Екатерина Соловьева – Вечерняя звезда (страница 49)

– Ноальд, дайте кинжал.

О! Как же больно! Адский ад! И… Я, конечно, уже всё пожелала, но закрепить не помешает.

– Ты больше никогда не будешь пить вино, то есть спиртное. Кроме лекарств… В нетоксичных дозах.

Виктор ужасно закашлялся. Его лицо покрылось багровыми пятнами, белки налились кровью. Он не мог дышать, кашлял и кашлял. Почему руки ледяные? Боже… Наконец-то! Задышал. Но тут же побледнел и закрыл глаза.

– Позовите лекаря!

Лекарь осторожно тронул его запястье.

– Пульс слабый, но ритм нормальный.

– Почему глаза закрыты?

Тот придвинулся, послушал дыхание.

– Он спит, сударыня.

– Слава богу…

Мы с Лаурой сидели возле короля, лекарь дежурил в коридоре на диванчике. Ноальд пошёл управлять страной.

– Посмотри, кто его отравил, – попросила я пророчицу.

– Попробую.

Выпало что-то странное: решётка (опять! многовато решёток), мешок золота, лисица, небо и костыль. И сухая ветка.

– Ну прямо ума не приложу… – расстроилась она. – Чушь какая-то.

Вернулся Ноальд.

– Как его величество, Симона?

– Спит. Что вы об этом думаете? – Я показала ему результат гадания.

– О! Ну надо же… Я подозревал, но… – Он потёр лоб.

Мы напряжённо уставились на дворецкого. То есть на премьер-министра.

– Маркиз Бреу, сударыни. Он курирует тюрьмы. Есть основание полагать, что он наживался на снабжении заключённых и имел барыш с имущества так называемых предателей. Прозрение короля выгодно не всем. Лисица на голубом фоне – герб Бреу.

– А костыль?

– Он в прошлом году упал с лошади. До сих пор хромает.

– Ничего себе! – воскликнула пророчица. – А ветка к чему?

– Связка сухих ветвей – герб графского дома Мербер. Кристиан Мербер – его маг.

К вечеру поймали обоих. Маркиз ползал перед Ноальдом, пытаясь ухватить его ногу, умоляя о пощаде, предлагал деньги, родовые земли, любую из своих семи невинных дочерей и даже всех скопом за возможность покинуть Ордэс. Маг сохранял на бледном породистом лице выражение крайнего презрения, в том числе и к маркизу, и не проронил ни слова. Его арест стоил жизни трём стражникам и пяти гражданским, включая шестилетнего мальчика: колдун обрушил стену дома, заваливая проход. Я начала понимать тягу военных к формулировке «без суда и следствия». Но дело казнокрадов и убийц должен решать королевский суд.

Однако ждать дольше я не могла: где-то далеко страдало моё чудовище. Я подошла попрощаться со спящим Виктором, поправила его разметавшиеся волосы и поцеловала в лоб.

– Симона, какой же он красивый! Я бы смотрела и смотрела! – Пророчица села на низенькую скамеечку и положила локти на кровать. – Прямо удавить готова заразу, которой он достанется!

Влетел Ноальд, схватил с подоконника цветочный горшок без цветов и выбежал из спальни. Мы с Лаурой переглянулись. И прислушались. В малой гостиной короля переговаривались двое, слов было не разобрать.

Пророчица на цыпочках юркнула к двери и приникла ухом к замочной скважине.

– Мне не слышно! – шепнула я.

Она тихонько приоткрыла дверь.

– Пожалуйста! Они непременно должны вырасти! – с жаром убеждал кого-то Ноальд.

– Ну, не знаю…

– Уважаемый, вы же помните Герду?

– Нет, сударь, не помню. – Ответ был слишком поспешным.

– Вы тогда служили помощником главного королевского садовника. Уже можно помнить, не бойтесь.

– Уверены?

– Абсолютно.

– Ну, вроде бы…

– Эти розы, – продолжал Ноальд, – Герда подарила королю, тогда ещё принцу, перед похищением его Снежной королевой. Очень важно, чтобы они не погибли. Его величество сам посадил их. Я предлагал позвать профессионала, но король настоял: «В память о Герде. Я должен». Вы понимаете? Как за ними ухаживать, мы, разумеется, не знаем. О, зачем же рыться в земле? Вы погубите семена, их больше нет!

– Сударь, с чего вы взяли, что здесь розы? Это капуста.

Пророчица повернулась, зажав рот ладонью. Её карие глаза, казалось, от счастья сейчас спрыгнут с покрасневшего лица.

Я подошла к окну. Внизу из кареты выгружали вещички пророчицы.

– Лаура, куда мне ехать-то?

Она разложила карты.

– На юго-запад.

– А поточнее?

Карты и кости молчали.

На проспект Вернадского[21]?..

– Когда такое предсказание, нужно просто слушаться. И что-то произойдет, – кивнула Лаура. И добавила: – Что-то хорошее. Или необходимое.

Глава 5

Мы – я и кучер – ехали до темноты. На окраине незнакомого городка он остановил экипаж.

– Ваша светлость, давайте найдём ночлег. Лошади пусть и заговорённые, а притомились. И самим бы передохнуть не грех.

Гостиница была чистой, работники – приличными, а герб Виктора Кая обеспечивал вежливость на грани подобострастия.

– Пока мы в Ордэсе, госпожа, бояться нечего.

– И дальше – нечего. У нас сильные охранные амулеты.

Меня устроили с комфортом – даже удалось принять ванну. Ужин был вкусным, простыни свежими. За окном чирикала какая-то вечерняя птаха. Под неё я и уснула. Снов не видела. Так уморилась, что ночь сплавилась в мгновение: моя щека касается крахмальной наволочки – и я открываю глаза, щурясь от солнечного зайчика, стрельнувшего между ставнями.

Нигде не было часов, но, похоже, недавно рассвело. Я спустилась вниз, никого не встретив, и распахнула дверь.

О! Вчера я и не заметила, что рядом с гостиницей такой красивый парк. В нём пахло сиренью, хотя мне не попалось ни единого куста. Разве она цветёт в это время года? Я медленно шла по прямой, как стрела, аллее. Деревья с синеватыми листьями осыпáли меня оранжевыми лепестками. Они цеплялись за волосы, скользили по лицу, нежно задевали ладони. Здесь весна?

Аллея вывела на берег озера. В десяти шагах сидел одинокий рыбак.

– Простите, – начала я, – не подскажете…

Он обернулся.

Это был Вольфрам, с которым я танцевала у Адама и Бэллы. Я подбежала к нему, обняла, прижалась к широкой спине.