Екатерина Соловьева – Вечерняя звезда (страница 59)
Он исчез за покосившейся дверью и через пару минут вышел, прижимая к себе книгу. Старую, потёртую, грязную до ужаса. И пахнущую прогорклой едой.
– Чего ждём? Давай сюда. О-о!.. Замурзал всю. Яичницу на ней жарил?
– Э-э… Я бы… ещё почитал.
– У меня не библиотека. Хочешь читать – плати.
– Сколько?
– Пятьдесят птенчиков. За читку и за ущерб.
– Ско-о-олько?!
– Пять лет читал. По десяточке в год. Недорого.
– За эту рухлядь? Тут половины страниц нету!
– А чего держал тогда?
– Давай за пятнадцать?
– Хо-хо! Вампирская отрыжка! За пятнадцать я её лучше на растопку пущу.
– Двадцать пять. – Волшебник опасно покраснел, правое веко у него задёргалось.
– Сорок. И по рукам.
Продолжалось это ещё четверть часа. Пёс сгрыз мясо с хрящами и весело громыхал костью.
– Тридцать, – задыхаясь и держась за сердце, сказал Доральд.
– Нет. – Ведьма повернулась к нему спиной. И подмигнула мне. – Уходим. Завтра приду со стражей. Заберу деньги и книгу. Причитающуюся сумму за пользование магическим артефактом высчитают по таксе.
– Тебе ж налог навесят, – съезжая по стеночке, прохрипел волшебник.
– Заплачý, – кивнула ведьма. – Из принципа.
– Ой! Смертушка моя пришла, свет белый гаснет, глазоньки не видят, – причитал жадина. – Ножки не идут, ручки не подымаются…
– С ним всё нормально? – тихо спросила я.
– Сама не пойму. Что-то он переигрывает, – ответила ведьма и обернулась к волшебнику: – Кстати, можем поменять долг на маленькую услугу.
– А? – Доральд отвлёкся от своих стенаний.
– Я тебе – книгу в вечное пользование, а ты мне – нитки.
– Какие нитки? – Он начал оживать.
– Летара-путешественника.
– Ну… Это… У меня… их нет. Кончились.
– Тогда мы пошли.
И мы действительно пошли.
Он догнал нас у забора.
– Вот, возьми. Больше нету. – В дрожащей холодной ладони лежала полупустая катушка, но ниток на ней было – для нескольких перемещений. Выглядел волшебник страшно: бледный, покрытый багровыми пятнами, с синим носогубным треугольником, мокрый от пота и трясущийся.
– Маловато, конечно, – скривилась ведьма, – но что делать… О! Ещё вопросик один, – вспомнила она. – Ты прóклятого не видел, которого Золушкин хахальник волком заделал?
– Нет, – голосом умирающего выдохнул Доральд, хватаясь за забор.
– Ну хоть какой он из себя, представление имеешь? Или портрет где есть?
– Делать больше нечего, на прóклятых таращиться. Примета дурная.
– Сам ты…
– Держи, – она отдала мне катушку.
– Спасибо! – Я бросилась к ней на шею.
– Ну, всё! Без слюней давай.
– А как же ты? Разве книга тебе не нужна?
– У меня первое издание есть с подписью автора, а в этой рухляди действительно страниц сорока не хватает. Лично выдрала.
– Что хоть за книга?
– «Проклятия высшего уровня». Хорошая книга, толковая.
– По ней нельзя Вольфрама расколдовать?
– Нет. Один этот гад ползучий может. Ну, который заколдовал. Без вариантов. От всей души шибанул.
Или от её отсутствия…
– Популярная книга-то?
– Да не особо. С ней справиться нелегко. И, не умеючи, проклинать одни дураки решатся – себе дороже. А почему спрашиваешь?
– Вот, допустим, снимает колдун проклятие. Вдруг Вольфрама опять кто-нибудь проклянёт?
– По полной можно только однажды проклясть. В другой раз максимум – насморк или понос.
Ого! Как прививка от оспы. Я выдохнула.
– Это я уж точно переживу.
– Бывшие проклятые даже имён не скрывают.
Уже дома она сказала:
– Не раскисай. Всё уладится. Меня, конечно, тошнит от твоего света, но нельзя же, чтобы он светил просто так. Нелогично. За здорово живёшь и мышь не пёрднет.
– Спасибо, ты очень утешила, – засмеялась я.
– Да пожалуйста, – великодушно кивнула ведьма и протянула мне серый шерстяной шнурок. – Второго браслета у меня нет, но я тут маленько помаракала – не хуже будет. А то ходишь как фонарь, честное слово.
– Спасибо. Скажи, ты любила когда-нибудь?
– Совсем ополоумела?! Я – ведьма. Какая ещё любовь?
– А мне почему-то кажется…
– И не надейся!
Ночью я встала попить воды. Вышла на кухню и увидела свет: в столовой сидела ведьма, перебирая что-то в лаковой шкатулке.
– Чего припёрлась? Иди спать. – Она не подняла головы.
– А сама почему не спишь?
– В собственном доме. Хочу и не сплю.