Екатерина Шельм – Принцесса на мою голову (страница 54)
— Пусть идет, — махнул король рукой и маги отступили. Я побежала по коридорам, стремясь попасть на арену. Кругом толпились люди, и я сталкивалась с ними в поворотах, натыкалась на каменные углы и бежала, бежала и бежала вниз, пока не добралась до нижнего яруса.
Выход на арену был заполнен людьми — все толпились, желая посмотреть великую схватку.
— Прочь! Пропустите меня! — закричала я и ринулась в толпу. Но тут стояли обычные служащие арены, выбывшие из игры маги, и никто не обратил на меня внимания. Меня просто сдавило мощными спинами и плечами и швырнуло обратно. Кто-то закричал, получив ожоги, соприкоснувшись со мной, но я не на метр не приблизилась к выходу.
Я увидела как Августин на арене промчался мимо выхода, сметая вокруг себя песок, как камни полетели за ним следом, пытаясь настигнуть. Они сражались там, хотя никому из них это было не нужно!
Между мной и ними стояли сотни спин. Я выбежала из коридора и побежала к соседнему, выходу на арену, всего их было шесть, огромных каменных ворот, что вели туда, наружу, все они соединялись одним большим круглым коридором под трибунами.
Но и тут была толпа и все они яростно болели и кричали, не замечая, что сзади мечется какая-то девчонка. Я видела, как на арене Олав поднял породу, оттолкнулся от нее и взлетел в воздух и тут Августин заклятьем подсек его и заставил упасть и впечататься в землю. Но маг словно проскочил сквозь нее и скрылся в породе. Чтобы через несколько секунд вынырнуть левее и послать в Дантона огромную глыбу. Но Августин был слишком быстр. Камень промазал и врезался куда-то в ограждение арены. Стены вздрогнули, с потолка посыпался песок, а у меня замерло сердце. Олав проигрывал! Он проигрывал!
— Хватит с меня! Идиоты! С меня довольно!
Я выбежала в круговой коридор. Что делать? Куда бежать? Выходы заполнены людьми, мне не пробиться! Мне не…
Я — Лей Син! Я Лей СИН черт побери! А ну прочь с моего пути!
И я выпустила огонь. Тот самый, неукротимый, неистовый куда сильнее, чем я сама, тот, что всю мою жизнь пугал меня. Пламя хлынуло из меня как река, растекаясь и заполняя все пространство от пола и до потолка. Я раскинула руки и позволила ему течь по коридору, заполняя все внутри. Я видела, как оно алчно лижет каменные стены, как люди из коридора в ужасе бросаются к выходам.
Все, кто были внутри — сотни и сотни — побежали в единственное возможное место, где не было огня — прямо под свет солнца на песок арены, где Олав сражался с Августином.
Бой остановился. Арену заполнили испуганные люди и маги, а трибуны зашумели, не понимая что происходит. Огонь иссяк, я задыхалась от изнеможения и освобождения. Какая же она жаркая, моя магия! И как меня достали эти глупые мужчины, которые что-то там решают, пытаясь надавать друг другу тумаков!
Хватит с меня! Я уже все решила!
По опустевшим, почерневшим от огня коридорам я вышла следом за всеми на арену. Августин стоял в центре, недоуменно оглядываясь на королевскую ложу. Олав утирал кровь из рассеченной брови и тоже вертел головой.
Они увидели меня вместе. Я вздернула голову, как подобает принцессе Лей Син и, царственно ступая по песку, дошла до жениха.
— Ну хватит уже. Пожалуйста. — сказала я ему. Вокруг жались к стенам, боясь заходить в почерневшие коридоры люди и маги. — Если он сдастся, ты меня отпустишь? Пожалуйста!
Августин молчал. Он посмотрел на Олава и гнев перекосил его губы.
— С чего бы?
— Потому что я тебя прошу. Пожалуйста. Тебе ведь это ничего не стоит. Ты принц Ларкии, будь уже выше всего этого!
Не знаю, что его задело, но лицо Августина вытянулось. Он опустил глаза и глубоко вздохнул.
— Хорошо. Пусть сдается.
Я повернулась к Олаву.
— Сдавайся.
— Еще чего! — тот утер кровь и азартно усмехнулся. — Да я его размажу.
— Твой язык я прибью к воротам дворца, наглец! — зашипел Августин.
— Олав! Сдавайся, сейчас же. Если любишь меня, сдавайся. Так надо.
— Да он же просто врет тебе! Я сдамся и он вышвырнет меня из столицы!
— Делай как я говорю!
— Да почему?
— Потому что из нас двоих я умнее, дурень! — вспыхнула я.
