Екатерина Слави – Царский отбор (страница 15)

– И позвольте спросить… – напомнил о себе царь, пока я размышляла. – Кто вы?

До меня не сразу дошел вопрос. А когда дошел, я уставилась на государя большими от удивления глазами.

Кто… я?

Так и подмывало ответить: «Здравствуйте, я ваша кикимора. Как вы могли меня забыть после того, как обзывали при всем честном народе?». Но интуиция подсказала мне – что-то не так.

– Простите, государь… – стараясь говорить крайне смиренным тоном, произнесла я, – а кого вы видите, когда смотрите на меня?

Белоснежные брови царя чуть нахмурились.

– Вы пытаетесь играть в загадки с царем? – строго спросил он.

– Простите, государь, – опустила взгляд я.

Девицам положено говорить тихо, потупив взор, верно? Пусть думает, что я просто растерялась из-за того, что со мной заговорил сам Царь Северного Моря. Судя по всему, это своего рода титул.

Царь рядом хмыкнул, и, наверное, подумав, что с него не убудет, если ответит, сказал:

– Я вижу кинью, на которую кто-то наложил русалочьи чары.

Хорошо, что в этот момент я стояла с опущенной головой, потому что мои глаза невольно поползли на лоб. Царь сейчас видит во мне… Таису? Таису, чья кожа то здесь, то там покрыта островками синей чешуи, но… Таису?!

– Сначала вас пытались изуродовать, – продолжал царь. – Потом убить. Кто-то в моем дворце позавидовал вашей красоте?

Красоте?!

О.

О-о-о-о-о!

Он действительно видит во мне Таису! Как так вышло? Почему? Из-за чего? То есть… Когда перед ним появилась прекрасная молодая Таиса из Рагуды, он увидел в ней кикимору. А теперь, когда перед ним девица, изуродованная русалочьими чарами, он видит… красавицу?

Или нет?

Я чувствовала: где-то в моих рассуждениях закралась ошибка, но не могла понять, где.

Однако факт: по какой-то причине прямо сейчас царь видел меня в точности такой, какой я и была.

– Мои невесты, недавно прибывшие ко двору, случайно, не причастны к этому? – спросил государь, и я слышала, как его тон ожесточился. – Они принадлежат к другим народам. Жаболюды жестоки, каракатицы завистливы, кикиморы болотные… коварны.

Продолжая стоять с опущенной головой, я искривила рот. Кикимора для него я, вообще-то. Это он сейчас меня коварной обозвал? Даже обидно. Где я и где коварство? Да мне это качество еще развивать в себе нужно.

– Вы не хотите сказать, кто вы? – Царь снова хмурился, я слышала это в его голосе.

Прокашлявшись, я наконец подняла голову и соврала:

– Я сопровождаю одну из ваших невест, государь.

И все-таки я коварная… так бессовестно лгать царю…

– Кого именно вы сопровождаете? – Царь спросил требовательно – интонация его не предполагала отмалчивания.

Я снова быстро опустила голову, пряча лицо.

И что ответить? Назову Лазарию, Ангуду или Милану – царь велит их опросить, а дальнейшее слишком непредсказуемо. Кто знает, чем обернется? Лучше назвать саму себя. Уж я-то себя всегда выручу и подстрахую, верно? Верно.

– Я сопровождаю кинью Таису из Рагуды, государь.

– Угу, – промычал царь. – А не ваша ли хозяйка – кикимора болотная, помнится, – ваш облик изуродовала чарами?

Я кашлянула. Та-а-ак. Похоже, теперь царь уверен в том, что отвратительная кикимора (я), служанке своей (мне), из зависти красоту подпортила русалочьей чешуей.

Сама себе жертва зависти, сама себе злодейка? Судя по интонации царя, он в этом мысленно только что совершенно уверился.

– Нет, что вы, что вы, государь! – постаралась уверенно возразить я. – Кинья Таиса бы никогда! Поверьте!

– Что ж, раз вы так говорите, придется поверить, – сказал царь, и по голосу было слышно – ни на йоту не верит. Следующие слова подтвердили мои опасения: – По-видимому, мои догадки близки к истине. Но вижу, вы слишком скромны, чтобы попросить заступничества у правителя, хотя я мог бы призвать к ответу ваших обидчиков.

Да уж, будет забавно, если я попрошу у царя защитить меня от самой себя. Все-таки для него кикимора болотная это именно я. Хотя я пока не могу понять, что происходит именно сейчас…

– Не нужно, государь, вам беспокоиться. Я не достойна…

Царь помолчал, потом сказал:

– Вам стоит быть осторожнее, кинья.

