Екатерина Шельм – Позднорожденные. Том 1 (страница 87)

— Это все бесполезно! — прошептала Софи. — Мы… мы никогда друг друга не поймем.

— Только потому, что ты не слушаешь! Ты упряма и нетерпима и…

— Я во всем виновата, значит? — Софи снова шмыгнула носом.

Джон прижался к ее лбу своим.

— Я не знаю. Я делаю для тебя все и этого все равно недостаточно! Я эльфийский принц, я не могу быть с тобой как смертный муж. Ведь я не смертный.

— А я не могу быть с тобой как эльфийская дева. Я не эльфийка, Джон! Н-нам… надо найти компромисс, — заикаясь пробормотала Софи.

— Для людей и эльфов нет компромиссов. — Твердо сказал Джон. — И для меня и тебя их так же нет. Так говорят законы моего народа. И я… я не могу нарушать их, хоть все и пророчат мне это с рождения. Прошлой ночью я нарушил свое слово. Я клялся, что не брошу взгляда в твои покои. Но я вошел, ночью, в тишине, словно вор… Я стоял у твоего ложа. Я смотрел на тебя спящую и… презирал себя. За мысли, что бродят, словно яд, в моей голове. Ведь я могу сделать тебя ханти, — зашептал Джон. — И часть меня желает этого. С твоей одежды снимут мою звезду. Ты не посмеешь носить венец. Ты будешь моей… я буду обладать тобой так, как захочу и когда захочу. — Руки Джона отчетливо задрожали, когда он медленно повел ими по плечам Софи. — Ты думаешь, что я — словно камень, лишен желаний? О, как ты ошибаешься… Я порочен в самой своей сути. Моя кровь отравлена, мое тело, слабое и жалкое, молит меня поддаться… Если я сделаю тебя ханти, тебе никто из моей свиты или друзей не скажут больше ни единого слова. Даже Нилан. Будешь говорить только со мной, тогда, когда я захочу быть с тобой. Я волен поступить так… Но я… я не могу этого сделать. Даже мысль об этом повергает меня в ужас.

— Почему? — сипло спросила Софи. Ее такие речи повергали в ужас ничуть не меньше Джона, но она должна была понять.

Джон сглотнул и отвел глаза.

— Потому что ты поклялся? — предположила Софи с болью.

— Нет. — Джон отрицательно замотал головой. — Потому что… не могу. Потому что это ты. Ты тронула мое сердце. Сколь бы порочен я не был, я не могу сделать тебя ханти. Не смогу.

— О!… — Софи хлюпнула носом. — Спасибо. Что ты все-таки не последний подлец. И чтобы ты понимал — я не хочу быть ханти. Даже думать забудь об этом! Никогда этого не будет. Это… ужасно! И я… я рада что ты это понимаешь, что я не такая, и что ты… не сделаешь со мной такого. — Софи кисло усмехнулась. — Это будет мне утешением в моих долгих одиноких годах в этом вашем Сиршаллене.

— Сиршаллен теперь и твой дом. Ты не сможешь вернуться в людской мир. Знаешь ли ты, что ждет тебя там? Мое имя вырвут из тебя раскаленными щипцами!

— Которое? — сквозь слезы усмехнулась Софи. — Джон? Или Линар?

Джон изумленно отстранился, посмотрел на нее и хмуро отвел взгляд.

— Кайране Мелана назвала его тебе…

— Да.

Софи взяла его лицо в руки сказала.

— Линар. — Она поглядела на него: на серые глаза, светлые волосы и сбившуюся в их возне рубашку, из ворота которой выглядывали ключицы. На них тоже белела пара шрамов. Софи нежно огладила его лицо. — Линар, — повторила она, словно примеряя имя на лицо, которое она привыкла считать лицом Джона. — Мне кажется тебе подходит.

— Имя изгоя. — Джон привычно нахмурился. — Джон — всегда один из многих.

— Но ты не один из многих.

— Тебе по душе это имя? — он скептично поглядел на нее.

— Вполне. А тебе нет?

— Не слишком.

— Я могу называть тебя Джоном, если хочешь. — Улыбнулась Софи. — Какое бы имя ты не назвал, я буду помнить тебя под этим именем, так ведь?

Джон улыбнулся. Тоже вспомнил, что она сказал ему это в садах Дош-Кала-Хар.

— Называй меня как хочешь, только прошу, не печалься. Если не хочешь ехать к владычице, я не стану заставлять тебя. Я хочу, чтобы ты была радостна и беззаботна. И если это возможно совместить, чтобы ты была рядом со мной. Если нет — отпущу тебя. В Сиршаллене есть смертные… как женщины так и мужчины. Ты найдешь себе супруга по сердцу, хоть выбор твой будет и не велик. Но прими решение сегодня. С каждый днем мне сложнее отпустить тебя. Еще немного, и я знаю, что уже не смогу. Не хочу принуждать тебя против твоей воли.

