Екатерина Смирнова – Птицы на проводе (страница 8)

Я вызвал такси, осторожно прикрыл за собой дверь, чтобы не попасться на глаза Оле, и вышел на улицу. С крыш стекали капли крошечных ночных сосулек, снег подтаял и переливался на солнце, словно новенький хрусталь.

Минут через пять во двор въехала машина. Не успел я в нее сесть, как телефон завибрировал – звонила Оля. Говорить, что я уехал к Миле, мне не хотелось. Ни к чему расстраивать ее и осложнять наши и без того натянутые отношения. Я решил написать смс-сообщение, соврал, что уехал по делам, буду поздно. Лишние вопросы сейчас мне были не нужны.

Мила встретила меня у подъезда, сидя на чемодане и держа в руках огромную сумку. Она продолжала плакать, растирая ладошкой тушь по лицу. Ее огромные глаза, казалось, стали еще больше, наполнились отчаянием и болью. Я отметил про себя, что даже в такой трудной жизненной ситуации Мила успела накраситься, в отличие от Оли, которая никогда не пользовалась косметикой даже в обычные дни.

– Что случилось… – я подбежал к ней, не зная, что делать дальше и как реагировать на случившееся.

– Артем, он… предал меня! Я нашла у него в телефоне переписку с любовницей! Представляешь? А потом… Потом открыла галерею, а там… Фотки, где они голые! Они… они лежали в обнимку на нашей кровати. И не один раз. Он изменял мне! – Мила то и дело прерывисто хватала ртом воздух, задыхалась, видимо, от обиды и боли, огромные слезы одна за одной скатывались по щекам и скрывались где-то в области шеи, в шелковом красном платке. – Я не могу это пережить, такой обман… Я любила его, а он… вот так со мной… Хорошо, что ты приехал. Я не знала, что мне делать. Еще и вещи такие тяжелые… Поможешь мне их перевести к сестре?

– Да, конечно.

Я был шокирован ее словами. События развивались так стремительно, что напоминали плохо срежиссированный сценарий. Я взял в одну руку чемодан, в другую сумку. Мила тихонько пошла сзади, постоянно всхлипывая. Мы направлялись к парковке.

– Поедем на его машине. Потом заберет, если захочет, – сказала Мила и села за руль. – Извини, что выдернула тебя в выходной из дома… Просто ты единственный, кто меня понимает. А мне сейчас нужна поддержка, как никогда.

Сестра Милы жила за городом. Через полчаса молчаливой езды по трассе, изредка прерывавшейся тяжелыми вздохами Милы, мы свернули на деревенскую просеку. Из вполне устоявшихся реалий мы въехали в неизвестность. Кто знает, что ждет нас за следующим поворотом судьбы?

19

Дорога извивалась змейкой, виражи были один круче другого. Иногда мы налетали на ямы и подпрыгивали вверх. На одном из поворотов Мила резко съехала на обочину и затормозила. Тяжело вздохнув, она повернула свое заплаканное лицо ко мне и произнесла:

– Тем, я должна тебе рассказать все как есть. Ты мой друг и очень мне помог. Я хочу, чтобы ты знал: так, как ты, ко мне никто и никогда не относился. Ты очень заботливый. Мне хочется с тобой тоже быть честной. Знаешь… меня ведь зовут не Мила.

Ее слова разделили мои чувства на несколько частей: я был польщен, я был обескуражен, я был удивлен. Впервые она решилась со мной на откровенность. Доверие – один из главных компонентов здоровых отношений, без него нет ни дружбы, ни любви, ни счастья. Значит, для Милы я действительно был важным человеком в жизни. Со мной считались и признавали своим.

– Подожди, что ты имеешь в виду? – фраза про имя заинтересовала меня.

– По паспорту я Людмила. Только родные знают это. Для остальных я Мила. Но раз я с тобой начистоту, ты должен был это узнать. Тем более если мы будем работать вместе.

Ее лицо сделалось серьезным. Она пристально всматривалась в мое, пытаясь угадать реакцию на свои слова. Я впервые улыбнулся за это утро.

– Мила! Это все? Это такая мелочь, не стоило переживать, но все равно спасибо за доверие! – мне были приятны ее откровенность и легкая наивность. Ну как Оля может в ней видеть угрозу и считать «низкой»?

– Спасибо, Артем, мне сейчас намного легче. Но это еще не все. С нашей первой встречи я постоянно думаю о тебе. И мне кажется, что ты становишься для меня чуть больше, чем просто друг. Я боюсь влюбиться в тебя. Прости, если чем-то задела или обидела…

Мила разглядывала свои ладони, не в силах поднять ресницы. Голос ее дрожал. Я растерялся, не сразу сообразил, что ответить. Но и промолчать в ответ на откровение было непростительно с моей стороны. Я тоже решил быть с ней честным.

– Мила, ты мне нравишься, ты классная. Но пойми, пока я не могу ответить тебе взаимностью. Я не уверен, что разлюбил жену. Мы столько лет прожили вместе, хоть и отпустили друг друга, но память еще жива, живы воспоминания. Пока мы не разъедемся окончательно, я несу за нее ответственность.

