Екатерина Шельм – Позднорожденные. Том 1 (страница 51)

— О! — пискнул она. — Джон… а… а мы не можем отложить дарение венца ненадолго?

Джон нахмурился и посмотрел ей в глаза.

— Чего ты боишься? — спросил он.

— Я не боюсь! — отрицательно покачала головой Софи.

— Боишься. Я вижу это в твоих глазах.

Сердце Софи глухо заколотилось.

— Это все… слишком стремительно. Мы знакомы всего… сколько мы там знакомы…

— Но ведь сердце не считает дни и годы. — Джон улыбнулся вдруг с такой снисходительностью, словно вразумлял малое дитя.

Он взял руку Софи и прижал к своей груди.

— Ты уже здесь. И этого не изменить. — Сказал он тихо и проникновенно. — А я? Смог ли я коснуться твоего сердца? — Он потянулся рукой к груди Софи.

Она в панике вскочила и отпрянула прочь.

— Я… я… я так не могу! Это безумие! Джон, ты… ты с ума сошел. Ты… я не знаю, что ты затеял, но это уже ни в какие ворота не лезет!

— Софи! — Джон изумленно глядел на нее снизу вверх.

— Ты безумец! Что ты хочешь от меня? Я знаю тебя всего неделю. — Софи в панике принялась расхаживать по гостиной. — И ты эльф! Конечно, тебе легко признаваться мне тут в любви, я же буду рядом лет двадцать, потом я состарюсь и все. А мне нужно принять это решение на всю свою жизнь, Джон! У меня нет возможности потом все исправить, в другом столетии или тысячелетии!

Джон сидел и смотрел на нее, хлопая глазами.

— Я не понимаю… — Джон приложил ладонь ко лбу. — Я пугаю тебя?

— Ты ужасно меня пугаешь, Джон!

— Но чем?

Софи остановилась.

— Тем, что я влюблюсь в тебя, а ты просто поиграешь со мной, разлюбишь и женишься на какой-нибудь высокородной эльфийке.

— Почему ты думаешь о таком? Я же сказал, что в моем сердце — ты!

— Сегодня, а что насчет завтра?

— Это поразительно. Синай говорил мне, что люди, даром что их жизни так коротки, больше ценят завтрашний день, нежели сегодняшний. Я никогда не осознавал, насколько правдивы его слова. — Джон встал и снова взял ее руку. — Тебе безразлично, что в моем сердце сегодня, если ты не уверена, что завтра оно не изменится? Это так?

Софи сглотнула.

— П-пожалуй… наверное это так.

— Но ведь это же сущая глупость! — воскликнул Джон. — Нет ничего вечного, а искать вечную любовь — это словно ловить ветер! Неужели ты веришь, что чувства в сердце можно замуровать и сохранить как мошку в янтаре?

— Я не знаю… — всхлипнула Софи. — Но… наверное очень бы хотелось…

Джон выпустил ее руку и помотал головой, словно никак не мог утрясти в ней все мысли.

— Разве смертные мужчины заковывают сердце навеки? И никогда не меняют его биение?

— Да конечно нет! — Софи схватилась за голову. — Они меняют девчонок, а когда женятся, изменяют или разводятся. Да что там, некоторые живут втроем или вообще не с женщинами! Никто не может дать никаких гарантий. Никому и никогда!

— Но ты хочешь, чтобы я дал.

Софи осеклась. Она прошлась по гостиной туда и сюда, нервно покусывая ногти.

— Я… да, я хотела бы… даже если бы ты соврал, я все равно хотела бы. — Софи без сил опустилась на тахту.

Джон подошел и опустился на колени перед ней. Он взял ее руку и приложил к ее груди, там где колотилось сердце.

— Просто скажи, что ты чувствуешь. Найди слова. Сегодня, сейчас, в эту минуту… что в твоем сердце?

Софи чувствовала, как сердце бьется в ее в груди, грохочет пульсом в голове. Джон стоял перед ней и смотрел красивыми серыми глазами. Его синяк на скуле еще не до конца сошел, вокруг лица в беспорядке разметались светлые прядки.

— Я влюблена в тебя. Без памяти. И мне страшно. — сказала Софи.

Она уткнулась в ладони и расплакалась.

Джон сел рядом, обнял и прижал ее к себе. Софи сладко расплакалась, уткнувшись ему в плечо. Джон мягко гладил ее по голове и несколько раз нежно поцеловал в лоб.

— Мне никогда не постичь, почему ты плачешь, когда мне хочется радоваться, — прошептал он.

— Нечему тут радоваться! — хлюпнула носом Софи.

Джон рассмеялся.

— Мое сердце полно радостью и счастьем. Мне кажется… я мог бы взлететь. Мог бы сыграть тебе прекраснейшую из баллад, мог бы устелить твой путь луговыми цветами… Но я не умею играть, и у меня нет цветов. И все же я знаю, что мог бы…

— Получается ты трепло, — буркнула Софи.

— Кто?

— Ну, тот, кто только болтать горазд.

Джон придушено рассмеялся ей в волосы.

— Ты как еж выпускаешь иголки, стоит только сказать тебе что-то красивое. Почему?

— Я не знаю. — Вздохнула Софи. — Меня не слишком баловали красивыми словами.

— Я стану баловать тебя ими. Мою прекрасную Софи. — Джон снова мягко поцеловал ее в лоб.

Софи сладко зажмурилась. Ей было страшно поверить. Страшно поверить в эту прекрасную сказку. Что вот она влюбилась в Джона, а он влюбился в нее. Эльфийский принц признался ей, простой девушке, в чувствах. Разве это может быть? Это ведь бывает только в сказках.

Как только она думала о будущем, холод сковывал все внутри. Она не могла быть с ним, они не могли быть вместе. И время… сколько у них времени? Как быстро оно пролетит? И дети? Она не сможет иметь от Джона детей, Нилан сказал, что это невозможно. Так стоит ли начинать все это?..

А через мгновение она открывала глаза и видела подбородок Джона, его шею и ворот его белой рубашки, надетой под серый жакет. Она чувствовала его тепло и крепкие объятия, искры танцевали на коже, когда он нежно целовал ее лоб. Она была так счастлива здесь и сейчас в его объятиях. Может быть он был прав? Тысячу раз прав. Что такое вечность по сравнению с этой минутой, когда сердце Джона стучит рядом с ее сердцем?

Они сидели, обнявшись, Софи потеряла счет времени. Потом раздался звук открывающейся двери, и Софи тут же стыдливо отпрянула от Джона.

Вошел Финар, держа на одной руке деревянный поднос, на котором стояло керамическое блюдо. Он прошел в столовую, не бросив даже взгляда в их сторону.

— Ужин, — сказал Джон с нежной и глупой улыбкой, глядя на нее.

— Я умоюсь.

Джон кивнул. Он с мечтательной улыбкой смотрел, как она встает, подбирает лоскуты ткани, отрезанные от платья, и заправляет за ухо прядку.

— Перестань так смотреть! — фыркнула Софи.

— Ты просишь невозможного, — расплылся в улыбке Джон.

Софи ушла к себе, бросила ткань в мусорную корзину в ванной, умылась и переплела косу.

Ох, что же такое? Она тут второй день, а уже призналась Джону, что влюблена в него. И он тоже хорош. О чем он только думает?!

Софи пошла в столовую. Курица удалась. Посыпанная зеленью, она источала умопомрачительный аромат.

Но сервирован стол снова был на одного. Джон сидел за столом с чашкой чая, увидев ее, он галантно встал.

— Надеюсь, ты голодна? Финар сказал, что ты помогала готовить, и лавры столько же твои, сколь и его.