Екатерина Стрингель – Духи Минска (страница 28)

– Умеешь ты уговаривать, – голос мужчины повеселел, он как будто бы улыбался.

– Нельзя упускать такой шанс! – не унималась Раиса Георгиевна. Ее голос прозвучал совсем близко, Настя вжалась в стену, сердце бешено стучало в груди и отдавало болью в висках. – Этим дурам не нужно столько денег: выплачу им тройной оклад по случаю сокращения, и пусть радуются.

Настя перестала слышать разговор, судя по всему, они поднялись по лестнице. Вонь в камере была нестерпимой, Настя больше не могла задерживать дыхание. Она вылетела из разделочной в коридор и согнулась пополам, пытаясь отдышаться.

Восстановив дыхание, девушка побежала в камеру брака. Замок висел открытым, камера не заперта. Наверное, никто туда уже не ходил, и ее перестали закрывать. Настя зажгла свет и вошла. Стеллажи почти опустели, осталось всего несколько коробок с товаром. Она тихо подошла к крайней стенке камеры и остановилась прямо напротив нее.

– Паша, это я! – шепотом позвала Настя.

Повеяло холодом, Настя вздрогнула, и руки покрылись гусиной кожей. Она все никак не могла привыкнуть к этому. Из стены начал медленно появляться прозрачный силуэт Паши. На его худощавом лице со впалыми глазницами сияла улыбка, отчего стало немного жутковато.

– Настя! Я думал, ты уже не придешь. С тобой все в порядке?

– Да, – тихо ответила Настя, настороженно посматривая на дверь. – Я все это время занималась поисками твоей сестры: сделала запрос в архив и нашла три возможных варианта. – Она достала из сумки папку с документами и показала Паше. – На выходных я хочу встретиться с каждой или хотя бы созвониться, чтобы вычислить, кто из них та самая. Как мне понять, что это именно она?

Паша задумался и начал нервно тереть переносицу прозрачного носа, как будто это поможет вспомнить. Затем поднял правый палец и с неестественным восторгом сказал:

– На правой руке у сестры есть большой шрам возле локтя. Когда Ане было пять лет, она очень неудачно упала с качели в песочницу, в которой кто‐то забыл детский металлический совок. Рука зажила, но остался большой шрам.

– Бедная девочка! Представляю, как ей было больно. – Настя зажмурилась, представив открытую рану на детской руке.

– Главное, что все хорошо закончилось. – Паша погрустнел. – Слушай, а что происходит с магазином? Коробок становится все меньше, сюда редко заходят и не приносят новый брак.

Настя замялась, не зная, что ответить.

– Ты только не переживай, – она старалась говорить спокойно и уверенно. – «Стрелу» готовят к продаже, чтобы переделать в другой магазин.

– Но… Ты не оставишь меня одного? – Он посмотрел Насте в глаза, но по ощущениям – как будто бы прямо в душу.

– Я тебя не оставлю. Обещаю, – постаралась обнадежить его Настя. – Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе.

Паша поменялся в лице. Кажется, он понял, что дело плохо, несмотря на все попытки Насти сгладить углы.

– Я верю тебе. Это все, что у меня осталось. – Он склонил голову и сполз по стенке на пол, с тоской осматривая камеру, которая на столько десятилетий стала его «тюрьмой».

– Кстати, про то, что осталось. – Настя внезапно вспомнила разговор с Андреем в библиотеке. – Я недавно узнала, что призрака может держать на земле что‐то материальное. Что‐то, куда он при жизни вкладывал себя и свою душу. У тебя было что‐то такое?

– Дай подумать. – Паша снова задумался, застыв фигурной дымкой в воздухе.

Он молчал несколько минут, Настя терпеливо ждала, наблюдая за лампой: она прерывисто мигала сквозь Пашу. Свет проникал через его прозрачное тело, как через сгусток дыма.

– Когда мы спускались с родителями в подвал, отец прихватил с собой коробку с документами из сейфа, – наконец заговорил Паша. – Я помню, как он принес ее сюда в подвал, но больше она мне на глаза не попадалась. Хотя… Есть у меня одна идея, но ее нужно проверить. В одном из складов у отца был тайник, он хранил там дорогой коньяк и сигары для особых клиентов. Этот тайник был спрятан в кабинете картотеки. Из стены доставалось несколько кирпичей, и появлялась ручка. Отец поворачивал ее, и открывался потайной шкафчик прямо в стене. Он прочитал об этом механизме в какой‐то детективной книге и заплатил мастерам бешеные деньги, чтобы они сделали так же.

– Ничего себе! – искренне воскликнула Настя. – Как в шпионском фильме. Мне не верится в то, что это может быть правдой. Тайник в стенах магазина! Думаешь, он спрятал документы там?

– Я не знаю, не заглядывал внутрь, – скромно ответил Паша. – Возможно. Кабинет картотеки находился раньше через стену от этой камеры. Нужно, чтобы ты сходила и посмотрела, на месте ли он.

Настя кивнула и побежала в соседнюю камеру, оглядываясь по сторонам. От волнения в горле сильно пересохло, хотелось поскорее выбраться на поверхность и оказаться дома.