Маг несколько секунд стоял, дрожа от ярости схватки, а потом сжал кулаки и опустился на одно колено.
— Сдаюсь перед вашим королевским великолепием, принц Августин. — заявил маг насмешливо.
Этого издевательского заявления слава Небесам не слышал никто кроме меня и Августина, а вот то, что маг опустился на одно колено, признавая победу соперника, видели все.
Глашатай махнул рукой, запели трубы.
— Победа его королевского высочества принца Августина! Слава Дантонам!
Взорвали фейерверки, на арену посыпались лепестки и золотые искры от магических шутих. Я подошла к Августину и взяла его за руку. Он поднял наши руки и помахал толпе. Принц, конечно же, победил. Как могло быть иначе.
Августин поднял руку и все затихли.
— Приз от победы в турнире я дарую Шестому Столпу. — звучно сообщил он акустика арены или его чары разнесли слова по воздуху. — Я признаю его таланты и мастерство. Он великий маг равный по силе Дантонам.
Все снова взорвались овациями, а на меня напала апатия. Мне стало так тяжело стоять, что вот-вот я бы просто рухнула в пыль.
— Ей плохо. — сказал Олав Августину. — Унеси ее отсюда, пока не грохнулась.
Августин еще несколько секунд махал рукой беснующейся черни, а потом подхватил меня на руки и, подняв чары воздуха, отнес в королевскую ложу. Подвел меня к королю и тот встал и похлопал сына и его избранницу по плечу.
— Тебя могли просто затоптать! — зашипел Августин яростно. — Совсем с ума сошла?! О чем ты только думала выходя одна из ложи?
— А ты мог просто не выходить на бой! Тебе ничего это не стоило, но ты же вышел! — не осталась я в долгу.
— Как и твой увалень! Он тоже мог сдаться!
— Но он дурак! А ты принц!
— Да, я принц. — зашипел Августин. — И далеко не дурак. И тем не менее… — тут он умолк и больше не добавил ничего.
Король Август снова старчески и устало махнул рукой. Идите мол уже. И Августин вывел меня из ложи.
Отмена королевской свадьбы была той еще головной болью. Но Августин слово свое сдержал. Объявил, что принцесса Лей Син выказала желание служить в ордене Хранителей мира он высочайшим монаршим соизволением позволяет ей это сделать.
Олава маг Боригар отправил из столицы в тот же день в Твердыню, чтобы больше не натворил дел.
Когда все было решено, я со странным онемением стала выбирать какие вещи запаковать служанкам. А что мне понадобится там, в Хранителях? Брать ли свои королевские наряды или черт с ними? А ковры? А самих служанок?
Отправляясь к Августину, я брала свиту из четырехсот человек и сорока обозов. А теперь что?
В ларкийском дворце мой гардероб занимал огромную комнату. Драгоценности, богатые пояса, платья, туфли, шарфы, меховые накидки на зимнее время. Куда теперь это все? Что-то подсказывало, что у Хранителей Мира не найдется для всего моего имущества места.
— Запакуйте мой тренировочный костюм и всю несгораемую ткань. Украшения я выберу сама. Несколько платьев и белье. Самые… удобные. — отдала я приказания.
Я вышла на балкон своих покоев, спустилась в королевский сад и пошла бродить. Не хотела видеть, как мои вещи пакуют обратно в обозы отправляют в Кано. Августину то мой гардероб был без надобности.
Маг Боригар сказал, что завтра утром мы отправимся порталом и я должна быть готова. Я царственно кивнула, хотя понятия не имела к чему именно я должна быть готова. Меня ждала совсем другая жизнь и я боялась.
На одной из дорожек я увидела Августина. Он стоял как всегда в белом статный, красивый и разглядывал со странным вниманием статую громрыси.
Я подошла к бывшему жениху.
— Доброго дня, Ваше Высочество.
Он посмотрел на меня и бросил:
— Привет.
После финала турнира мы с ним пар раз разговаривали и сначала только ругались, но даже в этой ругани было больше искренности чем в наших старых едких перепалках, а потом гнев утих и мы просто стали общаться. Вполне мирно.
— Созерцаешь величие своего рода? — я кивнула на громрысь.
— Всего лишь каменная подделка, — ответил Дантон все так же глядя на громрысь. — Когда через месяц взвоешь от тренировок и самодурства Боригара и захочешь попариться в наших купальнях, можешь не бежать сюда и не умолять взять тебя обратно. Меня тут уже не найдешь
— А где же ты будешь?
Жених повернулся и посмотрел на меня прямо. Впервые на его лице я видела не снисходительность и надменность человека, которому удается все. Он был решителен и сосредоточен.