Екатерина Шелеметьева – Лисий след на снегу (страница 23)

Когда узнала, кто признался ей в причастности к преступлению? Не потому ли она не пошла в полицию? И не этот ли человек идет сейчас по следам Дмитрия Стриженова? Ведь Дмитрий говорил ему, что собирается поехать на перевал. Сам упомянул дело Бьянки, намекнул, что исчезновение журналистки связано с тем давним расследованием, и горделиво сообщил, что любит копаться в старых делах.

Стриженов вошел в гостиную и побарабанил пальцами по столу. Что ж, новая информация существенно меняла дело. Во-первых, теперь становилось понятно, кто может идти по следу, во-вторых, стоило учитывать, что преследователь — полицейский и опытный стрелок. Оторваться от него могло быть сложнее, чем предполагал Дмитрий. Но, как бы там ни было, главная задача осталась неизменной, Дмитрий должен был найти Лису.

Журналист подошел к окну, окинул внимательным взглядом улицу. В окнах двух домов напротив почти одновременно зажегся свет. Городок просыпался и оживал. По улице проехал первый автомобиль, и все снова стихло. Однако сколько Стриженов ни вглядывался в тени и закоулки, слежки он не замечал.

Дмитрий подхватил рюкзак, сложил туда карту и другие необходимые вещи. Накинул на плечи куртку Кетиля, которую одолжил вчера, поглубже натянул капюшон, вышел на улицу и свернул за угол дома. Там, вдали от чужих глаз, его дожидался Вильмар. Старик уже погрузил снегоход в свой пикап и приготовился ехать на перевал. Он бросил на Стриженова равнодушный взгляд и жестом показал на кабину: садись, мол, поехали.

Еще вчера Кетиль сообщил Дмитрию, что Вильмар — пожилой исландский охотник, практически не говорит по-английски и сильно недолюбливает туристов. Перевел он и то, что сосед считает блажью устраивать съемки в горах. В отличие от простодушного и легкомысленного Кетиля старый охотник знал, как опасен перевал. Но Дмитрия мало беспокоили мысли и сомнения Вильмара, а их вынужденное молчание только облегчало задачу. Меньше всего Стриженов хотел сейчас с кем-нибудь разговаривать.

Он молча сидел на месте пассажира, поглядывал в боковое зеркало, опасаясь, как бы за ними не увязался черный «спортейдж», и размышлял о том, могла ли Лиса продержаться неделю в охотничьей сторожке и почему она не попыталась выйти на трассу, поймать попутку и вернуться в Рейкьявик? Боялась, что полицейский найдет ее? Это вполне вероятно. Но какой у нее был выход?

Глава 16

Дом под горой

Солнце поднималось над горной грядой и заливало золотым светом долину. Ветер ослаб, снег перестал идти, и только у самой вершины перевала Эхси клубилась довольно плотная туманная завеса.

Не доехав до этой преграды метров пятьсот, Вильмар остановил машину, вышел, ловко переместив из кузова на землю снегоход, и выжидающе посмотрел на Дмитрия. Стриженов кивнул ему твердо и уверенно: мол, спасибо, все в порядке, дальше я сам. Вытащил из рюкзака стопку наличности, протянул.

Старик спрятал деньги, криво усмехнулся, бросил несколько фраз по-исландски, показывая, как управлять транспортом. Потом махнул Дмитрию на прощание и уехал.

Стриженов проводил его долгим задумчивым взглядом. Алчный, ворчливый старикан почему-то нравился Стриженову, казалось, впервые в Исландии он встретил человека, чей характер и взгляды были ему понятны и по-своему даже близки.

Оставшись один, Дмитрий убедился, что на трассе нет ни души, сверился с потрепанной бумажной картой и медленно, привыкая на ходу к снегу и ветру, поехал по бугристому заснеженному полю.

Очень скоро от кристальной белизны снега у Дмитрия заболели глаза, ориентироваться в пространстве удавалось с большим трудом. И вероятно, он все же сбился с курса, потому что на поиски дома, точкой отмеченного на карте примерно в трех километрах от трассы, ушло минут сорок.

Но когда на склоне горы Дмитрий заметил полуразвалившееся деревянное сооружение, занесенное снегом и сильно покосившееся, сердце громко застучало в груди, то ли от страха, то ли от радости.

Стриженов подъехал, слез со снегохода и некоторое время молча рассматривал постройку. Это был традиционный почти треугольный дом, глубоко посаженный в землю и утепленный дерном. В таких постройках столетия назад жили исландцы. Сейчас дерновые дома строили по большей части для развлечения туристов, чтобы показать им быт викингов.

Впрочем, этот дом явно строили давно и совсем не для развлечения. Здесь, в горах, вдалеке от дорог и населенных пунктов, в доме могли зимовать пастухи или охотники, а в холодные зимние ночи еще и скот. Конечно, постройка давно пустовала. Дмитрий понял это с первого взгляда. Окна дома были заколочены, дверь криво висела на одной петле, плохо прикрывая внутренности помещения, а вокруг лежал болезненно-белый, нетронутый, непримятый снег. Не похоже, чтобы здесь был кто-то живой.

Дмитрий стоял в трех-четырех метрах от прогнившего и просевшего фасада и не мог сделать ни шагу. Неужели все его выводы, все поиски, все было ошибкой? Неужели Лисы никогда не было в этом доме? Неужели Лисы больше нет?!

