Екатерина Слави – Царский отбор (страница 48)

«Догадываюсь я, откуда слухи пошли, – промелькнула у меня мысль. – Подсматривала, подслушивала, а потом все хозяйке доложила. Умелая шпионка у Миланы, однако».

– Более того, – продолжала Лабритская невеста, – государь видел ваше лицо без маски, и оно не оттолкнуло его. Это правда?

– Почему бы вам не уточнить у сопровождающей вас девицы? – в лоб спросила я. – Мне кажется, она могла бы рассказать то, что вам интересно.

Милана склонила голову набок и мило улыбнулась.

– Она рассказала. Но мне хотелось уточнить у вас, правда ли это.

– И что, если правда?

Милана перестала улыбаться, изобразила печальный вздох и ответила, опустив глаза:

– Тогда мне придется сдаться. Отказаться от мысли завоевать сердце царя и искать себе мужа среди магов ковена.

Печаль Миланы выглядела так натурально, что я почти поверила ей, но… Нет, не поверила.

«Она ведет какую-то игру», – сказала я себе; об этом мне говорила интуиция – незаконнорожденная дочь царицы Лабритской не собиралась сдаваться, я видела это в ее уверенном взгляде. Это не был взгляд женщины, готовой уступить.

Глава 61. Перламутровый цветок

– Признаться, – вдруг изменив интонацию на доверительную, произнесла Милана, – я полагала, что моей главной соперницей будет кинья Лазария.

Сойдя с места, Милана повернулась ко мне спиной и медленно, словно прогуливаясь по гостиной, двинулась к окну.

– Принцесса из Алабоны – достойная пара для Царя Северного Моря. Самая знатная из прибывших ко дворцу Аквилаи невест. – Милана повернулась ко мне снова – с милой улыбкой на лице. – Хотя красивейшей из невест, помнится, киннун Тарлад называл вас, кинья Таиса.

Она снова повернулась ко мне спиной, и в эту секунду я заметила, как что-то сверкнуло в поле моего зрения – внизу.

Одним ухом слушая Милану, я опустила взгляд, и тотчас мои глаза раскрылись шире. В двух шагах от меня, на ковре, лежало небольшое украшение. Перламутровое, с зеленоватым оттенком, по форме оно напоминало…

На таком расстоянии я не могла быть уверена наверняка. Поднять? Я вскинула глаза: Милана все так же медленным прогулочным шагом двигалась прочь от меня – к окну. Украшение всего в двух шагах. Если я подниму, она даже не заметит.

Размышлять времени не было. Я преодолела необходимые два шага, присела и быстро схватила лежащий на ковре блестящий предмет, зажав его в ладони. После чего отошла обратно. И только я вернулась на место, как Милана снова обернулась.

– Странно, – произнесла она, медленно-медленно направившись обратно ко мне. – На вас ведь сейчас тоже лежит заклятие, кинья Таиса, разве нет?

– Заклятие? – переспросила я, пряча руку с находкой в складках платья. – Ах, вы имеете в виду мой внешний вид? Синяя чешуя, синие волосы, все такое… Вы ошибаетесь, кинья Милана, я ведь уже говорила – это моя давняя хворь. Случается после морских путешествий. Долго потом может не проходить.

– Ах, да-да! Я вспомнила, вы говорили, – согласилась Милана. – Так вот… Странно. Ваша хворь слегка обезобразила ваше лицо, но царя это совсем не отталкивает. Впрочем, может ли он видеть следы вашей хвори на вашем лице? Разве он не должен видеть вас, как и всех нас, безобразными существами, вроде, жаболюдок и кикимор?

Я пожала плечами, больше озабоченная предметом у меня в руке, чем словами Миланы.

– Похоже, что нет, – продолжала та. – Похоже, вы стали исключением, кинья Таиса. Царь не видит в вас уродства.

– А почему вы так решили? – невинно поморгала я.

Милана снова склонила голову набок и посмотрела на меня с выражением лица «я не так глупа, как ты думаешь».

– Потому что он касался вас. Об этом рассказала мне моя служанка. Он держал вас за руку и не желал отпускать. Если бы вы были ему отвратительны, он не притронулся бы к вам. Шарахался бы от вас. Как от всех женщин. Разве не по этой причине киннун Тарлад заставил нас всех надеть маски? Потому что наши лица казались царю настолько отвратительными, что он даже видеть нас не мог. – И повторила задумчиво: – Но вас он удерживал и не хотел отпускать.

Ее слова звучали почти романтично. Я как будто посмотрела на ту сцену в Розовом дворике чужими глазами. А ведь и правда… Был ли царь и впрямь зол на меня? По-настоящему зол? Разве? Если бы он на самом деле злился на меня, то разве его рука держала бы меня так крепко, когда я пыталась вырваться и убежать?

Милана была права: царь был недоволен моим обманом, но… он не хотел меня отпускать.

