Екатерина Слави – Ведьма по имени Ева (страница 13)
– В таком случае у тебя будет другое имя. Я сам его выбрал для тебя. Но прежде… Я должен кое-что показать тебе. Если увиденное не спугнет тебя, если ты по-прежнему будешь хотеть счастья, я дам тебе… длинные руки.
Он обошел вокруг нее. Она обернулась следом. Он приблизился к стене и коснулся ее своей ладонью с длинными тонкими пальцами, как у музыканта. У него были очень красивые руки. Но вдруг, оторвавшись от созерцания этих рук, она заметила то, чего не было раньше.
Дверь.
Он поманил ее. Она послушно подошла и стала рядом. Тогда он плавно толкнул дверь, и она раскрылась. Его рука легла на ее плечо и подтолкнула вперед…
***
«Его дыхание согревало мне кожу. От этого дыхания волосы на шее шевелились, и было щекотно. Его руки крепко сжали мои плечи.
– Я покажу тебе, – сказал он, и в тот же миг тепло превратилось в огонь: к шее как будто приложились раскаленным железом.
От боли я зажмурила глаза, а когда почувствовала, что сомкнула веки слишком сильно, так что потекли слезы, раскрыла их…
То, что я увидела… Это невозможно передать словами. Точно так же невозможно себе вообразить ад или конец света. Но, если представить, что конец – это черная пустота, что конец – это когда нет неба, а оранжево-красное солнце выходит из-за горизонта пустыни и не отбрасывает лучей – то это и будет конец… света.
Я увидела всадника на черном коне. Черный всадник на черном коне мчался по голой ночной степи. Его силуэт зловеще выделялся на фоне огромного кровавого солнца, застывшего на горизонте.
– Смотри, – прошептал он, – смотри на него…
Из солнца вырвался степной смерч и охватил всадника. Танцующие языки пламени извергались из его тела, и на какой-то миг он сам стал огненным всадником. Не останавливая своего смертоносного бега, всадник словно прошел сквозь огонь, и пламя рассеялось. Но, когда оно угасло, огненные блики продолжали сверкать на черных доспехах всадника. Я смотрела на него, не отрываясь. Я думала, что будет, если он приблизится? Но он был далеко, и – я не знаю почему – его бег, безудержный и стремительный, не приближал его. Мне вдруг показалось, что какая бы сила ни несла его ко мне – он никогда не приблизится. Я никогда не увижу его рядом, никогда не увижу его лица, он останется лишь частью миража.
Мое внимание ослабло. Страх, который я испытала в первые мгновенья, начал покидать меня. Я решила, что всадника можно сравнить с чудовищем, изображенным на картине. Однако кто не знает: каким бы жутким ни был монстр – он никогда не сможет сойти с картины. А потому он не может быть страшен. Ведь он не существует.
– Ты не боишься, – сказал мужчина позади меня, и его дыхание снова защекотало мою кожу.
Я не смотрела по сторонам, но была уверена, что вокруг нас мертвая земля, и что на этой земле нет никого. Не знаю, почему я так решила, может быть, потому что не было неба. Никакого. Ни ночного, со звездами и целыми созвездиями, ни дневного, с дивной голубизной и сияющим солнечным диском – только безымянная чернота. Это и в самом деле была мертвая земля. Только красный круг впереди и всадник.
– Ты не боишься, – повторил голос за спиной. – Когда человек теряет страх – он оставляет дверь незапертой. В его владения может войти любой – и украсть все, что пожелает.
Его пальцы сомкнулись на моих предплечьях как стальные оковы, и я тут же поняла почему… От увиденного я запаниковала. Горло сдавило ледяным обручем. Я пыталась вырваться, но сильные руки не отпускали меня.
Теперь мне было страшно. Всадник приближался. Я ничего не могла объяснить: только что он был далеко и вдруг, один миг – и он совсем рядом. Я почти видела его лицо. По крайней мере, я видела коня – его ноздри, из которых сочилась черная жижа, и его глаза – налитые огненным морем ада.
Я вырывалась. Отчаянно вырывалась, потому что всадник летел прямо на меня и эта черная летящая смерть пугала меня совсем не как чудовище с картинки. Он, всадник, был реален. Он был реальнее самых обычных вещей, к которым я привыкла, которые видела изо дня в день. Он был реальнее каждого прожитого мною дня. Всего, что было прежде, как будто не существовало, но черный всадник – существовал. И он был всего в нескольких шагах от меня…
– Ты не боишься оставлять дверь открытой. А вдруг вор захочет похитить твою душу?