Стриженов закрыл глаза и замер, дожидаясь, пока волна отчаяния, злости и бессилия схлынет, и он снова сможет двигаться, думать, дышать. Он так долго стоял перед домом без движения, что от холода заломило пальцы. Стриженов потер ноющие руки, стряхнул с себя оцепенение и с осторожностью подошел к дому, опасаясь, как бы он не рухнул от его шагов. С трудом при открыл рассохшуюся деревянную дверь, вошел.

Внутри постройки было сумрачно, но не темно. Сквозь щели в деревянных досках, закрывавших окна, и приоткрытую дверь, сочился тусклый свет. А одно окно, выходящее на крутой горный склон, было заколочено не полностью, небольшой кусок доски был отломан. Стриженов подождал, пока его глаза, ослепленные солнцем и снегом, привыкнут к сумраку, и огляделся.

Стекла в окнах были почти целые, только в одном месте окно пересекала длинная изогнутая трещина. Хорошо сохранились стены и крыша. Пожалуй, лет двадцать-тридцать назад этот дом можно было бы назвать уютным. Тогда его стены были обиты широкими досками и покрашены в белый цвет, правда, сейчас краска почти полностью облупилась и слезла. На окнах кое-где еще угадывались полуистлевшие занавески, а мебель — деревянная кровать в углу, стол и стул — выглядели хоть и старыми, но достаточно крепкими.

Дмитрий медленно обошел все помещения по кругу. Комната, кухня со старой закопченной печью, кладовая или сени для скота, где не было пола, только утоптанная земля. Никаких следов, что в доме кто-то был в последние несколько лет. Стриженов присел на старый стул, глухо под ним заскрипевший, и глубоко задумался.

Если Лиса инсценировала аварию и свою гибель, пойти она могла только сюда. Другого жилья не было в радиусе десятков километров. Это ближайшее к трассе место, где можно спрятаться от преследователя и переждать опасность. Но что, если, проведя здесь несколько часов, она отправилась куда-то еще? Дом явно не подходил для ночевки и проживания.

«Логичнее всего в Алисиной ситуации было затаиться на несколько часов, потом выйти на дорогу, дождаться полиции, попросить о помощи. Однако полиция приехала только через сутки. Это слишком долго. Может быть, Лиса поймала попутку? Нет. Маловероятно, была метель, настоящая буря. На дороге никого не было». — Дмитрий потер переносицу и нахмурился. Он вышел из дома и почти утонул в пушистом снегу.

«Что я делаю? Иду по следу, все ближе подходя к цели, или лелею беспочвенную надежду, отказываясь принять очевидное? — размышлял он, обходя дом снаружи. — Если Лиса была здесь, пусть и несколько часов, должны остаться следы. Что-то должно выдать ее присутствие. Но что? Какие следы могли остаться в заброшенном доме»?

Закончив обход, Стриженов вернулся в дом, снова огляделся, потом подошел к двери, повозился несколько минут и, сняв ее с единственной петли, прислонил к стене. В комнате стало светлее. Дмитрий снова осмотрел помещение, внимательно изучая каждый сантиметр потолка, стен, пола.

Он повторил эту процедуру несколько раз, пока не увидел то, что искал: на деревянном настиле кровати у самой стены зацепились за шляпку ржавого гвоздя и подрагивали на сквозняке несколько темно-зеленых шерстяных нитей.

Дмитрий подошел к кровати, зажег на телефоне фонарик и внимательно осмотрел находку. Нити были тонкие, яркие, пушистые. Они однозначно не могли болтаться здесь несколько лет или месяцев. Нет, кто-то сидел или лежал на голых досках у окна совсем недавно и случайно зацепился за гвоздь грубо сколоченной кровати. Бронзово-рыжая Лиса обожала зеленые вещи: теплые вязаные шарфы, кофты и кардиганы. И хотя это была лишь косвенная улика, указывающая, что Лиса была здесь, Дмитрий воспрянул духом и снова убедил себя, что она жива. Вот только куда она могла пойти?

Журналист вернулся к снегоходу, достал из рюкзака потрепанную карту Августа и принес ее в дом. Он разложил карту на столе, подсветил фонариком ее линии, изломы и сгибы и погрузился в изучение. Вот трасса 1 тянется вдоль побережья, сворачивает от фермы к ферме, от города к городу, петляя и извиваясь, как змея. Вот от нее отделяется тонкая линия дороги и движется вглубь острова к перевалу Эхси. Вот приблизительно то место на карте, где нашли машину Лисы. Вокруг десятки километров заснеженной земли в плотном кольце горных вершин, кое-где обрывы и острые скальные выступы. На перевале нет ни одной официальной отметки, но рука Августа обозначила здесь тонкую линию дороги, съезд, где коммивояжер дожидался заказчиков. Красную точку — дом под горой, тогда еще вполне жилой. Рядом с ним когда-то стоял сарай или гараж — синяя точка. Но эта постройка давно развалилась. Что еще? Стриженов внимательно осматривал соседние участки карты. Он искал еще одну точку, линию, отметку, то место, куда Лиса могла бы пойти, спасаясь от преследователя, где она могла найти помощь или ночлег.