Екатерина Стрингель – Духи Минска (страница 40)
Настя рассказала в подробностях все, что произошло с момента встречи с призраком, и про то, что его держит на земле дело, связанное с Анной Николаевной. Когда она закончила, сестра Паши заплакала навзрыд. Марина Владимировна подошла к маме и обняла. Андрей взял под столом Настю за руку и внимательно наблюдал за всем происходящим.
– Подождите, но что будет с призраком моего дяди, если «Стрелу» вот-вот продадут и не будет доступа на склад? Он так и останется там? – Марина Владимировна схватилась за голову.
– Именно, и мы просто обязаны помешать продаже. – Настя поразилась догадливости Марины Владимировны. – Нельзя, чтобы Раиса Георгиевна успела подписать документы до того, как мы организуем встречу Паши с вашей мамой.
– Документы подписывают завтра, – мрачно ответила продавец. – Мне звонила Галя из бухгалтерии, рассказывала. Подписывать будут в «Стреле» в кабинете Раисы.
– Можете узнать, во сколько точно? – сверкнула глазами Настя. – Испортим им праздник.
Когда Андрей подвез Настю на такси к самому подъезду, наступила полночь. Он расплатился с водителем, и они пошли к железной двери с домофоном.
– Точно не хочешь, чтобы я завтра поехал с вами в «Стрелу»? – спросил Андрей, заглянув в глаза Насте.
– Точно, ты и так очень сильно помог мне, – устало ответила Настя, громко зевая. – Мы с Мариной Владимировной справимся, так что не переживай – все будет хорошо.
Они обнялись и долго стояли, прижавшись друг к другу, не желая отпускать. Настя первая разжала объятия, попрощалась и зашла в подъезд. Пришла домой и первым делом легла на диван, шумно выдохнув в потолок. На лице расплылась довольная улыбка, запах парфюма Андрея сопровождал Настю до самого шкафа, где она сменила майку на пижаму со звездами.
С одной стороны, было страшно идти в «Стрелу» и мешать планам Раисы Георгиевны, а с другой стороны – иначе никак нельзя. Если этого не сделать, магазин перейдет в собственность сети, и тогда точно все пропало.
На глаза попалось письмо от жилищного фонда, и Настя вспомнила, что договорилась с тетей на завтра съездить к ним. Выругалась про себя и написала ей сообщение о том, что поездку нужно перенести. Настя надеялась, что тетя уже спит и ответит только с утра, но ответ пришел почти сразу. Тетя выругалась, но согласилась.
Настя ворочалась под одеялом то в одну, то в другую сторону: никак не могла найти удобное положение. В голове крутилось слишком много мыслей, которые не давали уснуть: «А что, если…», «То что мы будем делать?» Подсознание заботливо подкидывало ей все новые и новые вопросы и провальные ситуации. Она все еще толком не знала, как помешать продаже.
Через час суеты в постели Настя резко встала и пошла к столу, достала альбом, карандаш, ластик и начала рисовать. Рисовала она очень быстро, не стараясь проработать каждую деталь. Набрасывала линию за линией, пока вдохновение не иссякло. С черно-белого рисунка на нее смотрела Анна Николаевна с котом на руках и самоваром на заднем плане. Настя отложила бумагу и только после этого пошла спать. Заснула она на этот раз мгновенно, стоило голове коснуться подушки.
На следующий день Настя проснулась еще до звонка будильника. День обещал быть очень интересным, и организм как будто это знал: спать больше не хотелось, и Настя поднялась.
Настя раньше думала, что, как только найдет сестру призрака, все сразу же станет хорошо. Жизнь повернется в другое русло, трава станет зеленее, небо – голубее, а по итогу – ничего подобного. Все в той же пижаме готовит себе все тот же омлет, кофе и бутерброды с сыром. Все та же кухня, все та же Настя и все те же проблемы.
Но что‐то поменялось внутри: жизнь обросла новыми ощущениями. Когда помогаешь другим, ты как будто бы переступаешь через собственную душевную боль. Помогая другим, помогаешь себе? Оказалось, что призраки – это не страшно, а рядом есть те, кто готов помочь в любую минуту. Андрей и Лена за эти дни стали ей ближе кого бы то ни было. И даже потенциальные Анны Николаевны превратились в родных, словно у Насти появилось много бабушек.
Вчера Марина Владимировна позвонила бухгалтеру и разузнала всю информацию: где какие входы открыты и во сколько приедут подписывать договор. Галина рассказала ей что‐то еще, но Марина Владимировна не призналась, что именно. Сказала только: «Завтра все узнаешь».
Настя и Марина Владимировна подошли к служебной двери «Стрелы». Оживленная когда‐то рампа была пустой, а ролета опущена. Никаких признаков, что там кто‐то есть.
– Ну, с богом. – Настя открыла дверь.
Марина Владимировна, перекрестившись, пошла вперед. На приемке было темно, и они пошли на свет в коридоре, который исходил от кабинета заведующей. На их пути возник Олег, он стоял, как телохранитель, возле двери.
