Екатерина Слави – Царский отбор (страница 9)

Сначала я услышала шаги – твердая поступь, неторопливый, но и неспешный шаг человека, чье время ценно, но достоинство еще ценнее. Потом до моих ушей донесся шелест скользящих по ледяному полу тканей.

Обернулась я машинально, да в тот же миг и застыла, когда передо мной предстал сам Царь Северного Моря.

Глава 9. Ледяное приветствие

Взгляд – студеный холод северных вод. Белые брови вразлет – словно крылья парящей над морем чайки. Строгая линия рта – горизонт, где смыкаются покрытое льдом море и холодное небо над ним.

Лицо царя лишило меня дара речи, я застыла, как будто сама превратилась в ледяную статую. И застыла не только я – в Тронном зале воцарилась тишина. Холод в глазах северного правителя, во всем его облике подавлял и подчинял. Замораживал почти буквально. Казалось, он не рад видеть всех, кто здесь собрался – настолько недружелюбно смотрел.

Но даже при всей своей холодности Царь Северного Моря был хорош собой настолько, что слащавенький Радей, назвавший его стариком, конечно, и рядом не стоял. И даже не лежал. И вообще потерялся бы.

Грудь царя поднялась в раздраженном вдохе, когда он окинул взглядом Тронный зал. На секунду мне показалось, что даже простая необходимость сделать шаг вперед его нечеловечески напрягает. Прям видно было, что пришел царь на смотрины своих невест через силу, заставляя себя.

И все-таки шаг вперед он сделал. А когда сделал второй, его остановил голос:

– Государь, пользуясь привилегией первого мага северного государства обращаться к царю без особого позволения, хочу представить вам прекраснейшую из ваших невест – я лично выбирал ее для царского отбора.

С запозданием я поняла, что голос звучал совсем рядом, и говорил не кто иной, как маг Тарлад. Тут он чуть подтолкнул меня вперед, так что я вынуждена была шагнуть навстречу царю.

– Кинья Таиса из Рагуды! – провозгласил маг так громко, что голос его пронесся по Тронному залу звучным эхом, из присутствующих здесь не осталось ни одного человека, который не услышал бы его.

Все взгляды в зале обратились на меня. Быстро обернувшись, я видела, как заполыхали ненавистью и завистью взгляды других невест и сопровождающих их дам.

Здорово, была первой мысль. Теперь все эти юные девицы прониклись ко мне глубочайшей враждой, я так понимаю? А виной тому был…

Я зыркнула на мага Тарлада с той же злостью, с которой на меня зыркали невесты. По его вине сейчас все три девицы записали меня в главные соперницы, а заодно назначили главным врагом.

Тарлад перехватил мой взгляд, и я невольно нахмурилась: в уголках его рта затаилась лукавая улыбка.

«Смешно? – не понимала веселье мага я. – И что же ему кажется смешным? Что эти девицы смотрят на меня так, будто хотят порвать на лоскутки? Обхохочешься…»

– Кинья Таиса? – раздался тем временем совсем рядом незнакомый голос и я невольно обернулась.

Встретилась взглядом с царем и тотчас заметила: вот только что, в первое мгновение, в глазах царя был интерес, который вмиг сменился неприязнью и даже отвращением. Белые брови северного правителя сошлись на переносице так хмуро и тяжело, словно его что-то очень сильно разозлило.

Резко повернув голову в сторону других невест, царь остановил взгляд на каждой из них и нахмурился еще сильнее, даже лицом потемнел. Ей-богу, в эту секунду он выглядел так, будто готов отдать приказ казнить всех здесь собравшихся прямо на месте. Мне даже боязно стало. И судя по всему, не только мне, но и троим девицам вместе с сопровождающими дамами – все попятились от одного только взгляда царя.

– Две жаболюдки и каракатица, – холодно произнес он, и в голосе его был слышен хруст арктического льда; мне на секунду показалось, что я начинаю покрываться инеем.

Взгляд царя тем временем вернулся ко мне. Край рта дернулся будто от сильнейшего отвращения.

– И кикимора болотная. – Я почувствовала, как мои глаза поползли на лоб.

Стоп… Что? Это он сейчас меня… то есть… Таису назвал кикиморой болотной?! Это… вообще как? Ослеп? Не видит, какая красота перед ним? Да даже я себе завидую, попав в это тело. В своем мире с таким лицом, я бы стала супермоделью и снималась бы в лучших журналах мод. Наверное. Однако… Кикимора?!

Царь тем временем метнул взгляд в крючконосого господина, стоящего в центре большой группы придворных и, словно не замечая, что у несчастного тот же час затряслись колени, заявил:

– Вы всерьез полагаете, что я женюсь на кикиморе или жаболюдке? Достойных невест не нашли во всех Пяти Землях и Четырех Морях для северного правителя?! – В гневе голос царя взвился под ледяной свод, а придворные его затряслись пуще прежнего. – Оскорбить захотели Владыку Всех Северных Вод?! Сей же миг выгнать всех из дворца, иначе в лед заключу, на дно морское отправлю!

