Екатерина Соловьева – Вечерняя звезда (страница 64)

Взяла меня за плечи и пристально посмотрела. Притянула к себе, обняла.

– Теперь его очередь. Он найдёт тебя. Обязательно найдёт. Жди. Я – Беатрис. Ещё увидимся.

И мир вокруг нас растаял.

Глава 7

Я лежала на диване в тихой полутёмной комнате. Чёрный глянцевый прямоугольник на стене. Это что? Телевизор… Бледно-зелёные шторы. В углу – торшер.

Я – дома?! Боже! Я дома. Какой ужас…

На полу валялась сумка с подарками, рядом – мой бывалый рюкзак, руками я прижимала к груди мешочек лепестков и флакон ведьмы. На запястье темнел её шерстяной шнурок.

Встала. Распахнула шторы. Всё было белым, выпал снег. Я забыла, что бывает снег. А он, мягкий, лёгкий, неслышно летел с молочного неба, окончательно вырывая меня из страшного и прекрасного мира, куда я больше никогда не вернусь.

Легла на диван, отвернулась к стене и тихо заплакала.

Проснулась я только утром. Первым делом позвонила Любе. Она так обрадовалась, что говорить не могла. Приехала через полтора часа – даже в субботу Москва стояла в снежной пробке – и привезла мои цветы в горшках.

До её прихода я сбегала в супермаркет, набрала продуктов на несколько дней. Было чувство, что я не приехала домой, а уехала из дома. И теперь, по примеру роковой Мии Побер[27], «тоскую по родине, по родной стороне моей», поскольку я «далеко-далеко в незнакомой стране».

Нестерпимо яркие коробки угрожающе высились вокруг, атакуя зрение с бесцеремонностью армии захватчиков. На поллитровой стеклянной банке были изображены жизнерадостные овощи. Зачем? Как будто непонятно, что с её уныло-бурым содержимым у них нет ничего общего.

Вымученно радушные девушки в рекламных фартучках предлагали попробовать ветчину.

– Полностью натуральный продукт! Никаких вкусовых добавок, копчение на берёзовых углях.

Попробовала. Берёзовые угли отдавали химлабораторией. Ну и гадость! Что я теперь есть буду?!

– Не вешайте лапшу на уши. Просрочкой торгуете, травите нас почём зря, а улыбочки такие добренькие! Да не хочу я слушать, что вы поёте! Тошнит. Напущу санэпиднадзор, тогда спляшете! Где жалобная книга? – громыхал родной голос.

Ведьма?!..

Я заглянула за ряд стеллажей – нет, высокая, дородная, энергичная, немного усатая, но не Беатрис, – и грустно побрела назад с полной тележкой.

– Первое декабря. – Люба перевернула календарь и села к столу. – Вот и зима… Я приезжала раз в месяц всё проверить, а цветы же поливать нужно, забрала к себе. – Она отрезала бисквитного рулета.

Мне показалось или он пахнет мылом?

Благодаря Любе у меня не было задолженности за коммуналку, работал интернет: она аккуратно в срок щёлкала автоплатежами. Теперь очень удобно путешествовать в другие миры.

Она слушала мою историю, подливая нам кофе, я соскучилась по его вкусу.

– Ну, Лизок, хоть роман пиши!

Иногда я плакала. Иногда мы плакали вместе.

– Я испсиховалась вся! – сказала она. – Запретила себе гадать на тебя. Что ни день, разложу, а карты одни – угроза да беда! Потом – нормально, и опять беда! Валерьянку как чай заваривала. Лале все нервы вымотала: посмотри да посмотри. И всё-таки ты его спасла.

– Колдун не убил Вольфрама при мне, а потом… Я не знаю.

– Спасла. Ты бы поняла. У тебя же нет чувства, что он погиб?

– Нет.

Такого чувства действительно не было. Было другое чувство: ущерба, печали, усталости. Состояние острой чудовищной недостаточности.

– Вот. Значит, жив. А если жив, найдёт тебя, как ты его нашла. Договорюсь с Лалой, сходим к ней, она глянет.

С Любой мы простились поздно вечером.

Утром я набрала номер Роланда.

– Лиза?! Как вы? Нашли Вольфрама?

– Нашла. И потеряла.

Мы встретились в маленьком ресторанчике в центре. Я пришла раньше, сидела с чашкой кофе у окна и не верила, что это происходит со мной. Будний день. Тихо, мало посетителей, снег. А я словно не совсем здесь. Какая-то часть меня всё ещё была там, а может, она останется там навсегда.

Позвонила Женьке.

– Лизка! Слава богу! Я так рада! Ну что? Нашла?

– Нашла. Но ненадолго.

– Это как?

Я понизила голос.

– Утащил его, Женечка, колдун. Прямо на моих глазах.

– Ой, Лизка! И что же делать-то?

– Ждать.

– Я бы с ума сошла. Хуже нет: ждать и догонять.

– И не говори…

– Вечером звякну, я в Екатеринбурге, в командировке. Работаю круглые сутки. Ночью с ног валюсь, но до Москвы не дотерплю.

Роланд влетел стремительно. Моё сердце сжалось, узнав дорогой облик, напоминающий другую жизнь, другой мир. Вроде бы мы одинаковые, но есть что-то неуловимое и одновременно бесспорное, отличающее их от нас. Он хотел обнять, но остановился и приветствовал меня своим неподражаемым поклоном. Потом, конечно, обнял.

– Вот, Роланд, нитка Летара-путешественника. Хватит на двоих с запасом.

– Спасибо!

– Вам спасибо. Без вас я бы ничего не смогла.

Он выслушал мою историю о Викторе Кае.

– Лиза, вы совершили непостижимое. Вы спасли страну.

– Честно говоря, цели такой не было. Я лишь пыталась выжить. И, кстати, теперь вам необязательно искать новое место для жизни. У вас есть Ордэс. Виктор с Лаурой будут ждать вас и Диану. «Короне нужны верные и отважные сердца» – это его слова.

– Благодарю от всей души! Я о такой протекции даже мечтать не смел… – А сам погрустнел.

– Не тужите, – взяла его вмиг ослабевшие руки. – Мы её найдем.

Он рассказал, что бросил работу официанта и стал учителем танцев. И иностранного языка.

– Какой же язык вы преподаёте?

– Французский и английский. Оказалось, нитка даёт знание всех языков мира, куда переносит вас. На уровне вашего родного. Образованному человеку достаточно полистать учебник, и он готов преподавать.

– Убеждена, вы прекрасно образованны, – улыбнулась я.

– Спасибо. Не могу судить, но посвятил этому немало времени.

– А танцы?

– Студия старинного танца. По вашим меркам мой мир лежит в далёком прошлом. Но танцы у нас похожи. Я взял пару уроков у профессионала, и теперь учу других. И приглашаю вас на ближайший бал.

– Увы! Я не умею танцевать.

– Но вы же танцевали на балу чудовищ с Вольфрамом.

– Тогда у меня была его волшебная брошка-туфелька.