Это был мой способ восстановить баланс, произвести репарацию6, как об этом писала М. Кляйн7. В то же время приходило понимание необратимости времени, желание наполнить наши дни какими-то теплыми моментами.
Именно тогда я начала специально создавать традиции нашей семьи: взять термос с ароматным глинтвейном и отправиться всем вместе на городскую набережную, пойти на концерт живой музыки в прекрасный собор, купить подарки племянникам, заказать книгу с фотографиями из наших путешествий. Я искала поводы для теплых моментов и словно рисовала заново узор отношений в семье.
Часто совместные поездки с мамой заканчивались ссорами. Так как я совмещала путешествия с командировками, по работе мне приходилось много общаться с людьми, и поэтому требовалось время для одиночества, а маме нужно было внимание. Она скучала, потому что в зарубежных поездках особо не поболтаешь из-за незнания иностранных языков, и она активно общалась со мной, а я чувствовала себя ненормальной из-за желания отстраниться и побыть одной.
Я боялась делиться с ней тем, что меня реально вдохновляло или радовало, поскольку слишком часто в ответ получала критику, сомнения или обесценивание —все это убивало мое вдохновение.
Обижало и то, что маме нравилось быть полезной за мой счет: она легко обещала от меня другим, не поставив меня в известность, помощь в разных вопросах: найти работу дочери ее подруги, написать резюме бывшей коллеге.