Кажется, эта мысль настолько обрадовала меня, что это отразилось на моем лице.

– Вы улыбаетесь, кинья Таиса? – спросила Милана, и она тоже улыбалась, притом улыбка ее была довольной, будто она добилась, чего хотела.

– Вам показалось, – тотчас посерьезнела я.

– Видимо, так и есть, – легко согласилась она. – Показалось.

Некоторое время Милана смотрела на меня внимательным взглядом, словно размышляла о чем-то важном, и это касалось меня. Я уже хотела заговорить, как раздался тихий стук в дверь, а следом в гостиную покоев Миланы заглянула уже знакомая мне девица. Она адресовала кивок своей госпоже, и Милана повернулась ко мне:

– Прошу вас простить меня, кинья Таиса, я отлучусь на пару минут. Надеюсь, вы не торопитесь? У меня для вас еще кое-что есть. Очень прошу вас дождаться моего возвращения.

У меня не было причин оставаться – абсолютно не представляла, о чем еще мне говорить с Миланой, и, откровенно говоря, до сих пор не понимала, зачем она меня позвала. Но в ладони я все еще сжимала перламутровое украшение, и мне хотелось проверить свою догадку, поэтому я согласилась подождать.

Как только дверь за Миланой закрылась, я подняла руку и раскрыла ладонь.

«Он! – полыхнуло в моем сознании. – Тот самый перламутровый цветок, который я видела у Лазарии! Почему он здесь?! Почему он у Миланы?!»

Я вертела украшение в пальцах – никаких сомнений, это был тот самый цветок, с лепестками, сложенными внутрь «конвертиком». Вещица явно штучная – вряд ли существует две одинаковых. Учитывая, что увидела я ее лежащей на полу, выглядело так, будто Милана ее уронила.

Как странно, однако, думала я.

Я совершенно точно видела это украшение у Лазарии. И для Алабонской невесты оно представляло большую ценность, она так боялась потерять его, так переживала из-за этого, что не побоялась вернуться в комнату с двумя шмелями.

И вот теперь я нахожу этот цветок у Миланы. При этом, девица, которая, судя по всему, украла из моей комнаты огненный плод, служит Милане, а Лазария утверждает, что не виделась с царем намедни, потому что на нее напала неизвестная хворь.

Да что, собственно, здесь происходит?

Положив цветок обратно на ладонь, я поднесла его поближе к глазам, чтобы рассмотреть, и в этот момент…

Лепестки из зеленого перламутра ожили.

Глава 62. Коварный план злодейки

Медленно и плавно, будто передо мной было не украшение, а настоящий цветок, лепестки поднимались и раскидывались в стороны.

«Что это?» – спрашивало мое любопытное я.

«Брось это. Брось это сейчас же!» – вопило мое осторожное я.

Оживший цветок пугал меня, но… любопытство побеждало.

И вот лепестки из зеленого перламутра раскинулись вширь, а внутри что-то засверкало серебром.

Присмотревшись, поняла, что в серебряной сердцевине цветка вижу чье-то лицо – как будто отражение. Зеркало? Крошечное зеркало, а внутри… мое отражение?

Я поднесла украшение еще ближе к глазам, а когда наконец рассмотрела, чье отражение смотрит на меня из сердцевины цветка, охнула. На меня вдруг холодной волной накатила догадка – жуткая, немыслимая, сулящая мне отчаяние и лишения. Каким-то образом, каким-то непостижимым образом я уже знала, что сейчас произойдет. Мне захотелось отбросить цветок, как змею, собирающуюся меня ужалить, но…

Было поздно.

Из зеркальной сердцевины перламутрового цветка на меня глянуло лицо Миланы. И на лице этом в злом ликовании растягивалась улыбка.

«Я поймала тебя!» – раздался в моей голове тоненький и звенящий, как колокольчик, голосок Лабритской невесты.

– Поймала? – вслух повторила я. – Что значит?..

Но спросить я так и не смогла.

Перед глазами поплыло. Комната словно вздрогнула и пошатнулась. Мне казалось, что она наполняется водой, и меня качает на волнах.

Моя рука безвольно повисла вдоль тела, и с тупым тихим звуком перламутровый цветок упал на ковер. А следом за ним последовала и я, когда ноги мои подкосились, перестав меня держать.

«Что со мной происходит?» – успела я подумать, перед тем, как лежащий на ковре в полуметре от меня зеленый перламутровый цветок подернулся мутной пеленой тумана.

Туман этот все наползал и наползал, сгущаясь перед глазами и скрадывая все краски дня, пока не только взор мой, но и сознание накрыло непроницаемой черной тьмой…

«Встань».

Я не могла пошевелиться. Все тело сковало, словно я превратилась в холодный мрамор.

«Ты должна встать».

Чей голос я слышу? Он мне знаком. Ксунан?