Екатерина Стрелецкая – Хозяйка таверны "У Мило" - Екатерина Стрелецкая (страница 23)

— Уйти или «уйти»? — нахмурилась Ивва.

Вот тут я снова задумалась. С чего бы здоровому орку отказываться от жизни? Они же бойцы до последнего вздоха. В голове замелькали обрывки прошедшей ночи, а затем как осенило!

— Клык!

— Что «клык»? — не поняла девушка.

— У орков их клыки — это же ценность превеликая! Фактически — достояние! Сломанный в бою ещё могут простить, а вот выбитый… считай, что урод и социальный инвалид моментально. Иввочка, ты же у нас красавица и умница. Если Грасс начнёт дурить, отвлеки его как-нибудь, чтобы глупостей не наделал, а? Меня сразу зови: найдётся для него пара аргументов, чтобы тут задержать.

После услышанного комплимента щёчки Иввы даже немного потемнели. Видимо, это был аналог «порозовели». Ведь действительно, в ней же крови нет. Или есть, но не красного цвета.

— В общем, договорились?

Ивва кивнула, после чего мы с ней с переменным успехом напоили орка настойкой. Дух леса — не дурак, просто так бы не притащил снадобье в таком количестве.

Глава 43. Договориться и понять можно всех.

Четыре дня Грасс провалялся в полной отключке под неусыпным наблюдением Иввы. В конце концов, болотной деве сон не нужен, а для того, чтобы отдохнуть, ей достаточно было полностью воссоединиться с болотом на несколько мгновений. Савáн с Венечкой повторное знакомство с Иввой восприняли спокойно, хотя после моего рассказа про кровожадные принципы девушки ходили с дёргающимися глазами сутки. Как выяснилось, слуга умудрился в сердцах плюнуть в болото, разозлившись, что после выставленных вампиров пришлось несколько раз провожать гостей до Перекрёстка ночью, помощник — выругаться, случайно свалившись с одной из кочек, когда гать внезапно скрылась под водой: таким образом топь выразила солидарность по поводу моего недовольства кровососами. После таких признаний мне не оставалось ничего другого, как отправиться к Ивве за уточнениями, так как лишиться Савáна или Венечки, а то и обоих сразу из-за их же собственной дурости и невоспитанности, не хотелось. Говорят же, что вода обладает памятью. Имея под боком целое хищное болото, состоящее в том числе и из воды, надеяться на «авось пронесёт» было не только глупо, но и опасно.

Пока Ивва приговаривала двухлитровую банку варенья из крыжовника, я извинилась за своих придурков и попросила на них зла не держать.

В ответ она только поморщилась:

— Меня саму вампиры взбесили: пахло от них просто отвратительно мертвечиной. Даром что богато одеты были, да духами облиты: душок стоял хуже, чем от падальщиков. Давненько, видимо, совесть и рамки приличия на жажду человеческой крови променяли. Таких мало, но встречаются. Так что твоего чертёнка прекрасно поняла в тот момент. Ведь из-за них мой покой потревожили топающие толпы гостей таверны. Когда несколько людей или нелюдей проходят — ещё ничего, но три группы почти по двадцать пар ног — это перебор! Как поняла, что Венеанир — тоже вампир, не сдержалась, проучить захотела, чтобы у тебя, а потом и у меня, лишних проблем не возникло. Только когда он тонул, окончательно поняла, что не только общепринятым законам подчиняется, но и людей редко пьёт. Вот и дала пройти. За «своих» можешь не беспокоиться: не трону. Ты, Милó, негодяев подле себя не держишь, расстраивать тебя тоже не желаю. А ещё варенье найдётся?

Она ещё спрашивает! Конечно, найдётся. В следующий раз передам с Савáном свой фирменный апельсиновый конфитюр.

— Слушай, а как Грасс тебе имя дал, если в бессознательном состоянии находится до сих пор?

Ивва снова зарделась зеленцой, поглядывая на орка:

— Он как-то открыл глаза и прохрипел, что я похожа на иву, такая же хрупкая и красивая. А ещё зелёная. Это было так мило… Своего прежнего имени не помню, а тут такое трогательное сравнение…

Ух ты, а орк-то у нас романтик, оказывается. Интересно, как бы он отреагировал на рассказ Иввы, что она его сожрать собиралась?

Впрочем, узнать ответ на этот вопрос удалось довольно-таки скоро. Все эти дни и ночи мы проведывали зелёную парочку поочерёдно: я заглядывала по утрам, а затем шла на речку, Савáн — днём, когда основная нагрузка по подготовке к обеду и ужину ложилась на наши с Венечкой плечи, а вампирчик наведывался ночью, совмещая прогулку с передачей очередного лекарства для орка. Как оказалось, мой помощник неплохо разбирался в алхимии и различных эликсирах, поэтому проштудировав найденный лекарский справочник, периодически перешёптывался с духом леса, обсуждая различные снадобья и отвары. Так что тандем незримого травника-народного целителя и клыкастого фармаколога-самоучки давал весьма неожиданные результаты. Собственно, после последнего шедевра Венечки, когда он сварил на основе трёх видов крови какое-то очередное лекарство для Грасса, в таверну ворвался дух леса, не успевший даже слова вымолвить, как со стороны болота донёсся грозный рёв.

