Екатерина Слави – Ведьма по имени Ева (страница 17)
– Синьор Фабио, я приготовила вам ужин, – сказала она, с первых же слов вызвав у Фабио удивление. Но следующие слова все прояснили: – Синьоре Франческе нужно было уехать в Неаполь. Насколько я поняла, что-то с ее матерью. Она оставила вам сообщение на автоответчике.
Когда синьора Натта ушла, Фабио подошел к телефону. Нажал нужную кнопку и услышал голос Франчески.
– Фабио, днем звонила мама. Она сказала, что мне нужно срочно к ней приехать. Я ничего не понимаю! Она не захотела ничего пояснять! Совершенно! Я слова из нее не смогла вытянуть. Но она говорила таким голосом, что я после ее звонка места себе не находила. Я думаю, у нее случилось что-то серьезное. Ты же знаешь мою маму: она очень любит подробно рассказывать о своих проблемах, а тут… Одним словом, я никак не могла тебя дождаться, а твой мобильный не отвечал. Я надеюсь вернуться завтра. Все расскажу. Целую.
Фабио нахмурился. Он был уверен, что с его тещей все в порядке. Наверняка завтра утром Франческа сообщит ему именно это. Оставалось только молча негодовать по поводу того, что он зря сюда приехал сегодня. Не сдерживая своего раздражения, Фабио стер запись с автоответчика и отправился прямиком в столовую, где его ждал накрытый стол.
За ужином он вдруг, неожиданно для себя, вспомнил свое знакомство с Франческой. Это было десять лет назад, когда он попал на больничную койку после своей первой в жизни аварии. Тогда у него была несерьезная травма, и в больнице он пробыл недолго. Но именно там он познакомился с Франческой. Она работала медсестрой и так трогательно за ним ухаживала, что не заметить ее внимание к нему было невозможно. К тому же она была необычайной красавицей… Когда он выписался из больницы, не прошло и двух месяцев, как они поженились. А меньше чем через год после венчания родился Энцо – их сын. Сейчас ему было почти девять.
Воспоминания об Энцо вызвали на лице Фабио улыбку. Он обожал сына.
В этот момент ему послышались какие-то звуки, доносящиеся из гостиной. Он замер и прислушался. Еле слышные звуки были похожи на… чьи-то шаги: легкие, шуршащие, словно крадущиеся. Так можно ступать только по ковру.
Фабио отложил вилку и нож, поднялся со стула, стараясь двигаться, создавая как можно меньше шума. Вышел из столовой, прошел по темному коридору и оказался в гостиной. Здесь было темно и ничего не видно. Фабио прислушался: никаких звуков он больше не слышал – в гостиной было тихо. Он сделал пару осторожных шагов по направлению к выключателю и быстрым движением руки включил свет.
Яркое освещение в первый момент заставило его зажмуриться. Потом он осмотрелся вокруг. Никого. Гостиная была пуста. Или ему послышалось, или… Да нет, пару раз у него было сотрясение мозга, но слуховые галлюцинации?.. Это слишком.
Фабио, не долго думая, подошел к входной двери. Проверил – дверь была заперта. Потом бросил полный решимости взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж. Если кто-то решил над ним подшутить, то эта шутка у него не пройдет.
У Фабио ушло минут двадцать, чтобы обыскать каждый закуток этого особняка. В спальню он зашел еще более разозленный, чем до ужина. У него не было ни малейших сомнений в том, что он слышал шаги – шаги в гостиной. Но в доме при этом, кроме него самого, никого не оказалось. Он разделся, бросил вещи на кресло, стоящее в двух шагах от большой двуспальной кровати, и лег поверх простыней.
Уже через минуту он выбросил из головы таинственные, крадущиеся в тишине пустого дома шаги. Единственное, о чем он с досадой подумал, засыпая, что в этой огромной постели ему сегодня спать одному. Как раз сегодня это было некстати.
***
В окнах большого двухэтажного дома на скале, высоко над морем, не было света. Казалось, что дом либо пуст, либо все, кто находится сейчас в доме, спят. В одной из спален второго этажа действительно спал мужчина. Его сон был крепким и безмятежным. Но, если бы в этот момент он открыл глаза, то непременно услышал бы звуки, которые уже были ему знакомы.
В доме: то в одной, то в другой комнате – раздавались звуки шагов. Это были тихие, крадущиеся шаги. Иногда, когда ноги ступали там, где не было ковров, а лишь паркет, звук был отрывистым и резким, словно цоканье… Но мужчина в комнате на втором этаже спал слишком крепко, и эти звуки никак не могли потревожить его сон…
Ева сняла с ног босоножки с тонкими шпильками и осторожно поставила на пол. Потом босиком ступила на ковер. Она огляделась в темноте – чтобы видеть, ей не нужен был свет. Дом был чужой. В нем почти не было вещей, которые могли бы заинтересовать ее.
