Екатерина Шитова – Черная рябь (страница 5)

Тихон от её слов сжался так, что даже будто бы уменьшился в размерах. Матрёне стало стыдно за свою резкость, и она поспешно воскликнула:

– Да приду я, приду! Слышишь?

Но Тихон уже скрылся в приозёрных кустах и ничего не ответил ей.

Через месяц тайных ночных встреч на озере Матрёна довольно сносно плавала. За это время они ещё крепче сдружились с Тихоном. Ни разу мальчишка не воспользовался наставлениями отца и не обидел Матрёну ни двусмысленным прикосновением, ни взглядом, а ведь мог бы – целый месяц он поддерживал её на воде. Матрёна от этого ещё сильнее прониклась уважением к парню. В одну из ночей он сказал ей:

– Если вдруг папаша к тебе будет строг или несправедлив, ты мне скажи.

Матрёна взглянула на него и ничего не ответила, отвернулась молча. Что мог сделать тощий мальчишка против своего взрослого и сильного родителя? Даже если бы захотел, ничего бы не сделал, просто не смог бы ему противостоять.

У Матрёны перед глазами вновь возникла сцена на озере: бледная, покорная Настасья и огромные ручищи Якова Афанасьича на её груди. Матрёну передёрнуло всю от макушки до пят, тело покрылось мурашками. Она даже потрясла головой, чтобы прогнать навязчивое видение.

«Ох, Тихон! Ты ведь и сам-то родителя как огня боишься. Что же ты сможешь сделать-то?» – подумала она, но вслух лишь тихонько вздохнула.

Летняя жара постепенно сошла, и ночные свидания Тихона и Матрёны прекратились.

Матрёна старательно избегала встреч со свёкром, но иногда всё же пути их пересекались. И каждый раз в доме или на улице Яков Афанасьич как бы ненароком, невзначай касался её. То шутливо хлопал по плечу, когда она пробегала мимо с коромыслом, то ласково поглаживал по спине, когда она месила на кухне тесто, а один раз он ущипнул Матрёну за зад. Это случилось прямо за ужином, когда она подносила ему горшок с кислыми щами.

– Ай! Вы чего, Яков Афанасьич? – вскрикнула она, да так громко, что на крик обернулась даже наполовину глухая свекровь.

– Что стряслось? – спросила женщина, строго глядя на Матрёну.

– Ничего, Аннушка! Это я ногу молодой снохе случайно отдавил, – громче обычного пробасил Яков Афанасьич, чтоб жена услышала.

Матрёна открыла было рот, но свёкор так злобно взглянул на неё из-под кустистых бровей, что она отвернулась и покраснела. Поставив второй горшок щей перед Тихоном, она отвела взгляд в сторону, чтоб не видеть лица мужа.

– Не слишком-то проворная тебе жёнка досталась, Тишка! – воскликнул Яков Афанасьич и теперь уже нарочно шлёпнул Матрёну по заду. Матрёна сжала зубы и уже готова была развернуться и ударить наглого мужика по широкой морде, как тут внезапно Тихон вскочил со своего места и закричал:

– Ты, батя, Матрёну мою не трожь!

Голос его прозвучал по-ребячески звонко, он покраснел от волнения пуще прежнего и даже кулаки сжал для убедительности. Яков Афанасьич сплюнул в сторону, хмыкнул довольно и потрепал сына по плечу, как расшалившегося щенка.

– Никак мужаешь, парень? – насмешливо спросил он.

Тихон ничего не ответил и, не притронувшись к дымящимся щам, встал из-за стола и выбежал на улицу, хлопнув дверью.

– Ты, парень, расти, да с родителем палку-то не перегибай, а то ведь треснет тебе же по лбу! – грозно гаркнул мужчина вслед сыну.

Матрёна притаилась как мышь и наблюдала за Тихоном в маленькое кухонное оконце. Тихон взял топор и принялся яростно колоть дрова. Он колол огромные тюльки с таким остервенением, что щепки летели во все стороны. В эту самую минуту в груди Матрёны разлилось что-то тёплое, а губы девушки расплылись в улыбке.

Той же ночью Матрёна на цыпочках, чтоб никто не услышал, прокралась в комнату Тихона. Притворив за собой дверь, она прислушалась к мерному посапыванию, а потом позвала:

– Тиша! Тиша, проснись!

Сопение стихло, Тихон заворочался, а потом резко соскочил с кровати.

– Кто здесь? – испуганным шёпотом спросил он.

– Да я это, я! – торопливо ответила Матрёна и подошла к парню ближе.

– Матрёна, ты? Тебе чего? Случилось что?

Голос Тихона прозвучал сонно и взволнованно.

– Ничего, – ответила Матрёна, – поблагодарить тебя захотелось.

Тихон сначала удивлённо округлил глаза, а потом опустил их, будто высматривал что-то на полу.

– Чего меня благодарить-то? – смущённо буркнул он.

Матрёна взяла мальчишку за руку и слегка пожала её. Она не знала, что чувствует в это мгновение Тихон, но у неё по спине побежали мурашки, а в груди стало горячо.

