Екатерина Шельм – Позднорожденные. Том 1 (страница 36)

— Так я не первая, кого ты украл?

— Первая из дев. — Сказал Джон и тут же совершенно изобличительно покраснел. — Я хотел сказать… я не имел в виду…

— Ты украл меня не потому что я дева, да-да, можешь не напоминать. — Софи улыбнулась и поняла, что улыбка эта была неискренняя.

Слышать в сотый раз, что для Джона она, как девушка, не интересна — было неприятно.

— А тех ты зачем крал? — Софи вдруг развеселилась, представив как Джон, подкравшись сзади, накидывает на здорового мужика мешок и пытается его утащить, словно герой мультфильма.

— Я не крал их. — Джон нахмурился. — Один приехал добровольно. Второго, как и тебя, я хотел спасти от неминуемой гибели. Он так же был добр ко мне и к другим эльфам.

— Дай угадаю, это он тот, что мертв? — предположила Софи.

Джон кивнул.

— Я смотрю с людьми, которые добры к эльфам, происходят прелюбопытные события, да? — Софи фыркнула и доела свое жаркое. — Очень вкусно. Передай Финару мою благодарность.

— Ты сама можешь поблагодарить его.

— Он не хочет со мной разговаривать, Джон. Это же очевидно.

— Он будет с тобой разговаривать. — Отрезал Джон, и в его голосе зазвучала сталь. — За пределами этого дома ты ханти для твоей же безопасности. Но здесь ты моя гостья. И я не позволю Финару унижать тебя.

— Ты уже унижаешь меня. — Вздохнула Софи и встала, собираясь убрать тарелку.

Джон моргнул.

— Я не понимаю… снова, как и прежде.

— Не нужно заставлять людей… Тьфу ты! То есть эльфов, разговаривать со мной, если они этого не хотят. Это унизительно. Я не хочу, чтобы со мной разговаривали по твоему приказу, через силу. Мне это не нужно. Если он захочет, то однажды может… сам заговорит. А пока я не хочу, чтобы ты ему приказывал, ясно?

Джон изумленно смотрел на нее.

— Но его молчание… разве оно не оскорбительно для тебя? Ты же не ханти, ты — благородная дева с чистым сердцем. Ты добра не меньше, чем лучшие из моего народа. И ты не соглашалась стать ханти, навлекая на свою семью позор. Почему ты готова терпеть унижения, если я могу тебя от них избавить?

— Если ты и можешь меня избавить от унижений, то просто относись ко мне как к другу. Или как к деве… Хотя постой, я не знаю как вы относитесь к девам, так что остерегусь. Лучше как к другу. И если один твой друг не разговаривает с другим — ты что, станешь ему приказывать? Думаю, нет.

Джон растеряно посмотрел в пространство.

— Пожалуй, в твоих словах есть истина. Я не думал об этом в таком ключе.

— Значит, договорились.

— Я не стану приказывать Финару… и прочим так же не стану. И я буду сам относится к тебе как… как к другу. — Последнее слово далось ему с явным трудом. — Признаться, никогда еще у меня не было смертного друга.

— А как же те, которых ты привез?

Джон помрачнел.

— Я уже говорил, они не хотели бы преломить со мной хлеб.

Софи поставила тарелку на сервант. Раковины тут не было, и чтобы помыть ее, нужно было иди на кухню.

— Джон… — Софи тревожно посмотрела на него. — Ты прав. Я ничего о тебе не знаю. И ты ничего не рассказываешь. Одни какие-то смутные намеки. Но знаешь… даже если я узнаю, чтобы остаться в живых, я должна буду жить тут, ведь так?

Джон медленно кивнул.

— Я тогда… наверное не желаю знать. Это малодушно, я знаю, но… я не хочу знать.

Джон, казалось, обрадовался.

— Это мудрое решение, и я не считаю его малодушным для тебя. Ты ведь дева, вопросы народов не должны тебя волновать.

