Екатерина Стрингель – Духи Минска (страница 23)
Мимо проплывал теплоход с открытой палубой, пассажиры фотографировали людей на набережной и махали им. Настя помахала в ответ. Теплоход поплыл дальше, снова открыв вид на фонтан, над которым образовалась маленькая радуга.
Настя закрыла глаза от наслаждения, но вдруг почувствовала холодок: рядом кто‐то сел. Она открыла веки, солнце светило прямо в глаза. Настя прищурилась и увидела силуэт той самой старушки из автобуса, которой она уступала место. Бабуля задумчиво смотрела на воду, поправляя платок, повязанный на копну седых волос.
– А ведь я когда‐то копала яму для этого озера, – голос бабушки казался звонким и хрустящим, как треск камина.
– Правда? Расскажите, пожалуйста: мне очень интересно. – Настя выпрямилась и повернулась к старушке, та расплылась в улыбке.
– Помню, как мы с мамой ходили сюда, брали лопаты и копали. Нас было очень много, люди приходили сами, добровольно. Вместе мы делали что‐то очень важное, и все это чувствовали. Нам хотелось сделать город лучше. – По морщинистой щеке потекла слеза.
Настя не знала, как себя вести, как ободрить бабулю. Ее слезы заставляли сердце сжиматься и жалобно постанывать. Поддавшись невидимому импульсу, Настя решила спросить:
– Подскажите, пожалуйста, а вы находились в Минске, когда шла… война?
Старушка замолчала. Настя тоже. После минутной паузы бабуля тихо проговорила:
– Запомни, девочка: те, кто видел ужасы войны, о них никогда не говорит. После того, что там происходило, хочется все забыть. И события, и себя самого. А говорят о войне только те, кто ничего не видел и не переживал на своей шкуре, – с чувством сказала бабуля, давая понять, что не намерена продолжать разговор.
Старушка и Настя молча сидели и смотрели на фонтан.
«О боже! Кажется, я наконец поняла, почему Панфиловой Анны нигде нет! Ей же было всего семь лет, когда она осталась без семьи, и, скорее всего, ее отправили в детский дом, а если повезло – удочерили и сменили фамилию. Вряд ли у нее было потом желание копаться в своем прошлом. Скорее всего, она постаралась все забыть и никогда больше не вспоминать о своей жизни до войны. Как и о себе настоящей».
Настя вынырнула из мыслей только тогда, когда вновь услышала звонкий голос старушки, все еще сидящей сбоку:
– Береги себя, девочка. – Бабуля нежно коснулась Настиного плеча, отчего та вздрогнула и поежилась. Затем старушка поднялась со скамейки и медленно поплыла в сторону проспекта Победителей. Через ее полупрозрачный силуэт виднелся нескончаемый поток машин, спешащих в сторону заката.
Если бы блочные многоквартирные дома умели говорить, они бы точно сказали: «Все как у людей», «Не выпячивайся», «А что люди подумают?», «Стабильность – это главное», «Все так считают», «Что мы там не видели в этой загранице?»
Но в каждом из этих одинаковых домов с одинаковыми окнами живут совсем не одинаковые люди. У каждого человека внутри есть целый мир. Помимо работы, учебы, социальной роли и обязательств по кредиту, в каждом из них есть маленький мальчик или девочка, которые мечтали в детстве стать космонавтом или художником, построить целый город или поплавать с китами. И где‐то во снах и фантазиях они раз за разом окунались в океан к горбатым китам, покоряли космические пространства, открывали галереи с картинами и писали книги у камина. Фантазию от реальности отличает лишь количество людей, которые ее видели и могут доказать.
Несмотря на то что Настя прожила в Минске всю жизнь, она так ни разу и не была в одном из главных символов страны: Национальной библиотеке в форме алмаза. Издалека она выглядела как блестящий, вставленный в землю чупа-чупс. Между эстетами до сих пор ведутся споры, красиво это или нет. Здание попало одновременно и в рейтинг самых необычных зданий мира, и в рейтинг самых уродливых.
Чем ближе Настя подходила к библиотеке, тем сильнее становился мандраж: все тело содрогалось, ладони потели, в висках била кровь, а внутри расползалась тревога. В северной части города всегда ветрено. Длинные светлые локоны Насти разлетались по сторонам, периодически приземляясь на лицо, закрывая обзор. В воздухе пахло сухой травой и выхлопными газами от нескончаемого потока машин на проспекте Независимости.
Здание оказалось настолько огромным, что закрывало половину неба. «Алмаз» считается одной из самых больших библиотек в мире. С обратной стороны от главного входа к зданию примыкал такой же по высоте столбик, внутри которого ходил лифт с прозрачной шахтой. Ночью вся поверхность библиотеки загоралась разноцветными огнями и превращалась в один сплошной экран, где бесперебойно крутят рекламу. Говорят, ночью ее видно из космоса.
