Екатерина Соловьева – Вечерняя звезда (страница 53)
– Все они мечтали стать жёнами драконов, но не прошли испытания.
– И вы оставили их служить вам?
– Нет, мы никогда и никого не принуждаем служить нам. Сделать это – ничего не стоит, одно желание подчинит всех живых существ нашей воле. Такова магия драконов. Но девушки остались сами. Отдавшая сердце дракону не полюбит больше никого. Некоторые из них, кто позарился на блеск нашей жизни, начитался сказок, или авантюристки, ищущие приключений, вернулись домой. Но те, чьи души раскрылись навстречу нашим сыновьям, не хотят возвращаться. Они готовы холить наших жён и ухаживать за нашими детьми, лишь бы рядом с нами. Они становятся преданными няньками и получают свою долю любви от наших детей. И со временем входят в наши семьи. И мы тоже любим их за доброту и искренность, как сестёр.
– Почему мы говорим о них?
– Чтобы ты поняла, какое счастье ждёт тебя – редкое, почти недоступное людям.
– В чём же оно?
– В наших сердцах. Мы любим одну женщину и отдаём ей всё, что имеем: небо, землю, золото. Своим дыханием мы продлеваем ей жизнь на сотни лет вместо обычных десятков. Она не узнает самого страшного человеческого проклятия: не увидит смерти своих детей, сыновья и дочери дракона переживут её, ведь у нас нет болезней. Но, когда срок уйти настаёт – человеческое тело слабо и не сравнится с нашим, живущим тысячи лет, – мы похищаем её старость: наши жёны угасают тихо и безболезненно, не дряхлея, окружённые теплом и заботой. И умирают с улыбкой на молодых устах. И лишь после этого, отскорбев и отплакав, мы берём новую жену. Если только не выбираем одиночество или не уходим вслед за той, чью смерть мы не в силах перенести. Нас сложно убить, но порой мы расстаёмся с жизнью сами, утратив любовь.
Сотни лет рядом с прекрасным мудрым драконом, без болезней, без старости, под чуткими руками верных служанок, в окружении его потрясающих детей, среди богатства и роскоши. Об этом стоило подумать.
– Почему ты уверен, что я пройду испытание?
– Ты уже прошла его: не смотрела на золото и на убранство моего замка. Не соблазнялась совершенствами моих сыновей – глядя в их глаза. И грезила о том, как будешь любить их материнской любовью. А ещё… В тебе постоянно звучит музыка. С тобой будет очень приятно жить, Симона.
– Прости, но моё сердце несвободно. Я бы, не сомневаясь ни на миг, согласилась стать женой любого дракона твоего Дома, но я не могу.
– Сможешь. Ты забудешь его. Это неизбежно. Ты даже не заметила кольцо.
– Кольцо?..
– Разве ты не удивилась тому, что среди многих украшений, надетых на тебя служанками, не оказалось ни одного кольца?
Действительно, это было странно. Браслеты и ожерелья, цепи с подвесками, но колец не было. Я решила, что здесь их не носят.
– Мы признаём лишь обручальные кольца.
Он взял мою правую руку. На среднем пальце блестела тонкая золотая полоска.
– Но я не помню, чтобы надевала его!
– Я сам надел его тебе, когда ты отвлеклась. Если бы ты не годилась в жены дракону, кольцо обожгло бы тебя. Ни одна из служанок не смогла до него дотронуться. Магия наших колец – древнейшая в мире. Уже нет существ, помнящих времена их сотворения. Они – не только символы любви и верности, они – защита, обереги от всех напастей. Отныне тебе мало что угрожает, и я почувствую угрозу. И всегда приду на помощь.
Не сказал, кого он прочит мне в мужья. Впрочем, догадаться было несложно.
Ушёл. А безнадёжный «Апрель» не уходит.
Интересно, наш побег от сиртов был окончательным или мне повесили амулетик посильнее, и я, голодная, тощая, на последнем издыхании, продолжаю, сидя в маленькой комнатке, смотреть исправленные сны о счастье? А зрители кивают безротыми головами, сверкают порочными глазками-блюдцами и в восторге хлопают ладошками с извилистыми пальчиками.
А если нет… Как ты будешь расплачиваться со мной, моё чудовище?
Утром я любовалась горами с галереи, по которой шла вчера вместе с Вэллардом. Небо было прозрачным до звона, и ветер нёс запах неведомых трав. Хотелось навсегда запомнить его и потом смаковать вспоминания, как дорогой напиток. Откуда-то слышалось журчание воды и пение птицы. Вдруг их перекрыл незнакомый голос:
– Отпусти её, прошу!
Ему ответил Вэллард:
– Зачем мне её отпускать?
– Она не любит тебя.
– Зато она любит всех вас. И меня полюбит. У нас много времени.
– Нет, отец. Ты не понимаешь! Почему ты отрицаешь очевидное: ты уловил вибрации её истинной любви даже в другом мире! Она не откажется от него.
– Откажется.
– Но не будет счастлива.
– Стефания была счастлива. Целых триста лет! Она тоже любила своего князя и пыталась свести счеты с жизнью. А потом тысячу раз благодарила, что я не отпустил её, не позволил сбежать или умереть. И теперь у тебя есть ещё один брат и сестра. Она изменится, помяни моё слово. Симона совсем не ощутила кольца. Оно истончилось на её пальце, словно полоса, нарисованная золотой краской. Значит – ей не тяжела жизнь с нами. Я видел, как её душа стремится к вам…
– Нет, отец. Нет… Просто она добра и чиста.
