Екатерина Суворова – Пропасть. 10 лет спустя (страница 5)

Оливер подошёл к окну, прижал ладонь к холодному стеклу. Иней растаял под пальцами, но спираль осталась — выжженная на стекле, как клеймо.

— Перепад температуры...Конденцат, — прошептал он. — Преломление света?

В ответ — только тишина. Тишина, в которой, если прислушаться, можно было различить пульсацию. Медленную, глубокую, неумолимую.

Дыхание Пропасти.

И где-то в лесу, у Чёрного ручья, ветер нёс по земле обрывки детского смеха, которого никто не слышал уже сто тридцать лет.

Глава 4. Тревога

Лора Клэй проснулась от холода.

Он пришёл не снаружи — в комнате было тепло, батарея под окном гудела, как сытая кошка, — а изнутри. Из самой глубины её тела, из костей, из позвоночника, из того места, где, как она подозревала, десять лет назад поселилось что-то чужое. Холод поднимался медленно, как ртуть в термометре, заставляя её съёжиться, натянуть одеяло до подбородка и лежать неподвижно, боясь пошевелиться.

Часы на тумбочке показывали 3:47. Ночь за окном была плотной, безлунной. Где-то далеко, со стороны леса, ухнула сова — один раз, потом замолчала, будто её кто-то оборвал.

Лора закрыла глаза, надеясь снова уснуть, но в темноте под веками уже ждал он.

Не лицо. Не фигура. Голос.

Он приходил к ней каждую ночь последнюю неделю. Иногда — шёпотом, едва различимым, похожим на шелест листьев под ветром. Иногда — громче, настойчивее, как зов из далёкого, очень глубокого колодца. Но всегда одинаковые слова:

— Лора... Лора... ты помнишь?

Она не отвечала. Ни разу за семь ночей. Она лежала неподвижно, сжимая край одеяла, и ждала, пока голос стихнет. Он всегда стихал. Под утро. Когда небо за окном начинало сереть и первые птицы пробовали голоса. Но каждую ночь он возвращался. Каждую ночь он звал её по имени.

Сегодня он пришёл раньше.

Лора открыла глаза, села на кровати. Ладонь, которой она опёрлась о матрас, была ледяной. Она поднесла её к лицу — пальцы побелели, как у мертвеца. Она растёрла их, встряхнула, подышала на них. Тепло не возвращалось.

Она встала, подошла к окну. За стеклом — чёрный силуэт горы Пропасть, и над ним — облако. Тёмное, плотное, как синяк на чистом небе. Она смотрела на него, и ей казалось, что оно пульсирует. Медленно. В такт с её сердцем.

— Ты здесь, — прошептала она. — Я знаю. Ты всегда здесь.

Облако не ответило. Но холод в груди стал сильнее.

Она вернулась в кровать, легла на спину, уставилась в потолок. Спать больше не хотелось. Она лежала и слушала тишину. В этой тишине, если прислушаться, можно было различить что-то ещё. Не звук. Пульсацию. Глубокую, медленную, неумолимую.

Так проходили её ночи уже семь дней.

Утром Лора пришла в кофейню как обычно — за час до открытия, чтобы приготовить кофе, расставить стулья, проверить, хватает ли молока и сиропов. Её руки двигались автоматически, лицо ничего не выражало. Но постоянные посетители — те немногие местные, кто ещё заходил сюда не ради сувениров, — замечали: она бледнее обычного. Под глазами залегли тени, и она то и дело смотрела в окно, на гору, будто ждала, что облако сделает что-то новое.

— Ты в порядке, Лора? — спросила миссис Грей, старшая медсестра из больницы, которая забежала за кофе перед сменой. — Выглядишь уставшей.

— Не спалось, — ответила Лора, выдавливая из себя подобие улыбки. — Просто бессонница.

Миссис Грей хотела сказать что-то ещё, но передумала. Она взяла свой стаканчик, кивнула и вышла. Лора осталась одна.

Она стояла за стойкой, сжимая тряпку, и смотрела в пустоту. Потом, не сговариваясь с собой, достала из кармана фартука маленький блокнот и карандаш. Открыла на чистой странице. И замерла.

Её рука, ещё секунду назад послушная, вдруг задвигалась сама. Карандаш заскользил по бумаге, выводя линии — быстрые, нервные, неконтролируемые. Лора смотрела на то, что получалось, и не могла остановиться. Это была не спираль. Это было лицо. Мужское, старое, изрезанное морщинами, но с чем-то детским в чертах — в разлёте бровей, в приоткрытых губах, в веснушках, которые не исчезли даже на дряблой, серой коже.

Она отбросила карандаш, будто обжёгшись. Рисунок смотрел на неё с блокнота — пустыми, глубокими глазами, в которых не было ни злобы, ни страха. Только усталость. Бесконечная, столетняя усталость.

— Джейкоб? — прошептала Лора.

Имя вырвалось само собой. Она не знала, откуда она его знает. Но знала. Как знала, что этот старик с веснушками — тот самый мальчик, который звал её по ночам. Который ждал. Который не мог уйти.

Она вырвала страницу, скомкала её и бросила в мусорное ведро. Но рисунок остался перед глазами. Выжженный на сетчатке. Как спираль на стекле. Как имя, которое она не должна была знать, но знала.

Лаборатория гудела приглушённым гулом приборов. Оливер Чен сидел перед монитором уже третий час, не отрывая глаз от графика концентрации грэнтонита. Цифры росли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.