Екатерина Шелеметьева – Лисий след на снегу (страница 29)

Стриженов молча смотрел на Лису, не зная, что сказать или сделать. В виски с рокотом стучала кровь.

— Нам нужно ехать, — наконец произнес он, — нужно вернуться в Рейкьявик, закончить это дело и возвращаться домой. Тебя ждет семья: муж, дети…

Лиса кивнула.

— Не принимай мои слова близко к сердцу, — сказала она, снова превращаясь в знакомую и привычную Лису. — Как думаешь, успею принять душ? Доктор сказал, здесь есть ванная.

Глава 20

У всех на виду

Пока Лиса принимала душ, Дмитрию перезвонила Наталья Пчелинцева. На свою беду, Стриженов сказал журналистке, что нашел Лису, и потом долго отвечал на ее вопросы, выслушивал причитания, восторженные и удивленные возгласы.

— Наталья, — резко перебил журналист, — мне нужна от вас кое-какая информация. Все, что вы сможете найти в Интернете и местных СМИ. Вы лучше меня разбираетесь в островной прессе и к тому же читаете на исландском. Поможете?

— С радостью. Что вас интересует? — оживилась журналистка.

Дмитрий хмыкнул и сообщил ей, что нужно искать.

— Это имеет какое-то отношение к делу Бьянки и исчезновению Алисы? — неуверенно переспросила Наталья.

— Да, по сути, только это и имеет отношение. Все остальное лишь стечение обстоятельств. — И, не вдаваясь в дальнейшие подробности, Стриженов отсоединился.

Теперь ему нужно было раздобыть для них с Лисой машину, чтобы отправиться в длинное путешествие до Рейкьявика.

Беда была в том, что за машиной Стриженова гарантированно следили, и стоило журналисту вернуться в хостел или попросить кого-то пригнать автомобиль к больнице, как преступник возьмет след. А обнаружив, что Стриженов отыскал Лису, что она жива и вполне здорова, Дарри постарается избавиться от обоих свидетелей. Впрочем, Стриженов серьезно опасался, что Дарри не главная их проблема. Размышляя так, журналист смотрел в окно на кружащиеся снежинки и барабанил пальцами по подоконнику.

Городок, где они находились, был крошечным, здесь не было своего пункта проката автомобилей, а значит, сменить машину не представлялось возможным. Пока Стриженов искал варианты, в палату заглянул врач. Дмитрий воспользовался моментом и снова расспросил доктора о событиях пятнадцатилетней давности. Ничего особенного он не узнал, но доктор смог вспомнить кое-какие мелочи и детали почти о каждом мальчишке, жившем в этих местах в те годы. Эти мелочи, словно увеличительное стекло, помогли Стриженову отчетливее разглядеть настоящую картину преступления.

Пока они разговаривали, из душа вышла Лиса. В белом банном халате, окутанная облаком пара и ароматами косметических средств, она поразила Дмитрия своей нежностью, уязвимостью и красотой. Ни острые торчащие скулы, ни темные круги под глазами, ни бледность не портили ее образа. Несколько секунд Дмитрий рассматривал подругу, потом резко встал и поспешил выйти из палаты, оставив врача наедине с пациенткой.

Стоя в коридоре, журналист напомнил себе, что Лиса замужем и у нее трое детей. Напомнил, что они знакомы полжизни, что давно расстались, и сейчас не время для романтических чувств и желаний. Нужно выбраться из этой проклятой страны, доставить Лису домой, а там уже решать все остальные проблемы.

Журналист кивал собственным мыслям и одновременно вспоминал, как года полтора назад они с Лисой возвращались в одном такси из пафосного московского ресторана. Было поздно, в городе бушевали осенние ветры, поднимая с мостовых охапки цветастых листьев. Лиса и Стриженов много выпили, вспомнили общую юность, им было весело и легко в компании друг друга. И тогда на заднем сиденье такси Стриженов притянул к себе Лису и поцеловал в губы. Давно он не чувствовал себя таким счастливым, как в ту минуту. Давно не совершал таких простых, прекрасных и недопустимых глупостей.

Наутро он почти забыл об этой выходке, запретил себе думать об этом. Но сейчас, посреди больничного коридора, в маленьком городке, в тысячах километров от дома в памяти отчетливо всплыли воспоминания об алых горячих губах, умопомрачительном запахе духов Dolce & Gabbana. О том, как ее тонкие нежные пальцы ерошили волосы у него на затылке, как тогда он отдал бы все на свете, чтобы они ехали бесконечно долго.

Стриженов мотнул головой, отгоняя неуместное воспоминание. И тут же нос к носу столкнулся с врачом, вышедшим из палаты Лисы. Врач смерил Стриженова оценивающим взглядом и едва заметно покачал головой. Осуждающе покачал, как показалось журналисту. Дмитрий смутился, словно доктор заглянул в его мысли. Покраснел, как мальчишка, и, чтобы скрыть это, резко отвернулся к окну. За окном сквозь снежную завесу он разглядел сгорбленную фигуру Вильмара. Старик быстро шагал в сторону больницы, намереваясь, по всей видимости, навестить Лису.

Чуть позже мрачный пожилой исландец смущенно улыбался, протягивая руку рыжей Лисе. Когда Дмитрий рассказал ей, что Вильмар вывез их с перевала и доставил в больницу, Алиса подошла к старику и, не говоря ни слова, порывисто его обняла.

