Екатерина Стрелецкая – Ссыльные лекари - Екатерина Стрелецкая (страница 8)

Как я ни умоляла и не пыталась достучаться до сознания людей, они были не просто непреклонны, но и зверели буквально на глазах после каждой произнесённой мной фразы. Даже аргумент, что после моей смерти лечить будет некому, эффекта не возымел. В моём лице видели не помощника, а воплощение вселенского зла, от которого следует избавиться как можно скорее. Сортона всё происходящее забавляло, если судить по его довольному выражению лица. Он чеканил каждый свой шаг, гордо ступая при этом, словно шёл не наблюдать за смертью человека, а получать заслуженную награду. Сколько бы я ни оборачивалась, но ни капли сожаления, ни даже искорки жалости не видела в его глазах.

Я всё ещё надеялась на чудо, но его не происходило. Наоборот, только сильно растянула связки обоих голеностопных суставов, то поскальзываясь, то получая по ногам от обоих моих «конвоиров», удерживающих меня по бокам. Ночью, видимо, резко похолодало, и подтаявший накануне снег превратился из хлюпающей жижи в бугристую ледяную дорожку. У меня была мысль как-нибудь так извернуться, чтобы сопровождающие потеряли равновесие и упали, но где такой хрупкой девушке, как я, справиться с двумя бугаями? Тут слишком сильно проигрывала в физическом плане даже присутствующим молодым женщинам.

Наконец, наш путь завершился на берегу широкой реки. По трещинам на её поверхности было заметно, что ледяная корка уже начала было ломаться, но снова смёрзлась из-за внезапно изменившихся погодных условий. Метрах в пятнадцати от берега два каких-то мужика, громко ругаясь, сосредоточенно стучали железными ломами.

– Почему полынья ещё не готова! – рассердился Сортон, выходя вперёд.

Один из мужчин оставил своё занятие и побежал навстречу. Приблизившись, он стянул с головы шапку и с досадой махнул ею: – Так замёрзла! Крепко. Мы уж долбим-долбим, а окромя небольшой лунки ничего расковырять не смогли. В нескольких местах пробовали, а всё одно – не поддаётся лёд, хоть тресни!

– Так и треснули бы по нему! Мне вас, что ли, учить, как полынью делать? Где ломом, где топором... – разошёлся не на шутку староста.

Мужик побледнел и, нахлобучив шапку обратно на голову, попятился, но споткнулся и рухнул в хрусткий сугроб. Внезапно раздался крик того второго, что остался, но стук при этом прекратился.

– Поди узнай, что там! – приказал Сортон, в нетерпении постукивая сапогом по дорожке, однако покидать берег не торопился.

То ли по статусу не положено, то ли побаивался, что его веса лёд не выдержит. Я же радовалась малейшей заминке, искренне надеясь, чтобы что-то произошло, этот фарс закончился как можно скорее, а меня отпустили, признав свою ошибку. Наивная, да? Но кое-что всё-таки произошло, так как «гонец» вернулся не один, а со своим товарищем.

– Ну?!

– Лом утонул! – доложил второй мужик, сплёвывая себе под ноги. – И ведь крепко держал, а он как...

– Так оставшимся продолжите! – окончательно рассвирепел Сортон.

Первый мужик испуганно прижал к себе своё орудие труда: – Не дам! Он мне самому нужен! Чем я потом крыльцо обкалывать буду, если и мой сгинет?

– У кузнеца новый купишь! – рыкнул староста, наступая на обоих незадачливых исполнителей.

– Так ему ж платить придётся, а у меня лишних денег нет. Инструмент нынче дорог, зима же ещё не отступила... – стоял на своём владелец оставшегося лома. – Делай что хочешь, Сортон, а свой я не дам! Может, это ведьма наколдачила, чтобы у Среги рука сорвалась? Вон как зыркает недобро!

Сортон повернулся, обращаясь к односельчанам: – Принесите кто-нибудь ещё один лом! Живо!

Однако желающих исполнить волю старосты не нашлось, ещё и гул возмущённых шёпотков пронёсся среди толпы. Похоже, что никто рисковать не пожелал.

– Предатели... Ну и как теперь ведьму топить прикажете?!

Я уже было обрадовалась, что планы деревенских сорвались, как кто-то предложил: – А давайте её сожжём?

– Хорошее предложение, вот только несвоевременное. Зима ещё до конца не отступила, весну не пережили, а до летнего тепла ещё продержаться нужно. Да, деревьев в лесу много, да сколько времени потребуется, чтобы их как следует просушить? Иначе толку от них никакого: избу не протопят, лишь дымоход сажей забьют, а там и до пожара недалеко. Вся Веройса вспыхнет. Так у кого из вас лишние дрова имеются, чтобы ведьму чин-почином сжечь? – Сортон обвёл строгим взглядом присутствующих.

Люди в толпе моментально притихли, то ли обдумывая слова старосты, то ли нечего сказать было. Похоже, что моя казнь откладывалась на неопределённый срок. Либо ровно до тех пор, пока кто-нибудь не предложит что-нибудь рациональное.