Проходя мимо мага, царь бросил ему, остановив на нем хмурый взгляд лишь на миг:

– Не знал, что у тебя такой дурной вкус, Тарлад.

И тяжелым шагом удалился прочь – только морозцем повеяло.

Я стояла, потрясенная, не зная, как реагировать, и смотрела туда, где исчез царь. Случайно мой взгляд зацепился за мага, и я снова заметила в уголках его рта притаившуюся улыбку.

«И опять он веселится, – не понравилось мне увиденное. – Какой же подозрительный лис, этот маг, а. Что у него на уме, если, видя ярость своего государя, он с трудом сдерживает веселье и выглядит весьма довольным?»

Однако… Меня только что обозвали кикиморой болотной. Не сдержав раздражения, я тоже зыркнула на крючконосого – очень похоже на то, что он тут был за все ответственный, раз уж царь к нему обращался, – и заявила недовольно:

– Однако царь ваш балованный. Девиц ему в невесты сосватали – одна краше другой, а он всех оскорбил по-всякому и глазом не моргнул.

Крючконосый как раз вытирал платочком взмокший от переживаний лоб, поглядел на меня и в первый момент поморгал с недоумением. Потом сказал:

– Так вы, барышня, ничего не знаете? Тогда, полагаю, я должен все рассказать.

И он рассказал…

Глава 10. Утро с подвохом

«Таисия…» – позвал меня голос в моем сне.

Я не стала отзываться. Пусть себе зовет, кто бы там ни был – лучше посплю.

«Таисия…»

Господи, ну будить-то зачем, я ж чувствую, что ночь еще, просто дайте человеку поспать, мне на работу только к девяти, будильник на семь…

«Таисия!..»

Мои глаза распахнулись широко-широко, едва из орбит не вылезли. И уже вскакивая на постели, я подумала:

«Какая работа, какой будильник! Я же не дома!»

Не успела я вскочить, как перед глазами, прямо по стене напротив, мелькнула тень из семи танцующих хвостов.

Ксунан!

Сон слетел вмиг – без остатка.

Северный дух снова ко мне пришел, причем в этот раз не во сне, а наяву. Уж сейчас-то я точно не сплю – сомнений в этом не было ни малейших. А значит, ему вообще без разницы, когда ко мне являться – когда сплю или когда бодрствую.

«Ты встретилась с северным государем», – прошелестел голос как будто бы у меня за спиной.

Я помедлила, решив в этот раз схитрить, сделать вид, будто не собираюсь оборачиваться, а потом – раз! – резко обернулась…

И увидела только кончики хвостов, и то не настоящих, из белого меха, а всего лишь тень.

Вот же… Не увидеть. От взгляда моего сразу ускользает.

– Встретилась, – подтвердила я.

«Хорошо, – прошелестело за спиной. – Отныне постарайся стать ближе к нему. Ты должна ему понравиться, Таисия. Для этого ты здесь».

– Понравиться?! – не выдержав, воскликнула я громким шепотом, вертя головой, чтобы увидеть наконец собеседника. – Да как это вообще возможно?! Царь в каждой девушке уродину видит! Из-за заклятия какой-то ведьмы.

Однако как бы я не вертелась, ухватить взглядом удавалось либо тени от хвостов на стене, либо всполохи белого меха где-то на самом краю зрения.

Ох! До чего же раздражает, когда не можешь посмотреть в лицо… в морду… черт подери… в глаза того, с кем разговариваешь! Как будто я здесь сама с собой веду беседу.

– А глядя на меня, он вообще видит кикимору! – со злостью продолжала шептать я. – Страшно представить, какой красавицей я выгляжу в его глазах, учитывая, что от первого же взгляда на меня его перекосило так, будто он вляпался в… – Я вздохнула, призывая себя к терпению, и закончила куда мягче, чем собиралась: – Во что-то не очень эстетичное.

Скосив глаза сначала в одну сторону, потом в другую, я поняла, что не вижу неуловимого духа Ксунана. Куда это он исчез?

– Короче говоря, понравиться ему, пока он видит меня уродливой, невозможно, – заключила я; выждала немного и добавила: – Может быть, есть какой-то способ снять с царя колдовство?

«Есть…» – прошелестело за спиной.

– Какой? – оживилась я, забыв даже о том, чтобы попытаться увидеть своего таинственного собеседника.

«Он должен полюбить… – прошелестело ближе. – Должен полюбить ту, в лице которой видит лишь уродство. Полюбить за красоту души…»

Понадеявшись было, я раздраженно выдохнула с возмущением:

– Это невозможно!..

А в следующий миг дыхание застряло в моем горле на вдохе, когда по обеим сторонам от меня взметнулось семь хвостов, одетых в длинный белый мех. Подняв глаза, посмотрела на стену и обомлела – вместо моей собственной тени всю стену заняла тень огромного существа. Я не могла распознать очертания силуэта – только шевелящиеся, словно языки пламени, концы огромных хвостов.