Екатерина Шельм – Принцесса на мою голову (страница 53)

— Вот и хорошо. Значит, тебе ничего не угрожает. Спокойной ночи, сын.

— Спокойной ночи.

Я вышел из королевских покоев подошел к высокому окну. Ночной сад был тихим и темным. Кристалл жег мне карман, так что я достал его снова повертел, вглядываясь в отражения.

Он так и сидели обнявшись. Моя невеста и этот олух.

Что я по этому поводу чувствовал? Уж точно не умиление. В груди жгла злая досада.

«Ну давай! Давай, попытайся только соблазнить ее! Что же ты пришел к ней просто посидеть рядом?»

Но когда я пришел в свои покои, когда подождал битый час, эти двое просто сидели рядом.

И злоба уступила место еще более горькому чувству — зависти. Между ними было то, чего я к Санлине не испытывал. Я хотел бы раздеть ее и покувыркаться с красоткой каноанкой, но сидеть рядом всю ночь напролет? Да зачем бы это делать?

Я отложил проклятый кристалл и отвернулся. Если бы они занялись любовью, я бы и то понял, но это было выше моего понимания.

Слова отца впились в голову «ты ее задушишь». Вспомнился последний убийца, которого я задушил, в саду на глазах Санлины. Прекрасный прием, я освоил его в совершенстве. Умел применить и на людях и на зверях. Задушу Санлину?.. И что? Она в моей власти. Почему бы не повеселиться от души, а через три года с двумя наследниками трона с огненной стихией просто выбрать себе другую? Она сойдет с ума, кто скажет, что сумасшедшая не могла кинуться с башни?

Я поймал свое отражение в стекле окна. О чем я думаю? Убить ее? Но я же… я не хочу этого. Откуда эти мысли?

Да, я убивал. Врагов, соперников, недовольных. Власть требует быть жестким, и я всю жизнь учился быть достойным наследником, ведь других вариантов не было. Или я стану достойным фамилии или род прервется и какие-нибудь собственные дворяне организуют заговор и задушат меня шнурком в собственной постели.

«Прости что не хочу остаться» — сказала она мне сегодня в ложе.

Прости… такое простое искреннее слово. Прости…

Она могла бы сказать «Мне жаль» и я мог бы поверить, что она борется с чувствами ко мне. Что они есть. Но она сказала "прости", как будто все уже было решено. Заносчивая сука! Считает, что она решает тут что-то, когда ее папенька был счастлив сбагрить бесполезную дочь и за ее шкуру купить союз.

Я снова схватил проклятый кристалл и повернул его, чтобы на гранях проступило отражение.

Хранитель нежно целовал Санлину в макушку, а она хваталась маленькими белым руками за его мантию.

У меня от злобы даже уголок губ дернулся, хотя контролировать эмоции и жесты я учился с четырех лет. Да что в нем такого в этом олухе? Лучший маг? Я докажу кто тут лучший. Лучшая партия? Я ей предлагаю страну на блюдечке, а не служение в проклятом нищем ордене! Так почему он, а не я? Почему?!

На мне все еще был белоснежный жакет, в котором я сегодня выступал на арене и в петлице зачарованный магией, чтобы не увядал так и торчал цветок огненной лилии. Я с яростью вытащил его разорвал на мелкие кусочки.

— Хочешь быть Хранителем Мира? — яростно зашипел я, глядя на Санлину. Она плакала на груди своего идиота. — Хочешь бросить Августина Дантона за три дня до свадьбы и остаться с этим крестьянином? Да ты и правда помешалась!

Я не стал звать слуг и сам разделся, побросав одежду прямо на пол. Ничего, утром слуги придут и приберут. Вот еще заниматься такой ерундой!

Я лег в услужливо подогретую постель и подумал даже позвать какую-нибудь свою любовницу. Выместить гнев, получить разрядку, но желания отчего-то не было. Их было много — алкающих моего внимания женщин, и я брал их, отчего бы и нет. Дорогие куртизанки, дворянские дочки, сладкие, пылкие, опытные и невинные, сколько их тут перебывало, в моей постели? Как будто я считал.

Хотел ли я, чтобы Санлина Лей Син стала последней? Единственной? Моей женой?..

Нет.

Я тут же стал торговаться сам с собой. Но она знатная и союз с ее страной и огненная магия, а еще она красива и наверное горяча — уж это я научился определять в женщинах, в Лей Син был темперамент, это точно. А еще она воротит от меня нос и это стоит пресечь. Доказать и ей себе, что еще будет ползать у меня в ногах, умоляя о ласке, как все прочие ползают.

Я посмотрел на подоконник, на котором так и лежал кристалл. Яростно отдернул одеяло, встал снова, подошел и взял его в руки.

Проклятая парочка так и сидела, словно насмехаясь над моим любопытством.

— И что ты предлагаешь мне сделать? — прошипел я глядя на Санлину в отражении. — Проиграть?

Я снова поймал свое отражение в окне.

«Мне безразлично хорошим ты будешь человеком или плохим» — всплыли в голове слова отца.