— Вы спасли мне жизнь, — очень серьезно сказала женщина по-немецки и, обернувшись к Стриженову, добавила по-русски: — Вы оба.

После таких слов Вильмар был полностью во власти Лисы, и Дмитрий решил воспользоваться этим обстоятельством. Он попросил старика забрать возле хостела арендованный «рено-дастер» и пригнать его к зданию больницы. Конечно, это было рискованно. За машиной, скорее всего, проследят, даже если за рулем будет исландец, но другого варианта Стриженов не нашел.

Вильмар сразу же согласился и почти бегом бросился за машиной журналиста. Лиса тем временем собрала свои вещи, причесалась, слегка накрасилась и налила себе еще кофе. Чтобы не смотреть на нее, Стриженов с головой ушел в изучение статей, присланных исландской журналисткой. Девушка быстро нашла материалы на нужную тему и переправила их Стриженову.

Честно говоря, ничего принципиально нового в текстах не было. Тем не менее материалы статей косвенно подтверждали версию журналиста. И чем больше Дмитрий размышлял над этой историей, тем больше убеждался, что все в ней совсем не так, как казалось на первый взгляд.

Было около девяти утра, когда Лиса и Стриженов тепло попрощались с врачом маленькой городской больницы, с хмурой статной медсестрой Гудрун и со стариком Вильмаром. Потом Стриженов подогнал автомобиль к самому входу, помог Лисе забраться на пассажирское сиденье и выехал в Рейкьявик.

Погода в этой части страны стояла ясная и безветренная, на небе светило солнце, ветер и снег стихли. Но Дмитрий отчетливо ощущал, что все это лишь короткая передышка, затишье перед бурей, и все самое страшное еще впереди. Журналист смотрел на дорогу и отчаянно пытался придумать, что делать дальше. Кому можно довериться в Исландии, кого попросить о помощи? А может, вообще оставить расследование, дождаться самолета и улететь в Россию? В конце концов, свое дело Стриженов завершил, он нашел Лису и теперь должен доставить ее домой. А что до правосудия и справедливости, то он уже слишком матерый журналист, чтобы верить в такую чушь.

Лиса, словно прочитав мысли друга, строго посмотрела на него и покачала головой.

— Если ты думаешь, что я все брошу и улечу, ты меня не знаешь, — сказала она. — Я хочу обезвредить этого человека. Хочу, чтобы Дарри сел в тюрьму. По-жиз-нен-но.

Последнее слово она отчеканила по слогам, и в глазах ее сверкнул злой огонь.

— Дело не в Дарри, — Стриженов вновь уперся взглядом в дорогу, — то, во что ты влезла, намного больше, масштабнее и страшнее. Дарри — вершина айсберга, я бы даже сказал вершинка.

Некоторое время Алиса молчала, глядя на дорогу, белые поля и скалы, потом спокойно попросила:

— Расскажи мне. Я хочу знать, что происходит. Куда я влезла и чего не увидела?

— Не увидела не только ты. Не увидел никто. Это был прекрасный, я бы сказал, грандиозный спектакль для целой страны. И премьера удалась. Исландцы, раскрыв рот от удивления и ужаса, наблюдали за поисками девушки, за похоронами, судом. И никто не догадался, что на самом деле Бьянка стала случайным свидетелем и случайной жертвой.

Алиса широко распахнула глаза:

— Случайной жертвой? Свидетелем? Чего? Не понимаю. Расскажешь?

Стриженов искоса взглянул на Лису. Щеки у нее пылали, глаза опасно поблескивали, руками она обхватила себя за плечи и сжимала так, что на коже наверняка появятся синяки.

«Бедная, бедная Лисичка, — подумал журналист, — сколько понадобится времени, чтобы ты пережила и забыла весь этот кошмар: снежные поля, заброшенный дом, метель, погоню и глаза убийцы?»

Он молчал, и Лиса продолжила уговаривать:

— Стриж, расскажи. Я должна знать. Иначе я тоже буду «случайной жертвой». А так я не хочу, я не жертва, Дима. Слышишь?! Я не жертва!

— Да. — Он еще немного помолчал. — Я расскажу. Но не все из сказанного я могу доказать. Кое-что просто домыслы. Впрочем, нам долго ехать и нужно же о чем-то говорить, так что слушай.

Думаю, все началось очень давно. Где-то пятнадцать лет назад на восточном побережье Исландии, здесь, — он обвел рукой окрестности, — в шестистах километрах от столицы познакомились двое мальчишек — Дарри и Рагнар. Один из них был местным, другой приезжал сюда на каникулы в гости к родственникам.

Столичного подростка Рагнара не спешили принимать в свою компанию местные дети. И он нашел себе друга в лице странноватого и немного замкнутого Дарри Бьорнсона, у которого до Рагнара вообще не было друзей. А тут все совпало, и два аутсайдера стали, как говорят, неразлейвода. Они встречались каждый год, весело проводили время вместе, пока однажды летом в их дружбу не вклинилась местная красавица — Хильдер. Думаю, Дарри был влюблен в девушку, но она не отвечала ему взаимностью. Ей нравился Рагнар. Однажды он позвал Хильдер купаться среди ночи. Она пошла, не раздумывая, на берегу разделась и вошла в воду. И вот тогда юноша просто ушел, а навстречу девушке вышел Дарри.