– Марина Владимировна? Вы что тут делаете? Вы же уволились, – удивленно протянул он.
– Олежа, отойди, у нас важное дело, – мягко, но строго сказала Марина.
– Извините, но я не могу. Мне сказали – никого не пускать. – Он скрестил руки на груди и перекрыл проход.
– Олег, лучше уйди. Это вопрос жизни и смерти.
Настя никогда не видела Марину Владимировну настолько серьезной.
– О, маленькая воровка! И ты тут! – Олег потянул к Насте руки, но она увернулась. Со второй попытки ему это удалось. Он схватил ее и скрутил руки за спиной.
– Пусти! Мне больно! – вскрикнула Настя.
Она пыталась освободиться, ударить его ногой сзади и укусить, но ничего не получалось – Олег слишком крепко ее держал. Марина Владимировна попыталась отбить Настю, но сзади подошел мужчина, похожий на того, которого Настя видела в подвале. Он схватил Марину Владимировну так же, как Олег Настю.
На шум из кабинета кто‐то вышел, Настя вывернулась, чтобы посмотреть, кто там, и все тело невольно содрогнулось – на пороге стоял Игорь. Он был в строгом черном костюме и лакированных туфлях. Зализанные гелем волосы были как никогда идеально уложены. Непривычно серьезное лицо исказилось от удивления, он застыл на пороге и неотрывно смотрел на Настю, которая пыталась вырваться из мощной хватки грузчика.
– Что здесь происходит?! – наконец выдавил из себя Игорь, нервно сглотнув.
Настя попыталась закричать, но Олег закрыл ей рот рукой.
– Сюда пробралась воровка, которая сперла бутылку коньяка, – отчеканил грузчик, еще сильнее сжимая руки, причиняя ей сильную боль.
Настя укусила его за палец, и пока он тряс рукой от боли, выпалила:
– Ничего я не крала! Игорь, помоги мне! – Она с надеждой посмотрела Игорю в глаза, но он отвел взгляд.
Игорь поменялся в лице, вместо удивления появились злоба и отвращение. Он скрестил руки на груди и сухо сказал:
– Выведите их, чтобы не шумели, пока мы не закончим сделку. – Он развернулся на каблуках и пошел обратно в кабинет матери, натянув на лицо беззаботную улыбку.
Из Настиной груди вырвался стон отчаяния, полный боли и тоски. Словно молния с небес поразила ее прямо в сердце, оно остановилось на мгновение, все внутренности пульсировали болью от крепко сжимающих рук Олега. Хотелось закричать что есть сил, но она словно онемела от шока.
«Как он мог?..» – пронеслось в голове вслед за медленно угасающими чувствами к Игорю, которые все еще теплились. На их месте осталось лишь выжженное месиво из слез на дне души, там же, где лежали осколки сердца от потери мамы и папы.
Олег и мужчина с залысиной потащили Настю и Марину Владимировну… в подвал, в сторону камеры брака. Доведя до места, они бросили пленниц на пол, закрыли камеру на замок и включили охлаждение.
Настя помогла подняться Марине Владимировне, и они вместе присели на край деревянного поддона, зачем‐то оставленного в камере.
Женщина достала телефон и попыталась позвонить кому‐нибудь.
– Бесполезно, – безжизненным голосом сказала Настя. – Здесь нет связи, вообще никак не ловит.
В камере было темно, поэтому Насте пришлось включить фонарик на телефоне.
– Это я во всем виновата! – Крупные горячие слезы потекли по Настиному лицу. – Зачем я втянула вас во все это? От меня одни проблемы…
– Ты ни в чем не виновата, Настенька! – постаралась успокоить ее Марина Владимировна. – К тому же без тебя я бы никогда не узнала, что маму зовут Анна, а не Александра. И знаешь, меня всю жизнь мучил вопрос насчет бабушки и дедушки. Мама никогда ничего не рассказывала, словно их вовсе не существовало. А теперь я узнала, что с ними случилось. Они все время были близко, я как будто бы по их стопам пошла работать в торговлю. И совсем магическим образом устроилась работать именно в этот магазин. Ох, как мама возмущалась тогда! Она не хотела, чтобы я работала в «Стреле»: мы даже поссорились из-за этого. Но при этом она ничего не объясняла, говорила просто «нельзя туда идти», и все. А я все равно пошла сюда: что‐то тянуло меня именно в этот магазин. И теперь я наконец поняла, что именно!
Настя тяжело вздохнула, и Марина Владимировна крепко ее обняла.
– Жизнь дала мне понять кое-что: все в мире не случайно, – тихо сказала Настя. – И даже если сейчас не совсем понятно, что к чему, то через время можно увидеть картину целиком. И лишних частей там не бывает. Наверняка я тоже не просто так попала сюда и увидела призрака. Кстати, о призраках. Паша, ты здесь?
Настя встала и пошла к дальней стенке камеры, подсвечивая себе путь телефоном. В камере было пусто. Она осветила все три стены, но его нигде не было.