Екатерина Шелеметьева – Лисий след на снегу (страница 19)

— Димитрий, — начала она, как всегда забавно выговаривая его имя, — давайте выпьем кофе.

— Я спешу. — Стриженов даже не попытался быть вежливым.

— Конечно. — Хозяйка отеля понимающе кивала. — Но я видела вас вечером, вы были пьяны. И сейчас…

Она не договорила, но Стриженов понял, что Эдда имеет в виду. Помятый, не выспавшийся, с похмелья, он едва ли походил на человека, которому стоит садиться за руль и ехать через всю страну по занесенной снегом трассе.

— Путь неблизкий. И кофе вам не помешает, — продолжала мягко, но все же настойчиво уговаривать хозяйка отеля.

Стриженов сдался. Он прошел вслед за Эддой в столовую, сел за массивный деревянный стол и взял в руки кофейник.

— Вы ангел, Эдда, — с улыбкой признал журналист, отпив немного кофе. Горьковатый бодрящий напиток с каждым глотком все больше прояснял его мысли.

Пожилая дама улыбнулась:

— Нет, по большей части. Но мне хочется помочь вам. Хочется, чтобы вы нашли свою Лису. Вон там на комоде лежат дорожные карты Исландии. Я знаю, у вас телефон, навигатор и прочее, но вы возьмите на всякий случай и бумажную. Вдруг пригодится. Техника, она, знаете ли, иногда подводит.

Стриженов отставил полупустую кружку, подошел к деревянному комоду и взял стопку карт, сложенных в аккуратные книжки. Две или три были почти новыми, еще парочкой явно пользовались, а одна выглядела так, словно пережила не одно десятилетие: истрепавшиеся края и глубокие заломы на линиях сгиба недвусмысленно намекали на ее возраст. Дмитрий аккуратно, чтобы не порвать, развернул старую карту — на ней то там, то тут стояли отметки красной и синей ручкой, а кое-где остались следы от подтертых карандашных пометок.

— Эдда, — позвал Стриженов, — что это за карта?

— Очень старая. Вам далеко ехать, возьмите другую, где дороги и маршруты актуальнее. А эти… просто лежат здесь на всякий случай, — вздохнула она, вспомнив, видимо, что-то печальное.

Но Дмитрий продолжал рассматривать старую карту. Водить по ней пальцем, разглядывать пометки. Внезапно ему пришла в голову невероятная мысль. Он вспомнил, как только вчера Эдда рассказывала о муже. Что она говорила? «Август делал пометки на картах, отмечал небольшие проселочные дороги, фермы, даже заброшенные, где можно переждать непогоду. Он знал, как выжить в снегу».

— Эдда! Что это за отметины? Это ваш муж оставлял? — почти закричал Стриженов, размахивая старой картой и рискуя случайно порвать ее в клочья.

— Да, это карта Августа. Но почему вы… — Она снова не договорила, словно опасаясь обидеть Стриженова.

Дмитрий не обратил внимания на вопрос.

— Эдда, вы говорили, ваш муж отмечал на картах фермы, даже заброшенные. Любые места, где можно переждать непогоду, так?

Женщина кивнула и наморщила лоб, стараясь понять, куда клонит Стриженов.

— Вы говорили об этом Алисе? Показывали ей карты? — Дмитрий во все глаза смотрел на хозяйку «Эрика Рыжего».

Пожилая женщина довольно долго не отвечала. Она подошла к комоду, взяла стопку карт и внимательно осмотрела каждую из них.

— Я почти всегда говорю про карты новым постояльцам, не доверяю навигаторам, знаете ли. Карты всегда лежат на столике в холле или здесь на комоде. Раньше я не выкладывала вместе с ними маршрутные листы Августа. Они совсем старые, потрепанные, исписанные и порой неактуальные, вот как эта. Даже трасса 1 на них не замкнута в кольцо. Хотя это единая дорога с начала семидесятых. — Эдда улыбнулась собственным мыслям. — Но около месяца назад горничная Бригитта опрокинула вазу с цветами, вода попала как раз на карты. Они, конечно, размокли. Новых у меня не было, и я положила карты Августа, лучше же, чем ничего.

— Их было несколько? — спросил Дмитрий, стараясь унять дрожь в голосе.

— Две. — Эдда кивнула. — Была еще одна. На ней внизу расшифрованы все обозначения. Красные точки — фермы, синие — брошенные дома, сараи и другие постройки, линии карандашом — проселочные дороги, объезды. — Эдда немного помолчала. — Второй карты здесь нет, значит, она у кого-то из постояльцев, может, у Алисы.

— Может. — Дмитрий даже поверить боялся в такую удачу. Подумав секунду, он показал на вторую потрепанную карту. — Я возьму вот эту, хорошо?

Эдда кивнула.

