Екатерина Соболь – Осторожно, двери открываются (страница 41)

Захотелось вскочить на ноги и бежать, но после всего, что я пережила, я заставила себя встретить страх лицом к лицу и выяснить, в чем дело. Ведь если бы маньяк планировал нанести мне удар, как только я упаду на лед, он бы уже это сделал.

В этот безумный вечер мне надо получить ответ хоть на один вопрос. Во мне еще бурлил адреналин после драки с Антоном, и с храбростью, которой я от себя не ожидала, я поднялась с земли, набросила на плечо сумку, чтобы снова ее не лишиться, и тихо покатилась по гололеду в сторону угла. Я старалась не делать больших шагов и скорее скользить, чем идти, – после прохода по замерзшей Фонтанке могу считать себя экспертом в этом деле. Я выдохнула, как перед нырком в воду, и резко выглянула из-за гаража.

Там был тот самый противный парень в старой куртке, который сначала шел, а потом бежал за мной среди пятиэтажек. Но вот что странно: он не крался мне навстречу, не сжимал в руке нож. Просто стоял и курил, прохаживаясь по льду и иногда даже прокатываясь по нему. Увидев меня, он словно бы удивился, что вряд ли похоже на маньяка, а потом нацепил на лицо улыбочку.

– Ты бежал за мной, – сказала я с вопросительной ноткой, как будто тут можно было что-то неверно понять.

– Ну да, – нахально ответил он. – Но уже не бегу ведь. А чего, понравилось?

– Ты меня преследовал.

– Ой, да не парься. Ты так смешно шла! – Он изобразил какого-то пингвина с поднятыми плечами, судорожно оглядывающегося на каждом шагу. – Скучно было, захотелось припугнуть. А ты прямо драпанула! Но когда ты за гаражами навернулась, я решил, что хватит с тебя.

Мне хотелось спросить его: «Ты не видел тут призрачную голубую дверь?», но вряд ли у него был бы такой туповато-расслабленный вид, если бы видел. Я почувствовала такую ярость, что преодолела расстояние между нами за пару секунд. Схватила парня за куртку и встряхнула так, что он выронил сигарету. Я так привыкла видеть рядом дылду Антона, что парень казался коротышкой, хотя ростом был чуть выше меня.

– Ты хотел меня убить?

– Че? Да сказал же, просто шутил. Че ты бешеная такая?

Я брезгливо выпустила его. Бывают же такие отморозки!

– Покажи документы, – спокойно сказала я.

Дрожь страха все еще трепетала глубоко внутри, но ее потопил гнев: на этого упыря, на Антона, на всех.

– Чего? – не понял парень.

Я протянула руку в его сторону.

– Ну как, хочу фамилию узнать. Полиции же надо понимать, кого искать.

Парень вытаращился на меня. Только что я драпала от него, как перепуганный заяц. Вот только для него с тех пор прошла пара минут, а для меня…

– Чокнутая, – выплюнул он.

– Ты себе не представляешь, насколько, – выдохнула я.

Я сделала шаг ему навстречу. Парень попятился, с недоумением глядя на меня. У него было молодое и наглое лицо, и я подумала: он чем-то похож на Дровосека, только одет в десять раз хуже. Да и двор вокруг нас был совсем не похож на те, по которым я только что бродила. Я снова в городе простеньких построек, которые сжимались вокруг теснее, чем дворы-колодцы.

– На твоем месте я бы осторожнее ходила здесь ночью, – прошептала я, глядя ему в лицо, как я надеялась, достаточно безумным взглядом. – Ты даже не представляешь, с кем связался. И только попробуй так пошутить с кем-нибудь еще. Я узнаю, и тогда пощады не жди.

Ну надо же, как сдувается трус, если дать ему отпор! Парень хмуро посторонился. Я две ночи спала только урывками в машине, и хоть этого теперь, считай, не было, градус усталости и отчаяния, до которого я дошла, похоже, сохранился в моих глазах и здесь.

– Скажи спасибо, что я тебя отпускаю, – закончила я. – Но особо не расслабляйся.

Парень не придумал подходящего ответа и злобно пошел прочь, оглядываясь, будто боялся, что это я теперь за ним побегу. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом пятиэтажки.

Когда он пропал из виду, я подкатилась по льду к ближайшей скамейке и плюхнулась на нее, примяв собой слой снега. Все, что я пережила, с каждой секундой блекло, как сон после пробуждения, – сначала кажется ярким, как настоящая жизнь, а потом исчезает. Мне что, все это привиделось? Иначе как я могла вернуться в тот же самый момент? Я обняла свою сумку и уткнулась в нее лицом. Может, все-таки ударилась головой об лед, когда падала? Или я действительно вернулась домой живой и невредимой? Как вообще понять, что вокруг тебя настоящее, а в чем собственный мозг тебя обманывает?

Окна моей пятиэтажки привычно сияли вдалеке, и во мне запоздало шевельнулась радость. Я подхватила сумку и, раскатывая по гололеду, как по катку, бросилась к дому.

