Екатерина Соловьева – Вечерняя звезда (страница 79)

Лунёвы предложили подвезти меня до дома.

– Не беспокойтесь, пожалуйста, тут на такси – двести рублей.

– Замечательно, – кивнул Николай, – я согласен.

Подвыпивший дядя Игорь уснул на заднем сиденье, тётя Валя тихонько напевала рядом.

– Лиза, вы любите классическую музыку?

– Кто меня продал?

– Ваш папа. Пойдёмте завтра на концерт, в консерваторию.

– Ой, нет. Я бы с удовольствием, но он благотворительный, билеты – по цене самолёта. Да их уже и нет давно.

– Найдём, – сказал он. – И, разумеется, я вас приглашаю.

– Ну… Так неожиданно.

– Тогда завтра без четверти шесть?

Я не знала, что делать. Пропустить концерт любимой оперной певицы, бывающей в Москве наездами, пару раз в году, или пойти? По-дружески. С сыном старой приятельницы моей мамы. Родители дружили, и дети подружатся. Что в этом плохого?

Мы встретились на Никитской, возле консерваторской колоннады. Уже была настоящая весна. Шубы уверенно сменились на пальто и куртки. Николай был элегантен, вежлив, хорошо улыбался, его слова звучали искренне.

– Я не разбираюсь в классике, вы ведь просветите дилетанта?

– Ну, я тоже не профессионал, а благотворительный концерт – это всегда сборник популярных мелодий. Ничего сложного. – Я заглянула в программку.

В антракте он предложил сфотографироваться. Фотографировать я никогда не умела – не могла поймать то настроение, которое отличает хорошее фото от посредственного. А он умел. И на его фотографиях я выходила изысканной и аристократичной.

– В реальности вы гораздо лучше, – заметил Николай на мой комплемент. – На вас смотрят не только мужчины, но и женщины.

– Да бросьте! – засмеялась я.

– Правда. Мужчины замечают сексуальность, а женщины – красоту. Но в вас есть и то, что я не в силах определить.

– Вы о чём?

– В вас есть загадка. Словно вы знаете необыкновенную тайну.

Много, очень много необыкновенных тайн.

После концерта мы зашли в кафе.

Блондинка за соседним столиком метнула в Николая выразительный взгляд. Понятно: эффектный парень. Увидел, но не ответил. И всё же… Неужели рисуется? Ладно, прощаю ему эту маленькую слабость. Как говорит Аполинэр: «Кто без изъяна?» К тому же мне должно быть безразлично. И мне безразлично.

У двери в квартиру поцеловал руку. А вот это выражение лица уже ни к чему!

Седьмого марта мы вместе со всей страной отмечали офисный вариант дня весны и любви, выросшего на руинах международной солидарности трудящихся женщин. Мужчины вручили нам цветы и конфеты. У нас появился новый инженер – Андрей, Сашина замена. Высокий, симпатичный, молчаливый. Интеллектуал. Светка не слезала с каблуков и перестала скандалить по любому поводу.

– Шура передал для тебя за день до отпуска, – загадочно сказал Феня и протянул квадратную коробочку.

Я вспомнила подарок Принца на день влюблённых – шоколадную скульптуру удалого смеющегося коня с сердцем в зубах. Мы ели его вчетвером – с Шидликом и Валерой, садистски отламывая несчастному животному части тела.

– Спасибо, Фенечка.

Коробку открыла дома. Там были две пары крошечных серебряных башмачков и записка: «Для фламандской кошки на окне. Чтобы у неё лапы не мёрзли». Никто не рассмешил бы меня так, как Тихонов.

Через день, продолжая тему странного праздника, мы ужинали с Николаем в модной пиццерии. Он отлично разбирался в итальянской кухне. Выяснилось, что пиццу тут подавали в римском стиле, а баклажаны – в калабрийском.

– Лиза, вы заняты в ближайший уикенд?

– Вроде бы нет.

– А вы бывали в Италии?

– Да, один раз.

– Один – мало. Что можно успеть за один раз?

– Съездить на несколько мебельных фабрик.

– Давайте слетаем дня на три-четыре. Я покажу вам места, от которых дух захватывает.

– Я не могу.

– Да бросьте. Улетим вечером в пятницу. Неужели вы не договоритесь о двух днях отпуска?

– Не в этом дело.

– А в чём?

– Почему вы не спросите, свободна ли я?

– Потому что знаю. И так ясно.

– Что ясно?

– У вас никого нет.

Бесцеремонно, однако.

– Разве мужчина, – продолжил он, – может оставить такую девушку одну уже на третьи выходные?

– А если он далеко?

– Полярник? Подводник? Китобой?

– Допустим.

– Вас это устраивает?

– Бывают вещи, которые нельзя изменить.

– Нет таких вещей.

В машине я смотрела в окно, не желая развития диалога. Первый ливень яростно атаковал просевшие чёрные сугробы.

Раздался телефонный звонок.

– Нет, меня это не интересует, – голос Николая стал жёстким. – Ошибки ошибкам рознь. Я понимаю, что у неё болеет мама, но какое отношение личные обстоятельства имеют к работе? У всех кто-нибудь болеет. В прошлый раз кофе на клавиатуру вылила. Моё мнение – уволить.

– Что-то серьёзное? – поинтересовалась я после недолгого обоюдного молчания.

– Секретарша испортила подписанный договор. Теперь рыдает.

– Ну, договор несложно восстановить…

– Придётся. И, Лиза, сегодня только суббота. Прошу вас, позвольте мне не думать о неприятном до понедельника.

Пожалуйста. Но мне-то что делать? Как мне теперь не думать о неприятном?

В воскресенье был девичник: одноклассница Шидлика учительница математики Лена Каткова объявила о предстоящей свадьбе. Все целовали её, поздравляли. И было с чем: она готовилась воплотить вечную женскую мечту. Большинство девушек хочет выйти замуж, свить гнездо, обеспечить себе тыл и застраховаться от одиночества. Ну, разумеется, любовь-морковь, белое платье, торт с фигурками, лимузин, букет для подружек невесты, у самых продвинутых – подвязка для друзей жениха. А что дальше? Статистика неумолима: более половины разведутся, оставшись счастливыми лишь на фотографиях – у трёхэтажного торта и в люке лимузина. Я с интересом наблюдала за Леной. Наверное, основную волну счастья она уже пережила, и теперь выражала уверенность и покой.

– Лиза, почему ты фотки не выкладываешь? – по-учительски сурово спросила она.

– Точно, точно! – подхватили подружки. – Сейчас как? Нет фоток, нет человека. Ты вообще есть?