– В тебе говорит твоя боль, Элорд. Я соболезную утрате, но мир, как ни обидно, не рушится от нашей боли, он живёт дальше. И нам остается только присоединиться к течению жизни.
– Ты не прав, отец…
То ли угощения сиртов становятся всё более изысканными, то ли мы от них действительно сбежали.
«Надо разобраться с истинной любовью, – думала я. – Всегда ли она означает чудо вроде моей крови? Почему они так носятся с ней?» Я решила найти ответ привычным способом.
– Извините, где у вас библиотека?
Девушка в серой одежде служанки низко опустила голову, лица не разглядеть.
– Идёмте, сударыня, я провожу вас.
Библиотека впечатляла. Стеллажи, упирающиеся в пятиметровый потолок, сплошь заставленные книгами, книги на полу и на огромных резных столах. Фолианты, свитки. Завязанные тесёмками папки. Листы гравюр и карандашных рисунков. Чистый рай для учёного! Ну, у меня интерес поуже.
– Чем могу быть полезен, сударыня? Руффус Кирри Третий, старший библиотекарь, к вашим услугам.
Передо мной стоял седой благообразный старик.
– Здравствуйте, господин Кирри. Я – Симона Трой.
– Сердечно рад знакомству!
– Я бы хотела почитать об истинной любви. Не поможете?
– А что, позвольте спросить, вы уже знаете о ней?
Я поняла: он не видит моего пресловутого света и не имеет отношения ни к чародеям, ни к драконам.
– Да, собственно… ничего.
– О! – он буквально озарился счастливейшей улыбкой. – Восхитительная тема! Интригующая. И возвышенная. Тысячи лет не утихают диспуты: она – благословение или проклятие? Феномен истинной любви исследовали величайшие умы! Величайшие. Горорс, Сагред – из драконов, а из человеческих магов – Барламус, Сунрой. И не пришли к единому мнению, представьте! То говорили, что причина – особенная формула крови, то – вмешательство высших сил. Одни настаивали на бессмертной душе, путешествующей с миссией истинной любви, возрождаясь таким образом в каждом новом теле, другие полагали, что она – дух, который нисходит на чистейшее помыслами существо. Долго её считали свойством исключительно иномирян, пока в пятнадцать тысяч восемьсот втором году по новому календарю она не проявилась во всём великолепии у королевы Алсара Ромильды, когда могариты захватили в плен её супруга Бенедикта Второго.
Кажется, что-то начало проясняться.
– Все были так потрясены её светом, что короля отпустили. И он удивительным образом исцелился не только от военных ран, но и от неизлечимой наследственной болезни. Здесь направо, пожалуйста. Дальше был настоящий детектив! Королеву похищали, отбивали у похитителей, Бенедикту объявляли войну с требованием выдать жену, обменять её на земли, на Джаварское озеро, кстати, крупнейшее на континенте. Предлагали драгоценные камни по весу Ромильды, а она была довольно рослой дамой. В стране революция, голод! Бенедикт чуть не согласился. Ужас, ужас, что творилось!
– А чем всё закончилось?
– Развязка самая загадочная! Королева исчезла. Осторожнее, тут ступенька. На подписании мира с последними напавшими на Алсар, кажется это были джумирийцы, вокруг неё разлилось мерцание, и… она пропала. Предполагали, будто бы её забрал могущественный чародей в совершенно недоступный нам мир. Из-за колебаний Бенедикта. Истинная любовь не прощает сомнений! История Ромильды легла в основу разнообразных художественных сюжетов – поэмы, песни, романы. А сколько живописных полотен! Вот мы и пришли. В этом шкафу собрано всё об истинной любви – от академических трудов и диссертаций до детских сказок.
– Спасибо. Но я бы с удовольствием выслушала ваши рекомендации. Хотелось бы что-то поближе к действительности.
– Ну… Тогда… – он задумался, – Антон Андариус. Чётко, конкретно. Обзор суждений с критикой и комментариями. И слог очаровательный!
– Очень вам благодарна, господин Кирри!
Автор мне попался с чувством юмора. Он язвительно высмеивал создателей притянутых за уши теорий, бессовестно подводивших под них доказательную базу. Чего там только не было! Свидетели, явно не в своём уме, неожиданно всплывшие пророчества, которых никто не помнил, толпы исцелённых и околонаучные изыскания без малейшего проблеска логики. Андариус злобствовал и потешался, я мысленно вычёркивала очевидный бред. В сухом остатке было: истинная любовь, откуда бы она ни бралась, с одинаковой беспощадностью поражала жертв обоих полов, но её свет всегда исходил от женщины, человеческой или нечеловеческой природы (там, где реальность наполнена магией, встречается всякое!), готовой без сомнений умереть за любимого мучительной (с примерами!) смертью, отдать ему имущество, тело, душу, согласиться жить в невыносимых условиях с третьим, часто ненавистным, лицом, как правило – тираном и деспотом, лишь бы спасти драгоценную половину от грозящей опасности. Свет проникал во множество миров, накалывая их, как иголка – слои папиросной бумаги. И на него, подобно бабочкам, слетались все кому не лень, обладающие магическим даром: из любопытства, погреться, прикарманить, исследовать механизм. Убить. А что? Светят тут…