А когда я подняла голову, успела заметить лишь скользнувший по полу и исчезнувший за углом край кафтана.

Выдохнув, я первым делом осознала, что моя головная боль прошла.

А ведь, похоже, моя жизнь была на волоске. И царь в буквальном смысле спас меня от смерти. А значит, я у него в долгу.

Я этого не забуду.

Однако любопытно… как же так вышло, что северный правитель сейчас не видел во мне кикимору?

В этом надо разобраться.

Глава 17. Разговор с киннутом Гинтой

Правильно ли я поступила, не став объяснять царю, кто я на самом деле?

Вот, о чем я думала, возобновив поиски киннуна Гинты. И пришла к выводу: правильно. Несмотря на то, что действовала по наитию, не успев взвесив все за и против.

Что было бы, начни я объяснять царю, что перед ним Таиса из Рагуды? Я представила себе его реакцию. Да он бы мне просто не поверил. Кинью Таису ему представили официально на смотринах, и, глянув на нее (то есть на меня), он увидел кого? Правильно – кикимору. И отныне Таиса из Рагуды для него – кикимора и никто иной. Мне пришлось бы потратить очень много времени на объяснения: по поводу чар, которые на меня наложили; по поводу чар, которые лежат на нем.

И самое главное: какой смысл пытаться что-то объяснять, если я и сама не понимаю, почему в прошлый раз царь видел во мне кикимору, а в этот раз настоящую Таису под русалочьими чарами?

Но это не все.

Возможно, это мой шанс, блуждая ледяными галереями дворца, подумала я. Велики ли мои шансы завоевать расположение царя, пока в его глазах я кикимора? Особенно учитывая тот факт, что кикимор он считает существами коварными, а значит, относится с крайним недоверием. Предубеждение это или правда – знать не знаю, мне ничего не известно о здешних кикиморах. Я только по сказкам помню, что это какая-то нечисть. А здесь, со слов царя, это другой народ.

Если кикиморы и впрямь существа коварные, то вкупе с уродливой внешностью (надо, кстати, поинтересоваться, как выглядят здешние кикиморы, любопытно же, какой видит меня царь)… словом, при таком раскладе добиться от царя чего-то помимо неприязни будет сложно.

А вот хорошенькая девица, пусть даже под действием русалочьих чар… Это мой шанс сблизиться с царем пока чары не сойдут. Или пока я не найду способа их снять. Впрочем, я еще подумаю, снимать ли.

И ведь это действительно шанс. От кикиморы царь шарахнулся при встрече, как от огня. А к зачарованной девице с синей чешуей сам подошел. И даже не побрезговал дотронуться. И о спасении моей жизни позаботился.

«Как же мне не воспользоваться этим шансом на полную катушку?» – думала я на ходу и вдруг, повернув голову, увидела того, кого искала.

Подобрав юбки, я развернулась на девяносто градусов и ускорила шаг. Фигура долговязого киннуна Гинты мелькала меж колонн галереи справа. Шел он очень быстро – пришлось мне за ним почти бежать.

– Киннун Гинта! – погромче позвала я, когда была уже достаточно близко.

Крючконосый министр смотрин, услышав свое имя, обернулся, на секунду остановил свой взгляд на мне и…

Подпрыгнул, заорал не своим голосом, уронил какие-то свитки, тотчас покатившиеся по ледяному полу во все стороны, и, бросившись за ближайшую колонну, спрятался за ней.

Я постояла, поморгала и сделала шаг влево, заглядывая за колонну. Министр смотрин, обхвативший колонну так, словно она была его спасением от неведомого чудовища – видимо, от меня, – юркнул вправо, продолжая прятаться.

Я опять поморгала озадаченно и тоже сделала пару шагов вправо, заглядывая за колонну с другой стороны. Крючконосый министр опять метнулся в противоположную сторону.

Что это с ним? Я конечно, выгляжу непривычно: слегка чешуйчатая, слегка синяя – но не настолько критично, чтобы от меня с воплями убегать. Обидно как-то. Вон даже другие невесты не стали при моем появлении на деревья лезть с воплями ужаса – только глядели с отвращением.

Я припомнила, как крючконосый министр трясся и потел от волнения на смотринах, когда появился царь, и выдохнула. Ясно-понятно. Похоже, наш министр смотрин не только царя боится, а сам по себе довольно труслив.

– Киннун Гинта, – позвала я, прокашлявшись. – Я кинья Таиса из Рагуды. Хотела бы кое-что у вас спросить.