— Милó, там…

Я сняла с себя фартук, а затем завязала в узел косы на затылке, чтобы не мешались:

— … пациент очнулся?

— Да! — прошелестел золотистый ветер и вылетел прочь.

Савáн с Венечкой тут же отложили овощи, которые нарезали в данный момент, в сторону и синхронно проверили ножи на остроту.

— Так, таверновые коммандос, условно бессмертной здесь считаюсь только я! И то исключительно потому, что пока не закрою долг, высший меня с того света точно достанет. На вас подобная привилегия не распространяется. Работаем, не отвлекаемся. Вернусь — проверю. Но если вдруг кто-то из посетителей или постояльцев останется недовольным…

Быстрый стук ножей о разделочные доски возвестил, что задачи предельно ясны и понятны. Кстати, появление Венечки в качестве официанта в один из вечеров эффективно сократило время торга с очередной гномьей бригадой на целых полчаса. Они только захотели на второй круг торга зайти, как вампирчик улыбнулся, уточнив, насколько подгорные мастера ценят своё и его время. В общем, подкинул адреналинчику в кровь бородатым. Поэтому за порядок в таверне, пока разбираюсь с орком, не волновалась.

На переодевание, к сожалению, времени не было, поэтому пришлось бежать в чём была, подхватив платье вместе с нижней юбкой почти до колен. Не хватало ещё запутаться в подолах и свернуть себе шею. В итоге вылетела из леса на такой скорости, что едва в болото не свалилась, успев затормозить буквально в последнюю минуту, широко размахивая руками аки лопастями ветряной мельницы для удержания равновесия. Устояла. Чего не могу сказать о шалаше, буквально только что ходившего ходуном, а затем развалившегося прямо на моих глазах. И ладно бы причиной были брачные игры зелёных…

Глава 44. Должник

Две зеленокожие фигуры возвышались над обломками разнесённого шалаша, резко контрастируя друг с другом. Стройная, изящная Ивва стояла напротив огромного мощного Грасса. Орк негодующе ревел, перемежая свою речь с изысканными степными оборотами, способными заткнуть за пазуху пьяного тракториста, навернувшегося в овраг безлунной ночью вместе с любимым транспортом. Болотная дева гордо взирала на возмущающийся объект симпатии, скрестив ручки на груди. В принципе, происходило сейчас именно то, чего я ожидала: Грасс ругался, что не нужно было его спасать, теперь он урод и больше ничего в этой жизни, кроме насмешек соплеменников, ему не светит. Было бы гораздо лучше погибнуть в неравном бою, чем влачить позорное существование изгоя.

— Так, боец, какие претензии? — я поспешила с бушующему гиганту, пока не отчебучил чего-нибудь этакого или, что ещё хуже, обидел Ивву. — Что-то поля боя на Перекрёстке миров не заметил никто из нас.

Грасс повернулся в мою сторону, непонимающе сдвинув брови к переносице:

— На каком ещё Перекрёстке?

Я махнула рукой в сторону портальных арок, скрытых за деревьями:

— На таком. Где таверна находится. Кстати, я её хозяйка — Милó. А тебя вроде Грассом звать, мне так Ивва сказала.

До орка, похоже, стало доходить, что две барышни, стоящие рядом с ним, не вешают лапшу на его бугристые остроухие уши, украшенные несколькими круглыми серьгами.

— Я возвращался с дальнего дозора, когда на меня напали… Это мира за четыре от ближайшего…

Мы с Иввой переглянулись. Неслабо так кто-то решил труп спрятать.

— В таком случае мы имеем не просто неравный бой, а циничное избавление от твоего недобитого тела, путём подкидывания на Перекрёсток. Видимо, силёнок уже у твоих врагов не хватило, чтобы тебя прикончить, или времени… Так что, расслабься могучий воин. Никакого позора, ты держался до последнего. Позор грозит лишь тем, кто осмелился так подло поступить.

Цинично? Грубо? Возможно. Зато в глазах Грасса начало мелькать какое-то понимание.

— Кстати, прежде, чем всем окружающим перепонки своим рёвом рвать, сказал бы «спасибо» за то, что выходили.

— Я всё равно не смогу вернуться… — ноздри Грасса раздувались от негодования, хотя было заметно, что он понемногу успокаивается. — Я лишился клыка не в бою.

— Так оставайся. Мне работники нужны. Денег первое время не обещаю, но едой и кровом будешь обеспечен. Впрочем… Ты ведь и так нам четверым должен: нехорошо это для гордого воина не рассчитаться по счетам. Особенно за жизнь. Позорно, — я давила на все точки, которые читались болезненными у орков. С их понятиями долга, чести и доблести сделать это было несложно. Хотя вероятность внезапно обнаружить свою голову лежащей у ног после отбивания оной сохранялась.