Она поднялась на второй этаж, точно зная, что ищет. В одной из комнат она обнаружила чемоданы. Это были вещи женщины – Франчески. Жены Фабио. Чемоданы были не разобраны – Франческа не успела этого сделать. Но Ева все равно продолжала искать взглядом нужную ей вещь и наконец нашла. На туалетном столике возле большого круглого зеркала на стене стоял флакон духов.
Эта вещь принадлежала Франческе.
***
«Вещи… Люди привязаны к вещам. Они пользуются ими. Каждый день множество вещей чувствуют на себе прикосновение человеческих рук. Эти вещи хранят память о каждом человеке, который когда-либо оставил на них свои следы. Память этих вещей такая длинная, что в ней можно затеряться, если попытаешься отыскать какой-то один, нужный тебе след. Но есть вещи, которые не принадлежат всем – у них есть хозяева. Иногда каждый день, иногда по нескольку раз в день пальцы хозяина прикасаются к своей вещи. Тонкие слепки его настроений, волнений, чувств, от страсти до страха, незаметно оседают на поверхности вещи. Со временем вещь впитывает внутрь себя запах своего хозяина, эхо его голоса, тепло его кожи. Со временем вещь знает о хозяине все: чувствует его отсутствие, его приближение. Она ощущает, когда хозяин нуждается в ней. Знает, когда она больше не нужна.
Запомни: вещь, которая кому-то принадлежит, подскажет тебе все о своем хозяине, стоит только прикоснуться к ней. У ведьмы острый нюх – она услышит запах человека. У ведьмы тонкий слух – он сможет уловить тихое эхо и узнает голос человека. У ведьмы чуткая кожа – она почувствует тепло человека. Добудь что-нибудь, принадлежащее тому, кто тебе нужен, и вещь обязательно приведет тебя к своему хозяину».
***
Ева аккуратно кончиками длинных пальцев взяла в руки флакон. Она поднесла его к лицу и поморщилась. Запах был сладковато-пряный – приторный. Этот запах был неприятен ей. Но она не стала останавливать на нем свое внимание. Она снова поднесла флакон к лицу и с глубоким вдохом закрыла глаза. Несколько секунд она почти не дышала, потом ее ноздри шевельнулись, и она почувствовала новый запах – запах человека. Запах Франчески. Этот запах тоже был сладковатым, но не таким приторным – более спокойным и мягким. Наполнив этим запахом свои легкие, Ева медленно заскользила тонким пальцем по флакону, повторяя все его изгибы. По ее руке потекло человеческое тепло. Тепло Франчески. В тот же миг Ева увидела перед собой женщину: темно-каштановые волосы на полных плечах, высокая грудь, широкие бедра, лицо с миловидными, немного по-детски правильными чертами. Женщина встала с кресла и прошлась по комнате: походка ее была небрежной, словно бы ей было лень следить за ней. Ева напрягла слух: все звуки слились в шумный поток, который словно отгородила от нее невидимая стена. Она пыталась уловить тихое эхо, неслышные для человеческого уха отголоски, которые прятались где-то внутри этого флакона. И вот в ее ушах зазвучал голос: звонкий, с нервной нотой – голос Франчески.
– Мама, объясни мне, зачем ты заставила меня примчаться сюда, если у тебя ничего не случилось?
Ева крепко обхватила флакон ладонью, и пальцы ведьмы сделали свое дело. Теперь она видела комнату целиком: просторная, хорошо освещенная, с широкими диванами и креслами, обитыми коричневой кожей; небольшой стеклянный столик, на нем – золотистый поднос и две чашки, наполненные эспрессо. Ева уловила хорошо различимый запах корицы. В комнате, кроме нервно расхаживающей из стороны в сторону Франчески, была еще одна женщина: пожилая, с короткими вьющимися волосами, совершенно седыми – краски они, судя по всему, никогда не знали. Глаза женщины были округлены от недоумения, а взгляд подкупал своей искренностью.
– Но, Франческа, милая, – сказала она тонким, мягким голосом, который немного подрагивал от волнения, – я не понимаю, о чем ты говоришь! Я тебе не звонила!
– Мама! – воскликнула Франческа, словно взывая к своей собеседнице. – Зачем ты меня обманываешь?! Я могу понять, что ты живешь одна, тебе одиноко, и ты имеешь полное право рассчитывать на внимание со стороны своей семьи… Но почему сейчас?! Именно сейчас! Ведь ты знала прекрасно, что я очень хотела провести эту неделю вместе с Фабио. Вдвоем! Неужели это так трудно понять?
– Но, Ческа, – глаза пожилой синьоры становились все шире, она невольно развела руками, – я и в самом деле тебе не звонила! Дорогая, ты в последнее время вся на нервах. Ты просто переволновалась…
Франческа всплеснула руками и схватилась за голову.
– По-твоему, мама, я настолько переволновалась, что слышу в телефонной трубке твой голос, когда ты мне не звонишь!? Я что, с ума сошла?!
Франческа устало вздохнула. Потом она опустила голову и прикрыла раскрытой ладонью лоб – легонько потерла его пальцами, будто у нее случился приступ головной боли.