Я поднялась на свой этаж, тихонько отперла дверь. Все привычное казалось новым, как будто мои глаза вымыли, а может, осыпали волшебной пыльцой. Раньше я никогда не замечала, как мало места в нашей квартире, но после всех дворцов стены и потолок как будто сдвинулись вокруг меня. Ну, и неважно, главное – заплаканная Ева не сидит в компании полицейских, описывая им мою куртку, и не обзванивает больницы. В квартире влажно и спокойно, как в оранжерее. С улицы проникает свет фонарей, за окнами мельтешат снежинки, растения отбрасывают причудливые тени, и в этих тенях есть что-то волшебное, как в стихах, которые читал мне Антон. Предатель, нельзя его вспоминать с таким теплым чувством! Гудвин был прав, я слишком привязываюсь к людям. Я расшнуровала ботинки и бережно повесила свою многострадальную куртку на крючок. Ева спала, раскинувшись по кровати в своей белоснежной ночнушке, которая делала ее похожей на привидение или лесного духа. Вечно скидывает одеяло! Я накрыла ее голые ступни, чтобы она не проснулась оттого, что ноги замерзли. Меня всегда раздражала манера Евы ходить в рубашке круглыми сутками, но сейчас я была как путник, который издалека вернулся в родной дом, и все там кажется славным, хоть и немного чужим.

Вот кто больше похож на девочку из истории про щелкунчика, которая видит во сне королевство, где танцуют чай и кофе. Правда, я уверена, в балете принц не становился злодеем и не выбрасывал Мари из королевства, даже не зная, убьет ли ее падение. Я села на край кровати – и вдруг тихо, безнадежно разревелась. От облегчения, от обиды, от того, что я жива. Ева заворочалась и разлепила глаза.

– Тань, ты чего? – испуганно спросила она.

Я обняла ее, и она тут же обняла меня в ответ. Как хочется рассказать ей все! Но мой порыв быстро прошел: Ева будет припоминать мне эту историю, пока мы не станем седыми старушками, а еще потащит к каким-нибудь шаманам, чтобы они установили связь с моими потусторонними видениями.

– Ничего. Просто странный сон приснился, – пробормотала я.

Ева сразу расслабилась.

– А! Это все полнолуние, – с убеждением сказала она, поглаживая меня по спине. – Даже такая рассудительная бука, как ты, в полнолуние способна открыть подсознание.

– Я не бука, – слабо запротестовала я, вытирая мокрое лицо рукавом ее ночнушки. – Там я… Знаешь, я была прямо звездой. И все казалось таким настоящим!

– Да-да, полная луна обостряет чувства. А мне снилось что-то про авокадо…

Я еще раз, зажмурившись, обняла ее и выпустила. Ева брякнулась обратно на подушку и зевнула.

– Засыпай обратно, тебе же завтра ехать куда-то с твоими астрологами. – Я натянула одеяло ей на голову, и она завозилась, выпутываясь. – Но сначала пусть луна поможет тебе выяснить, что произошло с авокадо.

Я собиралась пойти в мамину комнату и лечь спать. Отдохнуть было бы здорово, но я постояла на пороге этой комнаты, которая совсем не была моей, и пошла на кухню. Устало опустившись на стул, я уставилась на букет Евы – в прошлый раз я видела его как будто годы назад. Сейчас он показался мне очень красивым. Потом я заметила, что к вазе прислонена записка, и прочла: «Когда вернешься, не разводи лапшу! Я сварила овсянку на кокосовом молоке. Не сердись, оно было со скидкой. См. в холодильнике». Я улыбнулась. Кокосовая овсянка – это звучит неплохо, но есть не хотелось. Надо просто прийти в себя, вернуться в реальность, понять, что всей этой петербургской истории просто не могло быть. Теперь все в порядке. Все войдет в свою колею. Я жива, и я дома.

Охваченная чувством потери чего-то, что даже не было моим, я прислонилась головой к стене, чувствуя себя вымотанной, будто не спала сто лет, – но это, наверное, просто конец рабочей недели. Надо принять душ и уснуть. Я разумный человек и утром пойму, что у меня просто была странная галлюцинация.

Я начала стаскивать джинсы – и почувствовала в кармане что-то, приятно знакомое наощупь, напоминающее о днях зарплаты в нашей фирме.

Деньги. Пачка сложенных в четыре раза купюр. Я медленно вытащила их из кармана. Судорожно пересчитала. Тридцать тысяч, а рядом отдельно лежат еще полторы. У меня точно не было сегодня зарплаты.

Ни разу в жизни я еще не чувствовала такого счастья при виде денег. Значит, все было на самом деле? Но если мне не грозила опасность, если за мной бежал не маньяк, а просто хулиган, почему открылась первая дверь? Ее открыло мое отчаяние – как тогда, в сквере перед Балтийским вокзалом?

Но если тот город – не загробный мир, если он настоящий, есть отличный способ все о нем узнать. Волшебства не нужно, когда есть интернет. Я поискала слово «Санкт-Петербург», и меня ждал сюрприз. Мало того, что город существовал, он еще и не был закрытым. На первой же странице меня встретили слова «дешевые билеты в СПб». Из Кирова туда можно было добраться самолетом, поездом, машиной и автобусом. Можно было снять квартиру или номер в отеле. В Петербург мог поехать любой желающий, интернет ломился от описаний того, как весело там можно провести время.