Вход находился в длинном пьедестале «Алмаза». По обе стороны от него располагались большие гранитные стены, напоминающие раскрытую книгу с выгравированными символами на разных языках.
В холле оказалось светло и просторно: повсюду белый мрамор, большие желтые колонны, стеклянный потолок и много живых растений, посреди холла возвышалась огромная лестница на второй этаж. Настя растерянно смотрела по сторонам, не зная, куда идти дальше. По левую сторону холла нашелся инфоцентр, женщина в окошке вздрогнула от неожиданности и поправила очки. На вопрос о том, где можно сделать запрос в архив, показала жестом на длинную оранжевую стойку в глубине зала с окошками для обращений, как в банке.
Настя купила одноразовый пропуск, приложила пластиковую карту к турникету и прошла внутрь. В отделе заказов книг и данных из архива сидели женщины со скучающими лицами. По обе стороны от окошек возле стены располагались оранжевые кожаные кресла.
Настя услышала металлический лязг и подняла голову. Высоко под потолком тянулись рельсы, по которым двигались небольшие металлические контейнеры. Они начинали путь над столом заказов, тянулись по потолку и прятались в прорезь потолка. Парень в очках заметил, что Настя рассматривает рельсы с контейнерами, и подошел к ней.
– Завораживает, правда? – Он был одет в синие «подстреленные» штаны и бордовую, неряшливо заправленную рубашку. Короткие темные волосы взъерошились. Его точеное лицо с ямочками на щеках производило приятное впечатление.
– Извините, а что это такое? – завороженно спросила Настя.
– Это система «Телелифт», – спокойно ответил парень, смотря в ту же точку, что и Настя, серо-голубыми глазами. – Она доставляет книги из «Алмаза» в читальный зал.
– А как это работает? – Насте стало очень интересно, она никогда раньше такого не видела.
Парень в очках оживился и с энтузиазмом начал объяснять:
– О, тут все очень интересно! Весь книжный фонд у нас находится в «Алмазе». Но если быть точным, это не алмаз, а ромбокубооктаэдр.
– Что-что, простите? – переспросила Настя, рассматривая парня.
– Ромбокубооктаэдр, – с улыбкой повторил он. – У нас есть шутка, что на работу принимают только тех, кто быстро научится выговаривать это слово. – Настя улыбнулась, он смущенно поправил очки и показал пальцем вверх. – Книги доставляются из «Алмаза» в залы при помощи очень хитрой системы, которая называется «Телелифт». Оператор отправляет запрос, контейнер едет по монорельсе в хранилище «Алмаза», в него кладут книгу из запроса, а потом он направляется прямо в читальный зал.
– Как интересно… А можно ли как‐то попасть в само хранилище? – Настя завороженно слушала, ярко представляя весь путь контейнера по хранилищу.
– В «Алмаз» не пускают посторонних даже за большие деньги. Это святая святых, – с гордостью сказал парень в очках.
В Настиной фантазии уже развернулся волшебный мир «Алмаза», куда никого не пускают. Все это очень напоминало систему, описанную в книгах о Гарри Поттере про банк «Гринготтс». Там тоже доставляли деньги и ценности по монорельсам.
«А что, если вдруг внутри „Алмаза“ работают гоблины, которые и складывают нужные книги в контейнеры „Телелифта“? И поэтому туда не пускают, чтобы никто их не увидел. Звучит логично».
– Здорово! Я и не знала, – вслух сказала Настя, а потом вдруг опомнилась. – Но сегодня я по другому поводу. Вы не подскажете, куда можно обратиться, чтобы сделать запрос в архив по данным человека?
– Пройдите в пятое окошко вот к той милой даме. – Он жестом показал на дальний конец стола заказов. Дама совсем не казалась милой – недовольное лицо женщины лет сорока с короткой стрижкой не сулило ничего хорошего.
«Ей бы товароведом работать. Очень гармонично бы вписалась в коллектив», – фыркнула Настя про себя, поблагодарила парня и пошла к окошку.
К «милой даме» очередь была вдвое короче, чем к соседним, но продвигалась она медленнее всех. Настя встала в самый конец.
Через полчаса ожидания в очереди Настя начала улавливать сходство женщины не только с товароведами, но и с гоблинами «Гринготтса». Она была невысокого роста, с крючковатым носом, на кончик которого надеты очки с узкой оправой. Характер тоже вполне гоблинский. Еще через пятнадцать минут бесцельного просмотра новостей в телефоне подошла Настина очередь.
– Добрый день, – Настя постаралась придать голосу спокойный тон, хоть и внутри бурлило от злости. – Можно ли сделать запрос по данным человека? Есть имя, отчество, фамилия до войны и полная дата рождения.
– После войны она менялась? – безразлично спросила женщина в окошке.