Софи очень постаралась не уронить челюсть.

— Что, прости?

— Ты — дева. Твои мысли пусть заняты будут прекрасным и мирным, а я постараюсь сделать твои дни беззаботными и счастливыми. — Джон заговорил вдруг так вдохновенно, что Софи явственно увидела, что он еще очень-очень юный. — Ты ни в чем не будешь знать нужды, твоя жизнь будет течь как Великая река, без порогов и волнений. Как и полагается хрупкой деве. Девы не знают конфликтов и войн, они и не должны этого знать. Девы приносят в мир гармонию, красоту, музыку и саму жизнь. Распри между народами, политические интриги, битвы, где льется кровь и скрещиваются клинки — не удел дев. Зачем туманить разум и сердце, что распускается как цветок лишь в покое и неведении? Я огражу тебя от этого настолько, насколько смогу, клянусь.

Софи сглотнула, прежде чем заговорить.

— То есть… девы могут только бренчать на лютне и рожать детей? — уточнила она.

Джон смотрел на нее, и по его лицу Софи поняла, что иронии он не понял. Однако насторожился, глядя на ее лицо. Он умолк. Софи прекрасно видела, что он хотел ответить простое «Да», но молчал только потому, что чувствовал ее гнев.

Софи повернулась, взяла тарелку и вышла из столовой.

На кухне она поставила ее в раковину так громко, что в тихом доме Джона это прозвучало как взрыв петарды. Софи прошагала кладовку, комнату с оружием и с музыкальными инструментами и вошла к себе.

Очень хотелось захлопнуть за собой дверь, но двери не было.

Софи в ярости огляделась вокруг. Да как же он!..

Она просто рухнула на постель, накрыла лицо подушкой и завизжала в нее от ярости.

Да как он смеет! Ну как он смеет!! Мало того, что она — пустое место, потому что не эльф, теперь она еще и второсортщина, потому что девчонка?!

Софи перевернулась на живот, и в ярости заколотила руками и ногами по волчьей шкуре.

«Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!» — мысленно проклинала она и Джона, и всех эльфов вместе взятых.

Выплеснув гнев, Софи без сил раскинулась на спине.

«Вот Софи, хотела побывать в Сиршаллене, наслаждайся». — Мысленно поздравила она себя.

На пороге комнаты возник Джон. Софи отвернулась в другую сторону и сжалась в комочек на постели. Вот уж что, а рыдать она больше не станет! Не станет.

Губы ее предательски задрожали.

Джон прошел по комнате, под его весом прогнулся матрас.

— Софи… — она почувствовала мягкое прикосновение к плечу и замерла. Не повернулась.

Джон убрал руку.

— Мои слова так часто причиняют тебе боль, что лучше мне и вовсе молчать.

— Мне тогда не с кем будет разговаривать. — Прошептала Софи, и от правдивого ужаса этой мысли слезы все-таки выступили на глазах. Софи всхлипнула.

— Прошу… — Джон с мукой выдохнул. — Твои слезы ранят меня.

— Почему? — Софи очень старалась не реветь, но обида была сильнее нее.

— Я не знаю… — прошептал Джон, и в его голосе Софи даже почудился страх.

Она перевернулась на другой бок и взяла его руку. Софи сжала ее обеими руками и прижалась щекой. Джон смотрел на нее, и лицо его было полно сострадания и искренней муки.

— Мне страшно, Джон. Мне так страшно… — прошептала Софи, глотая слезы.

Джон высвободил свою руку, и Софи на мгновение испугалась, что она снова позволила себе неслыханную дерзость, или что он просто встанет и уйдет, потому что утешать смертных дев — не дело Шахране.

Но Джон нежно, едва касаясь, вытер ее слезы и погладил по щеке.

— Я защищу тебя. — Прошептал он. — Я поклялся…

— От смерти защитишь? — Истерически всхлипнула Софи.

— Разве не этого ты боишься?