– Ты хороший, Тиша. Знаешь, я рада, что судьба нас с тобою связала. Я ведь думала, что ты капризный, избалованный сопляк, но нет, ты, Тиша, настоящий мужчина.

Тихон ничего не ответил, тогда Матрёна снова пожала его влажную ладонь и тихонько, на цыпочках, вышла из комнаты. Поднимаясь в свою комнатушку, она вдруг остановилась на лестнице. Её насторожил странный шум, доносящийся из комнаты Настасьи.

– Вот полуночница! Опять, наверное, засиделась за своим вышиванием! Пойду-ка растормошу её! Спать пора!

Матрёна тихонько подкралась к двери и приоткрыла её. Просунув голову в образовавшуюся щель, она всмотрелась в темноту. Но то, что она там увидела, заставило её остолбенеть от ужаса…

Глава 3

Новая жертва свёкра

Заглянув в комнату Настасьи, Матрёна обмерла не то от удивления, не то от страха. Руки и ноги её задрожали, но сама она при этом не могла сдвинуться с места, словно намертво приросла к полу. Перед ней стоял Яков Афанасьич. Лицо его было мокрым от пота, лысина блестела в темноте. Тяжело дыша, он натягивал на себя портки. Увидев Матрёну, он грубо оттолкнул её в сторону и поспешно вышел из Настасьиной комнатушки.

Какое-то время Матрёна стояла и молчала, не в силах вымолвить ни слова. Гнетущая тишина легла на её плечи тяжким грузом.

– Настасья? – собравшись с духом, тихо позвала Матрёна.

Настасья не откликнулась. У Матрёны сдавило грудь от нехорошего предчувствия. Старшая невестка лежала на кровати бледная, как покойница, с задранной кверху ночнушкой. Матрёна устыдилась, увидев её обнажённые бёдра, отвернулась поспешно.

– Настасья! Настасьюшка! Что случилось? Он тебя снасильничал? Вот же Кощей! Старый козёл! – дрожащим голосом проговорила Матрёна.

Настасья повернулась на бок, прикрылась одеялом и прошептала:

– Вот тебе неймётся, Матрёна! Угомонишься ли ты? Не насильничал он… Сама я…

Матрёна округлила глаза, открыла рот от удивления.

– Как это сама?

Настасья обернулась к девушке, глаза её горели дикими огнями, щёки пылали, рыжие завитки у лица растрепались.

– Ой, а ты будто не знаешь ничего про то! Такая вся невинная, что овечка! – прошептала она и улыбнулась ехидно.

Улыбка Настасьи сверкнула в темноте как звериный оскал. Матрёна отпрянула, на душу её вновь лёг тяжёлый камень.

– Ты, Настасья, вечно загадками говоришь! Конечно, я не знаю ничего, но догадываюсь и хочу помочь тебе! – всхлипнула Матрёна.

– Да не нужна мне твоя помощь! – закричала Настасья. – Какой от тебя толк?

Она отбросила одеяло, вскочила с кровати и толкнула Матрёну в грудь.

– Ты здесь живёшь без году неделя! Ты ничегошеньки не знаешь, чего тут у нас творится! Сидишь себе в своей каморке, бед не знаешь! Вот и сиди, пока дают сидеть. Только знай, что и твоё спокойствие недолго продлится!

Лицо Настасьи скривилось, по щекам потекли крупные слёзы.

– Расскажи мне всё как есть! – воскликнула в ответ Матрёна.

Она схватила Настасью за руку, но та вытолкала её из своей комнаты. Перед тем как захлопнуть дверь, она прошипела ей в лицо:

– Чего рассказывать? Скоро и сама всё узнаешь!

Поднявшись к себе, Матрёна залезла в кровать и накрылась с головой одеялом. Несмотря на духоту, её знобило. Она лежала и тряслась, обхватив себя руками. В голове, точно дикие пчёлы, роились тяжёлые мысли.

– Что за чертовщина тут творится? – то и дело шептала Матрёна.

Лишь под утро взволнованную девушку сморил сон. Но едва она заснула, как в комнату к ней заглянула свекровь.

– Подымайся, Матрёшка! Работы сегодня много! Некогда разлёживаться.

Анна Петровна редко заглядывала к ней, а будить – совсем не будила. Матрёну, которая любила поспать, всегда будила Настасья – забегала к ней до зари и смеясь рассказывала что-нибудь забавное, случившееся с ней накануне. Непривычно было слышать с утра не Настасьин звонкий смех, а скрипучий голос свекрови. Матрёна вспомнила ночные события и тут же проснулась, сон как рукой сняло.

– Уже бегу, маменька! – крикнула она свекрови в ответ.

Соскочив с кровати, Матрёна быстро натянула на себя платье, заплела косы и спустилась в кухню. Свекровь уже вовсю хлопотала – растапливала печь, чтобы поставить туда пухлые ржаные караваи.

«Вот ведь кому не спится!» – подумала про себя девушка, споласкивая водой заспанные глаза.