Екатерина Соловьева – Вечерняя звезда (страница 37)

Синичка хлопотала на кухне. Увидев меня, она упала на колени.

– Госпожа! Это вы спасли нас? Вы же чародейка?

– Расскажи, что случилось?

Она побелела, взгляд стал затравленным.

– Они спрашивали… Полицейские и эти… Моя бабушка была магичкой, дар закончился на ней, но кое-какие зелья сохранились. Я выпила «слепой» травы. Иначе они бы всё узнали.

– Почему он пытался…

– Он не пытался. Он нас убил. Я с детства изучала лекарскую науку и знаю приметы смерти.

Женщина разрыдалась. Я дала ей воды.

– За что он так? Что вы ему сделали?

– Моя дочка – его ребёнок.

Я не могла вымолвить ни слова.

– Он искал жену, похожую на его любовь. Она ушла к другому, а потом погибла. Оталуса обвинили в её гибели. Но он был не виноват.

Если бы!..

– Он хотел жениться на девушке без волшебных способностей, ненавидел магичек, не доверял им. Его семья не одобрила бы наш брак, но он полюбил меня…

Наивная дурочка!

– Дар пробуждается в три года, он ждал трёхлетия нашей дочки. Никаких намёков не было, но он узнал о бабушке. Я скрыла от него правду, боялась, что бросит: забеременела сразу, на втором свидании. Он чарами внушил страсть, я не могла сопротивляться.

Ну и мразь!

– А потом я в самом деле почувствовала к нему… Я была совсем одна. Вы же понимаете: для всех я падшая, ничем не лучше девиц из весёлого дома. Он помогал нам деньгами. Давал не много, но мы хотя бы не голодали. – Она говорила сбивчиво и вся ушла в свои воспоминания. – Я радовалась и этому. Родители, как услышали о беременности, выгнали на улицу, родственники отвернулись, а он устроил на работу в королевский сад, купил нам дом.

«Не у Доральда, случаем? Дешевле, наверное, не нашёл», – усмехнулась я.

– Не смейтесь, госпожа. Оталус обещал, что после трёхлетия дочки наша жизнь изменится, я стану женой. Он и Ягодка – всё, что у меня есть. Было. А позавчера… Я пришла в сад на работу, он ждал меня. И был в бешенстве: узнал про бабушку. Она жила в Даркуме, очень далеко отсюда, и давно умерла. Но он узнал. Я клялась, что ни во мне, ни в малышке нет дара, через две недели её день рождения. Он не слушал. Говорил о лжи… Таким страшным голосом!

Она обессиленно уронила голову на руки. Бедная девочка со стокгольмским синдромом.

– Синичка, никому и никогда не повторяй ни слова из того, что я сейчас слышала. Поняла?

Она кивнула.

– Есть зелье, которое заставит тебя забыть тот день? Стереть из памяти навсегда.

– Я поищу.

– Найди и выпей. – Я положила сумку на стол: – Здесь продукты и немного денег.

– Госпожа! Я буду вечно молиться за вас Небесной Матери.

– И за себя молись. Мать слышит невинных.

Вечером в гостиницу зашёл Мелвин. Я попросила подать цветочный чай в номер.

– Вы ходили к пострадавшей, сударыня?

– Да, отнесла овощей, хлеба, молока для ребенка, несколько монет. Им нужно на что-то жить, а она пока больна и не в состоянии работать.

– Больше никогда этого не делайте.

– Почему? – Я постаралась придать лицу наивное выражение.

– Не понимаете? – Его взгляд потяжелел. – Это опасно. Ваш порыв не обошёлся без внимания. Вы теперь под лупой. Круглые сутки. Магистр доложил о свете.

– Вы же сами говорили, закон Конрада Х…

– Они не арестуют за свет, но за незаявленные способности…

– У меня нет незаявленных способностей.

– Искренне рад, – выдал он так сухо и обиженно, что я поспешила смягчить положение.

– Спасибо, Мелвин. За вашу дружбу и заботу. Чем я могу отплатить вам?

Он улыбнулся. До сих пор я не замечала, насколько привлекательным мужчиной был суровый шеф растениеводов. Особенно без дурацкой форменной шапки.

– Ума не приложу, сударыня. Лысиной Бог не наградил, разве что побрить голову?

И с чувством юмора.

– Спокойной вам ночи, господин Пирс.

– И вам, госпожа Трой. А мои ночи, не пойму причину, не слишком спокойны.

Я смотрела в окно на отъезжающий экипаж.

Где ты, волк? Кто-нибудь в твоём далеке протянет тебе руку? Заступится, защитит? Если это сделает влюблённая женщина, я не стану ревновать. Только выживи. Только дождись меня.

Каждый день я вставала ни свет ни заря, чтобы лечить смородину и крыжовник, обрушивать праведный гнев на долгоносиков и заклинать редис. Мелвин выделил мне двух ребят, которые могли перенести лестницу, натаскать воды или удобрений. Сам он был очень занят, но иногда разделял со мной трапезу, оставаясь безупречно вежливым и деликатным. Я радовалась его обществу.

– Вас приглашают во дворец. Зимний сад и горшечные растения требуют вашего внимания, – сказал Пирс после тяжелого рабочего дня.

Кроме ужасной жары окончательно добивали цветы, которым нитка не придумала никакого названия и именовала их по-ордэсски – меверле. Неожиданно они расцвели везде! Тошнотворная смесь ароматов магнолии и самой отъявленной садовой лилии.

Мы сидели на веранде «Синего фазана» за стаканами лимонада.

– Вы выглядите уставшей.

– Запах. От него болит голова.

– Это меверле.

– Зачем сажать такую дрянь возле дома?

– У нас они считаются символом любви.

– Вероятно, символом неотвязной любви. И удушающей.

– Они цветут лишь три дня. В эти дни девушки и женщины могут делать предложение мужчинам.

– О! Как интересно!

– В первый день «Раскрывающихся бутонов», сегодня, юные прелестницы добрачного возраста предлагают юношам подождать их пару лет. Завтра наступит черед «Полного цветения» – для всех остальных незамужних девиц, а послезавтра, в день «Опыленных цветов», вдовы предложат сердце вдовцам и холостякам.

– Всё происходит в свободной форме или есть специальная церемония?

– В свободной форме? У нас в Ордэсе? Как вам такое в голову пришло? Разумеется, церемония. Дама или девица в своём лучшем платье с букетом меверле приходит к дому возлюбленного. Если она хочет подчеркнуть свою невинность и чистоту помыслов, то выбирает цветы посветлее и перевязывает их белой лентой. Если намекает на бурную страсть, то оборвёт куст поярче, а лента будет красная. Синяя лента – безоблачная жизнь.

– Что в понимании ордэсцев безоблачная жизнь?

– Невеста – образцовая хозяйка, без лишних фантазий и ненужного образования, обученная вести дом, небогатая, но готовая подарить мужу дюжину здоровых наследников.

– Безоблачная жизнь?..

– Сударыня, не я это придумал. Соблазнять жениха щедрым приданым принято жёлтой лентой, а обещать верность – зелёной.