– Наверное, ты не так понял меня, – Мила резко отвернулась к окну. – Артем, я просто рада, что ты появился в моей жизни. Вот и все.

С этими словами Мила завела машину, и мы вновь выехали на дорогу.

– Через десять минут будем на месте. Ты сейчас злишься, да?

Мила вопросительно посмотрела на меня. Ее огромные глаза были наполнены слезами, словно два бездонных озера.

– Нет, что ты, нет. Мне не за что на тебя обижаться.

– Вот и славно, – ответила она и больше не проронила ни слова.

Я слушал, как стук моего сердца громким эхом отдается по всему телу, заглушая звук собственного голоса:

– Мила, я безумно рад, что ты мой друг.

«Пора принять окончательное решение и сделать выбор», – подумал я. Перед глазами тут же замелькали предательские картинки: я держу на руках ребенка, своего ребенка, он улыбается мне, называя папой. Рядом стоит беременная… Мила и ласково манит меня к себе. Я тряхнул головой, пытаясь сбросить это наваждение с себя. Но надежда тусклым огоньком зажглась в моей груди. Я снова поверил, что смогу стать счастливым отцом…

Дорога сужалась, то и дело мы налетали на ямы и кочки. Казалось, что мы едем бесконечно долго. Мне хотелось поскорее вернуться домой и завершить разговор с Олей. Поставить точку в наших отношениях раз и навсегда.

20

– Как я соскучилась по вам, девочки! – мама Кристины по очереди обняла нас и пригласила за стол. В последний раз я была здесь около года назад. Ничего не изменилось с тех пор. Все тот же круглый стол у окна, расшитые бисером занавески, самотканые половицы у порога. Кухня наполнена ароматами выпечки и высушенных полевых трав. Я любила эту атмосферу уюта и спокойствия, безмятежного состояния однажды застывшего времени, которого мне так не хватало после смерти родителей.

Мария Васильевна была все так же хороша собой: длинные русые волосы аккуратно уложены в косу вокруг головы, светлый фартук поверх домашнего платья добавлял ее и без того уютному образу мягкости и доброты.

– Не простой он, Олюшка, – сразу начала она.

Именно за это я и любила сканеров: не нужно было тратить время на долгие разговоры и разъяснения. Достаточно пяти или десяти секунд, чтобы считать необходимую информацию с ладоней.

– Сегодня я поставлю защиту, но в дальнейшем тебе нужно научиться делать это самой, – многозначительно заключила она и покивала головой.

Затем Мария Васильевна молча удалилась в комнату, а мы с Крис переглянулись.

– Не переживай, мама поможет, – она положила руку мне на плечо и легонько похлопала, – с нами не пропадешь!

Крис засмеялась, я же уловила в ее голосе нотки сомнения. Не в силах больше смотреть на подругу, я отвернулась к порогу. Там, на окрашенной в коричневый цвет досточке, сидел кот Маркиз, тщательно вылизывая свои лапы и хвост. За год он хорошенько раздобрел, шерстка приобрела лоск и стала гуще, чем раньше. Из маленького котенка, подобранного Крис на помойке год назад, кот превратился в упитанного хозяина этого дома. Кот на секунду замер и посмотрел на меня: зеленые искорки глаз превратились в маленькие щелочки, изучили меня с ног до головы, а затем снова переключились на окно, за которым перелетали с ветки на ветку шустрые воробьи.

Вскоре из комнаты вернулась Мария Васильевна. Она несла в руке небольшую чашу из меди, в ней была вязкая жидкость алого цвета. В другой руке она держала полотенце и сухие веточки. Усадив меня на мягкое кухонное кресло, она ловким движением обмакнула сухостой в жидкость и брызнула мне в лицо. От неожиданности я зажмурилась, в нос ударил запах розового масла и ладана. Она водила веточками вдоль моего тела и трясла ими над головой. При этом произносила себе под нос не то молитву, не то заклинание. Закончив «процедуру», вытерла меня чистым хлопковым полотенцем и вынула из кармана небольшой медальон с изображением двух маленьких птичек, сидящих на веточке рядом друг с другом:

– Возьми, внутри лежат травы от «низких». Носить нужно, пока не восстановишься, а если вдруг потеряешь – мысленно представляй его, он поможет.

Сомневаясь в силу чудодейственного амулета, я все-таки надела его на шею. В глубине души я не верила в магию и заговоры. Я верила в общее информационное поле. Все, что мы знаем, все, что знают другие, находится в открытом доступе для людей и сканеров в общем информационном потоке. Только беда обычных людей в том, что они забыли, как пользоваться этим полем. Они разучились его слышать и чувствовать, привыкли полагаться на логику и разум, в отличие от сканеров, которые до сих пор владеют этой способностью. Через общее инфополе мы по-настоящему можем обезопасить себя – вовремя считывая все необходимое о сущности людей. Вот только жаль, что поле не выдавало никакой информации о Борисе. Нужен был какой-то особый ключ или шифр, чтобы получить к нему доступ.