А мне самому? В общем-то тоже. Я никогда не старался быть «хорошим». Достойным своего имени — да. Лучшим магом, умным политиком. Но хорошим человеком? Какая чушь!

Проигрывают слабаки и глупцы, это не мой путь. И пусть я задушу красивую каноанку, плевать мне!

И что они сидят там как парочка глупых влюбленных? Может этот Хранитель импотент? Эта мысль знатно меня повеселила.

Но я снова стоял и пялился в кристалл и мысли никак не хотели опустить голову. Почему не я? Почему со мной не может быть вот так? Так… нежно. Так по-настоящему?

У отца было пять жен и ни одну он не любил. У меня будет так же? Сначала Лей Син, потом другая? Я с трепетом услышал внутри какое-то недовольство. Я не хотел, чтобы было так, как у отца. Хотел чего-то другого. Может, чтобы была женщина с которой, я мог бы вот так просто сидеть рядом всю ночь напролет и целовать ее волосы. Чтобы она хотела от меня не только секса, власти, денег и защиты, но и меня самого. Меня! Августина. Просто… меня.

Я отложил кристалл и вернулся в постель. Чертова каноанка все-таки пробралась куда-то мне в голову, но не в сердце. Она не была той самой. Я чувствовал к ней тоже самое, что мои бесчисленные любовницы чувствовали ко мне — желание, страсть, жажду обладания. И это было безопасно по словам отца. Да, я могу ее удержать, заставить выйти за меня, родить мне детей. Задушить в ней то, что делает ее особенной.

Я глянул на свой камзол, валяющийся на ковре. Рядом растерзанный лежал цветок огненной лилии. Я закрыл глаза сжал виски. Что мне делать? Я не могу проиграть!

Но и выиграть не могу…

Эта мысль холодком коснулась тела. Я уже проиграл в этой схватке. Я проиграл. Сердце принцессы наверное могло бы достаться мне, вот только глупое и надменное, лишенное нежности, оно мне было не нужно, а когда там поселилось что-то настоящее, оно было уже не мое.

Его? Этого идиота Хранителя?

И я могу все у них забрать, разрушить эту их глупую любовь, доказать, что я, сын Дюжины, выше и лучше, заставить ее быть тут, при мне. А его убить на турнире. А что дальше? Ведь не только они проиграют, но и я сам. Проиграю что-то очень важное.

Я заснул и во сне снова был в Валанте. Мой дар сжимали, душили, жгли, а надо мной кружились огромные крылатые кошки. Я словно ребенок тянул к ним руки, но они были недоступны как солнце. И я топал ногами и гневался, кричал чтобы немедленно они спустились и были моими. Но они не спускались, и тогда я понял, что сам должен подняться к ним. Быть выше. Я тянулся и рос словно дерево, во сне я был на это способен. Выше, выше и выше, пока наконец одна из кошек не подлетела и не обнюхала меня, щекоча усами. И я засмеялся от счастья.

Глава 20. Я — Лей Син

*Санлина*

Утром меня снова отвезли на Арену в богатом паланкине. Августин снова ехал на своем коне, но был хмур и задумчив. Сегодня огненной лилии в петлице у него не было и я не знала хороший это знак или плохой.

Я готовилась к худшему, а еще решила, что это худшее ни за что не произойдет без моего участия. Не позволю я убить Олава на своих глазах. Не позволю и все тут!

Мы с королем Августом сидели в ложе Дантонов, пели трубы, герольд объявлял соревнующихся. Вчера король остановил поединки рано, так что сегодня и Олав и Августин уже дважды выходили на поле и оба показали себя могучими магами, не знающими пощады.

Толпа ликовала, а я сидела и набиралась смелости, чтобы сделать отчаянный, ужасный шаг — проявить неповиновение королевской семье. Что они со мной сотворят? Отрубят голову? Задушат? Отправят с позором обратно к отцу? Ни что из этого не было достаточно пугающей перспективой, чтобы просто сидеть в ложе и смотреть, как Олав убьет принца и потом его казнят. Или Августин убьет Олава — что в общем то было для меня совершенно одинаковым исходом. Олав — умрет. Олав! МОЙ ОЛАВ!

От нервов я вся вибрировала и король Август поглядывал на меня с интересом.

— Нервничаешь?

— Я не позволю его убить.

— А что ты можешь сделать? — с легким интересом спросил он.

— Не знаю. Но сделаю все, что смогу.

Наконец финал был решен. Олав победил ларкийского мага, а Августин последнего представителя Икарии мага воды. Трубы запели, обьявляя финальный поединок. Я встала со своей почетной скамеечки и ринулась к выходу из ложи.

— Сядь на место! — приказал мне король Август.

— Прочь с дороги! — рявкнула я его магам, которые преградили мне путь.

— Сядь на место глупая девчонка!

Но я уже не могла усмирить себя. Ужас, что Олав сейчас выйдет на песок арены и Августин задушит его на моих глазах, затмил все. Я дрожала как в лихорадке, и маги вокруг попятились. От меня шел жар. Задрожали чары, защищающие королевскую ложу.