Всадник летел прямо на меня. Я слышала его смех, я видела его черные глаза и к своему ужасу понимала, что у всадника нет лица. Смех был, глаза, которые видели меня – были, но лица у него не было. Я рванулась что было мочи, потому что поняла: еще мгновенье – и я превращусь в сплошной, густой и черный песок. Песок, не имеющий ни одной песчинки. Я рванулась, но это не помогло: стальные оковы не отпускали, а голос позади меня жестоко сказал:
– Ты не боишься. Но тебе нужно бояться. Ты должна бояться того, что ты видишь. Иначе ты станешь тем же, и тебе будет суждено мчаться по мертвой земле под небом, которого нет, и знать, что этот-бег-никогда-нельзя-будет-остановить.
Почти не слушая его, или слушая неосознанно, я билась в его руках, когда тьма уже почти накрыла меня. Может быть, я кричала, не помню, но в какой-то момент я просто почувствовала, что все изменилось…
Я боялась открыть глаза. Но теперь даже эта темнота внутри моих век, казалась мне светлой и наполненной солнечным сиянием.
– Страх, – прошептал он над моим ухом, – это единственное, что остановит пустоту. Остальное – иллюзия, обман. Остальное – ложь. Ложь нужна, чтобы находились те, кто будет оставлять дверь не запертой. Потому что кому-то очень нужны человеческие души.
Какое-то время, после того как замолк его голос, было тихо. Я открыла глаза… и снова оказалась в стенах собственной квартиры. Не было ни пустыни с черным всадником, ни Пустой комнаты, ни моего таинственного визитера.
Я знала, зачем он вернул меня сюда. Он дал мне время подумать: насколько сильно меня испугало то, что он показал мне; и хочу ли я все еще счастья. Он дал мне время сделать выбор».
***
Безымянная девушка сошла с подножки троллейбуса. Медленной, отрешенной походкой она шла мимо витрин магазинов, мимо киосков в подземном переходе, мимо сквера, мимо подъездов, освещенных желтым светом, мимо скамеек во дворе. Она шла домой и по пути время от времени задумывалась, какую дорогу к дому выбрать. Перейти через пешеходный переход на светофоре? Или через подземку? Обойти сквер? Пройти через сквер? Обойти соседний двор? Пройти через него? Обойти его с другой стороны?
Она не намеренно задавала себе эти, в сущности, бессмысленные вопросы. Они сами навязчиво лезли ей в голову. Но ни на один из них она не ответила. Она не делала выбора, просто шла туда, куда несли ее ноги. Потому что не имело никакого значения, какой дорогой она доберется до дома. Она все их знала: каждый куст, каждую выбоину в асфальте. Знала, на каких подъездах разбиты лампочки, а на каких жители всегда следят за тем, чтобы свет горел для них и их близких, возвращающихся поздно домой. Знала, какие скамейки к вечеру уже опустели, а на каких до сих пор, ежась от холода, толпятся подростки, взрывая тишину вечера громким смехом и грубым пошлым матом.
Она вошла в
Она зашла в ванную. Открыла кран с горячей водой. Подставила под воду руки, чтобы согреть околевшие пальцы. Ее мысли обрели ясность. Четко, твердо и понятно они звучали в ее голове.
Страх. Изменил ли он ее стремления, ее одержимую тягу к счастью? Нет. Этот страх не имел и половины той силы, которую имело всепоглощающее разочарование, живущее в ней слишком давно.
Пустота. Оттолкнула ли ее эта черная и бесконечная пустота, которую она видела в пустыне мертвой земли? Но чем эта пустота была хуже той, в которой она существовала изо дня в день, и в которой ей предстоит существовать, может быть, до самого конца ее жизни?
Всадник. А кем была она? Разве она не мчалась на месте, проживая годы, в которых каждый прожитый день был похож на предыдущий? Она чувствовала, она знала: все дни, которые ждут ее впереди, будут всего лишь бегом на месте. Нет, она не боялась стать такой, как он. Она уже была такой.
Душа. У нее была полуживая душа. Но именно эта полуживая душа хотела счастья. Именно эта полуживая душа отчаянно хотела жить – в полную силу.
Она закрыла кран и провела рукой вдоль зеркала. В освобожденной от пара зеркальной поверхности она увидела свое отражение. И еще кое-что у себя за спиной…
Дверь.
Что ж, у нее остался только один вопрос. Ей нужен тот, кто пришел, чтобы давать ответы. Нужно только задавать правильные вопросы. Она была уверена, что задаст ему правильный вопрос.
Она отвернулась от зеркала, подошла к двери и открыла ее.
***
Пустая комната не изменилась. Здесь нечему было меняться. В комнате завис исходящий из воздуха свет – тусклый и какой-то неживой. Не было дверей, не было окон, не было никакой мебели. Стены, потолок, пол – трудно было понять какого они цвета.
– У них нет цвета, – сказал тихий голос у нее за спиной.