Дмитрий вышел из отеля, сел в машину и развернул карту. Он не хотел делать этого в столовой на глазах у Эдды. Слишком зыбкой была надежда найти хоть что-то полезное. Прошло несколько минут, прежде чем Дмитрий отыскал на карте перевал Эхси и уперся пальцем в крохотную карандашную линию почти на вершине горы — проселочную дорогу. Он провел по линии пальцем и нервно сглотнул, обнаружив рядом другую отметку: сначала синюю точку, а немного в стороне красную — ферму. Когда-то давно, когда неутомимый коммивояжер Август развозил товары по фермам Исландии, там, на перевале Эхси, были постройки, о которых мало кто знал.

Перепады высот и горные склоны надежно скрывали ферму от чужих глаз. Да и фермой-то она была много лет назад. Сейчас там, скорее всего, полуразрушенный дом. Подходящее место, чтобы спрятаться от опасного преступника, идущего по следу.

Если Стриженов не ошибся в выводах, если Лиса действительно спасалась от хладнокровного и расчетливого убийцы, а не стала жертвой несчастного случая, если она осознанно бросила машину и у нее была карта Августа, значит, она пошла на эту ферму.

Дмитрий понимал, что позволяет себе слишком много допущений, что шансы найти Лису невелики. И все-таки у него появилась надежда. Алиса умна. Пообщавшись с убийцей и занявшись расследованием, она должна была понимать, что рано или поздно преступник поймет, что ошибся, открыл свою тайну не тому человеку. И тогда он решит избавиться от Лисы. Она должна была подстраховаться, придумать запасной план. Быть может, она все еще прячется на ферме? Но зачем? Почему не вышла на дорогу, не обратилась за помощью, не дала о себе знать? Возможно, что-то случилось. Но что? Мог ли он найти ее на заброшенной ферме среди снега?

Стриженов сильно сжал пальцами виски. Вопросов все еще было больше, чем ответов. Он не знал, что стало с Лисой, не знал, кто и зачем убил Бьянку и где искать убийцу. Однако сейчас у него была карта, а дороги острова уже несколько часов как открыты. Дмитрий глубоко вздохнул, аккуратно переложил карту Августа на пассажирское сиденье, завел машину и поехал вдоль побережья Исландии за шесть сотен километров от Рейкьявика к перевалу Эхси.

Часа через три после отъезда Стриженова в холл «Эрика Рыжего» вошел мужчина в бесформенной черной толстовке, хорошо скрывавшей фигуру, и в кепке, надвинутой на глаза.

— Я ищу Дмитрия Стриженова, — сообщил мужчина по-английски, однако в речи угадывался едва заметный исландский акцент.

— Боюсь, он сегодня съехал. — Эдда улыбнулась гостю.

— Как жаль, у меня для него важная информация. Об Алисе Куратовой. Вы не подскажете, куда он отправился?

Эдда немного помолчала, решая, стоит ли отвечать, но все же сказала:

— На восточное побережье.

Мужчина кивнул, словно ничего другого и не ожидал. Попрощался и вышел из отеля.

Глава 13

Дороги Исландии

Погода была ясная. Небо бирюзовое, без облаков, а под колесами стелилось серое дорожное полотно. Трасса 1 петляла между заснеженными полями, холмами, редкими фермами, проходила по кромке моря и под боком у громадных черных скал, опасно нависающих над дорожным полотном. Время от времени вдалеке показывались горы с отсеченными вершинами — недействующие, потухшие вулканы, а порой далеко на горизонте или в нескольких метрах от дороги дымилась земля. Кое-где Дмитрию встретились горячие источники, полные непривычного лазурного цвета воды, от которой поднимался пар. Это были пруды и озера — от совсем крошечных до огромных. Возле некоторых стояли знаки: купаться запрещено, в воде опасные кислоты. В других плескались туристы.

Природа Исландии поражала. И как бы Дмитрий ни спешил на опасный горный перевал в глубине острова, как бы ни торопился узнать, что стало с Лисой, он все же не мог не видеть красоты и уникальности окружающих пейзажей, не замечать гейзеров, лавовых полей и счастливых туристов, плещущихся в природных горячих ваннах.

Пару раз в двадцати-тридцати метрах от дороги на океанской отмели Дмитрий видел колонии тюленей и морских котиков. Крупные, неповоротливые на берегу, в воде эти животные становились ловкими и юркими. Машин и людей они почти не боялись и продолжали греться на солнце, не обращая внимания на туристов, фотографировавших их с берега. Заметив тюленей в первый раз, Дмитрий остановился и вышел из машины. За последние годы он так привык к жизни в мегаполисе, с его заводами, высотными зданиями, дорожными реагентами и пробками, что нетронутая природа казалась ему чем-то по-настоящему фантастичным, хрупким и исчезающим. Постояв немного у кромки воды, глядя на не в меру озорного тюлененка, ныряющего всего-то в трех-четырех метрах от него, Дмитрий тяжело вздохнул и поехал дальше. До перевала было еще далеко, а добраться туда журналист намеревался до темноты.

Прошло еще часа три, и Дмитрий доехал до юго-восточного побережья Исландии, где трасса 1 проходила через город Хёбн. Впрочем, назвать Хёбн городом можно было только по исландским меркам. На деле это был рыбацкий поселок, с населением около двух тысяч человек. И большая часть его жителей предсказуемо занималась рыболовством.