– Красивая ведьма... – раздался похабный голос. – А если её того... До тех пор, пока не обессилит, а потом придушить?

Надо же, какой добрый сострадательный человек нашёлся... Я прямо умилилась. Но деревенские расступились, образовав неширокий проход, чтобы стало видно «рационализатора». И тут я сама пожалела, что река замёрзла. Даже добровольно побежала бы искать полынью, надеясь на чудо, только чтобы избежать альтернативному варианту моей казни. Меня не пугало столько возможное насилие, как перспектива оказаться наедине с «палачом-добровольцем». Если вкратце... То иначе как «полигоном для салициловой кислоты», я назвать лицо молодого человека не могла. Там даже не обычные вульгарные угри были в очень запущенной форме, а итог ядерного взрыва, когда кожные покровы сильно пострадали, но до конца ещё не растворились.

Вот странно: картинки буквально перед глазами замелькали, а вот откуда всё это знаю – память молчала. И это страшно бесило. Создавалось ощущение, что я сама в себе заперта, причём без шанса на освобождение или выход за рамки этой девственной чистоты в мозгах. Попытка напрячься, чтобы вспомнить хотя бы что-то определённое, как говорится, по запросу, только привела к сильнейшей мигрени.

Сортон, однако, идею молодого человека не поддержал: – Тебе лишь бы кого-нибудь обессилить, Григор. Но нет! Когда ведьма лишается жизни, рядом не должно быть никого, иначе её тёмная колдовская сущность в него вселится! Ты готов будешь отправиться на тот свет вслед за ведьмой?

Григор резко побледнел, напомнив раздавленные на снегу ягоды клюквы, но не столь аппетитного вида, и попятился, надеясь затеряться в толпе. Ещё один вариант моей казни отвалился, и это не могло не радовать, но тут же прилетело очередное предложение:

– Да отрубить ей голову!

– И? Палач-то всё равно рядом будет.

– Дык, это... Хряснуть и бежать! – довольный тем, что выкрутился, мужик гордо заложил большие пальцы за пояс и выпятил грудь.

– Так кровь всё равно попадёт на одежду, а то и руки. Чем лучше-то? Ещё хуже выйдет, – парировал староста, раздражённо притопывая ногой. – Всё равно обоих убить придётся, а вот как?

Какое счастье, что эти люди не знают про гильотину! Словно наяву я услышала звук падающего скошенного лезвия, а потом характерный хруст. Даже неприятный холодок прошёлся вдоль позвоночника.

– Ведьму нужно изничтожить, чтобы она не нанесла вред жителям Веройсы! Кто ещё может что-нибудь предложить? Вопрос необходимо решить сейчас, пока от её козней никто не пострадал!

Пока народ совещался, я прикидывала в уме, каким образом можно меня лишить жизни, выполнив требования Сортона, чтобы понять, к чему морально готовиться. Полный сюрреализм, не так ли? Даже сказала бы безумный артхаус.

Неожиданно позади толпы раздался чей-то крик. Кто-то бежал в нашу сторону, громко оглашая окрестности своими страдальческими воплями.

– Беда! С сыном беда!

Сагана. Я даже не обратила внимание, когда она ушла после той сцены, разыгравшейся возле моего дома. Интересно, что ещё натворил её обожаемый сынуля?

Глава 10. Докопаться до истины

Староста сдвинул свои кустистые брови почти к самой переносице и грозно взглянул на распластавшуюся у его ног женщину, которая, поскользнувшись, докатилась до его ног практически на животе: – И чего же ты хочешь? Не видишь, мы тут ведьму казним!

Сагана шмыгнула носом, вытирая текущие из него прозрачные дорожки рукавицей: – Рано, рано её казнить! Пусть поможет сперва! Розана спасёт! Один раз ведь уже смогла!

Раздражённо сплюнув в сторону, Сортон скрестил руки на груди: – Ты уж определись, женщина: убить ведьма твоего сына хотела или всё-таки лечила, спасая жизнь?

Внутри меня снова затеплилась надежда, что сейчас весь этот нелепый фарс прекратится, и меня спокойно отпустят восвояси. Но услышав, что ответила Сагана, готова была вслед за старостой плюнуть в заледеневший сугроб.

– Сперва лечила, а потом погубить хотела!

Вот никогда бы не подумала, что ожидание собственной смерти так утомляет. Очень хотелось обратиться ко всем присутствующим, чтобы поторопились с принятием решения, и только червячок здравого смысла припадочно бился в уголке моего сознания, умоляя, чтобы молчала. Животинку было жалко, но себя ещё больше, однако любовь к фауне, пусть и с небольшим перевесом, но победила, и я прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего.

– Ничего не понял. Если бы ведьма Розану навредить хотела, так не стала бы свои силы на лечение растрачивать, а сразу порчу навела, или ещё чего хуже сделала...

Тут моя логика окончательно помахала ручкой и усвистала в далёкие дали в поисках более удачного места обитания, чем Веройса. Почему ведьмы не могут одновременно совершать как благие дела, так и тёмные? Хоть бы пояснил кто, ввёл в суть дела.