Через стенку находился склад бакалеи, в нем хранились крупы, кетчуп и подсолнечное масло, но теперь там было совершенно пусто. Настя осветила фонариком телефона помещение и увидела, что левая стена выложена из кирпича, зачем‐то покрашенного белой краской.

Она начала ощупывать все кирпичи: они держались намертво. Настя дошла уже почти до самого низа, не теряя надежду что‐то найти, и наконец один из кирпичей поддался и выдвинулся вперед. А затем еще один и еще один. В образовавшейся дыре появилась короткая медная ручка, Настя повернула ее. Рычаг поддался, послышался щелчок, и большой участок кирпичей выехал вперед. Небольшая металлическая дверь размером около полуметра открылась, Настю обдало запахом затхлости.

Внутри оказалось две полки: одна была заставлена пыльными бутылками коньяка разной формы и коробками с сигарами, на второй находилась большая металлическая коробка из-под печенья. Настя достала ее, стряхнула пыль и открыла; внутри обнаружила много потускневших документов: свидетельства о рождении, медицинские книжки, выписки из сберегательных счетов. На самом дне лежал альбом с карандашными рисунками. Бумага сильно пожелтела, но различались нарисованные пейзажи, здания, растения и игрушки. В правом нижнем углу каждого рисунка стояла фигурная подпись: «П. П.».

Все документы и альбом Настя переложила в рюкзак. Она собиралась уже закрывать тайник, но в последний момент забрала с полки пузатую бутылку коньяка. Закрыла дверь, заложила кирпичи обратно и побежала к Паше в камеру. В коридоре она наткнулась на Олега, коротко вскрикнув от неожиданности и ударившись о его плечо.

– Е-мое, ты поосторожнее! Чуть не сбила с ног, – обиженно пробормотал он. – А ты что тут вообще делаешь, красотка? Твоего товара тут давно нет, как и брака.

– Я… Это, зашла убедиться, что точно все продалось и не ушло в просрочку. – Сердце бешено стучало, в глазах потемнело, и все слова куда‐то улетучились.

– Или ты что‐то своровать решила? – Олег шагнул в ее сторону, его лицо исказила злая ухмылка. – Знаю я таких: ловил пару раз мерчей, которые выносили бутылки виски со склада. А ну-ка покажи, что у тебя в рюкзаке!

– Там ничего нет, только мои документы! – начала оправдываться Настя, отойдя от него на шаг.

– Я не шучу. – Олег выглядел непривычно грозно: мышцы напряглись, плечи расширились, голос стал ниже. – Открой рюкзак. Иначе я тебя не выпущу со склада.

– Ну вот, смотри. – Настя сняла с плеча рюкзак и открыла его. Олег взял в руки верхнюю бумагу и начал читать.

– Свидетельство о рождении, фигня какая‐то. А это что такое? – Олег ухватился за пыльную бутылку коньяка и ошалело посмотрел на Настю. Она резко выхватила бутылку и, засовывая ее обратно в рюкзак, рванула к лестнице. Олег побежал за ней.

Реальность вибрировала в такт бешеному стуку сердца, ноги напрягались как никогда сильно, перескакивая через ступеньки, пробегая мимо бабулек с корзинками, опустевших полок, деревянной двери с обшарпанной краской и крыльца с колоннами. Ноги несли Настю как можно дальше от «Стрелы», но Олег не отставал. Она бежала очень долго среди домов и улиц, пока не спустилась в метро и не затерялась в толпе. Настя забежала в вагон поезда и только там смогла отдышаться, убедившись, что Олега нет поблизости.

Ноги гудели так, словно Настя пробежала марафон в попытке сбежать от грузчика. Она забежала домой, наглухо закрыла входную дверь на несколько замков, а телефон спрятала в стол, будто это спасет от звонков. Настя боялась, что могут позвонить из «Стрелы», или из милиции, или Борис будет выяснять, что там произошло. Но телефон молчал. То ли Олегу стало лень рассказывать о краже, то ли Раисе Георгиевне сейчас не до мелких воришек. Даже если они попробовали бы позвонить в офис «ОРА», по пятницам там в такое время уже никого нет.

На столе стоял графин с водой, Настя осушила его залпом. Интенсивная пробежка в тридцатиградусную жару – не самая лучшая идея. Одежда противно прилипала к телу, губы стали солеными на вкус, а волосы – мокрыми от пота и свисали сосульками. Сняв одежду прямо на кухне, она пошла в ванную. Струя прохладной воды приятно растеклась по телу, сердце постепенно вернулось в нормальный ритм, а дыхание выровнялось.

Холодный душ привел в чувство и добавил бодрости не хуже крепкого кофе. Выйдя, Настя первым делом достала телефон, чтобы посмотреть, звонил ли кто‐то. Но ни одного пропущенного вызова не оказалось, только сообщения в рабочем чате с агентами, где каждый показывал на фото, как отмечает пятницу: на шашлыках, перед телевизором с пивом в руках, а кто‐то все еще работал.