— Если я останусь… ты будешь со мной? Не как с ханти и не как с госпожой сердца, а просто со мной? Во всех смыслах? Мы будем вместе как… как люди?

Джон скорбно нахмурился.

— Я не смертный муж и не могу им быть.

— Я и не прошу тебя стать смертным. Я прошу… быть для меня… моим Джоном.

Он отрицательно покачал головой.

— Это против наших законов.

Софи с печальной улыбкой тяжело вздохнула.

— Хорошо. Я понимаю. Это ничего… наверное, так даже лучше. Ты сделай все как нужно. Если я уеду сейчас, наверное, пойдут разговоры, не хочу, чтобы у тебя были проблемы…

Джон посмотрел на нее, и Софи поняла, что он близок к тому, чтобы заплакать. Софи пораженно умолкла и тут же отвела глаза, словно увидела что-то слишком личное.

— Эм… — она с трудом заставила себя говорить, глядя только на свои ладони. — Я могу пока носить все эти платья с твоей звездой… А потом… потом когда станет удобно ты… как там у вас это делается? Уведомишь всех, что я больше не госпожа…

Джон отстранил ее и встал. Он отвернулся, тяжело дыша, и крепко сжал руки в кулаки.

— Я знал, что счастье мое будет не долгим, но… чтобы настолько! — с горьким смехом сказал он. — Солнце не зашло над Сиршалленом и десяти раз, а моя звезда уже тебе в тягость.

Софи мучительно сцепила руки в замок.

— Я могу носить ее, если тебе это нужно…

— Носить из жалости? — процедил Джон. Он обернулся и поглядел на нее хмуро и с отчетливой болью. — Сколько времени ты дашь мне? Месяц? Год? — он холодно сжал губы. — Пока ты носишь мою звезду, ни один мужчина в Сиршаллене, смертный или бессмертный, не посмеет тебя коснутся. А если посмеет, я отрублю ему руку.

Софи пораженно сглотнула. Она вспомнила, как Лейн в библиотеке отдернул ладонь.

— Ты… ты серьезно сейчас?

Джон молчал. По его лицу Софи поняла, что это была вовсе не метафора.

— У меня голова кругом, — сказала Софи. — Ладно, давай просто… Я не знаю, Джон! Ты распоряжаешься моей жизнью тут. Сделай все, как нужно. Скажи мне как поступить.

— Поступай так, как желает твое сердце. Я не распоряжаюсь твоей жизнью, я лишь сохранил ее. Это не значит, что я… твой хозяин.

— Я полагаю, что жить вместе нам… не стоит. Это… не слишком удобно.

— Я покину дом и не переступлю больше его порога, — отрезал Джон.

Софи пораженно вскинула брови.

— Нет! Ты что, это же твой дом!

Джон дернул плечом.

— Я никогда уже не буду в нем счастлив. После всего…

— Никогда-никогда-никогда! — вспылила Софи. — До чего же ты обожаешь это слово!

— Я говорю как есть! — взорвался Джон. — Все это будет лишь терзать меня воспоминаниями! — он взмахнул рукой, указывая на тахту.

— Я здесь всего неделю. Ты забудешь об этом…

— Нет! — отрезал Джон. — Я не забуду! Я — эльф, и моя память будет хранить каждый миг! Это вы забываете все, стоит лишь листьям пару раз опасть!

— Ну извини, что мы так устроены! — обиделась Софи. Она угрюмо спрятала лицо в ладонях. — Джон… почему мы мучаем друг друга? Зачем это все… Просто… давай сделаем вид, что ничего не было и все. Ничего и не было…

Джон хрипло усмехнулся.

— Я отдал тебе венец, я отдал тебе звезду и свое сердце, и так ты говоришь об этом? Ничего? Вот что это значило для тебя?!

— Перестань! Ты знаешь что это… это значило для меня очень многое. И я сейчас умереть готова от ужаса, что все так закончиться. Но… я ведь должна думать о будущем. Что со мной будет завтра или послезавтра, или через пять лет?

— Смертные! — прошипел Джон. — Почему будущее тебе важнее настоящего?!

— Потому что у меня его не вся вечность, Джон! — крикнула Софи. — Что я буду делать? Я буду жить рядом с тобой как… как кто? Как госпожа твоего сердца, которая умрет и состариться раньше, чем ты сможешь быть со мной? — Софи рассмеялась. — Что это за жизнь?!

— Лучшая, что ты можешь обрести рядом со мной. — Джон улыбнулся. — Прости меня. Я, как и всегда, веду себя недостойно. Пусть ты не хочешь быть моей госпожой, я волен считать тебя ею и относиться к тебе соответственно. И вместо почета я бросаю тебе обвинения. — Джон с силой потер лицо рукой. — Если бы ты была эльфийкой, то давно поняла, как я жалок. Как ужасно эгоистичен и требователен. Как… порочен. Нет… мое счастье не было недолгим. Десять рассветов — и то много для такого как я.

Софи чуть снова не расплакалась от досады, так скорбно Джон выглядел.