Екатерина Шелеметьева – Лисий след на снегу (страница 10)

— Да. Обо мне. — Стриженов едва заметно улыбнулся Алисиным словам. — Скажите, Эдда, а в каком баре Лиса услышала историю Бьянки?

— Мне кажется, в «Валькирии». — Пожилая женщина пожала плечами. — Это совсем рядом, вдоль по улице и на первом перекрестке направо. Знаете, что странно, после того разговора о Бьянке Алиса перестала ужинать в отеле и стала ходить в этот бар. Я думала, она с кем-то там познакомилась.

Дмитрий удивленно приподнял бровь.

— Простите, вам неприятно это слышать? — смутившись, спросила Эдда. — Просто «Валькирия» не отличается вкусной едой. Можете мне поверить, я знакома с их поваром. Он ужасно готовит, да к тому же экономит абсолютно на всем. Ваша подруга любит хорошую кухню, она сама мне говорила. А в «Валькирии» можно ужинать только ради хорошей компании, ради пива или хорошего виски.

— Все в порядке. Лиса просто подруга, не любовница и не жена. К тому же виски она не пьет. Только вино, — задумчиво ответил Дмитрий.

Эдда кивнула. А Стриженов поднялся, собираясь попрощаться с хозяйкой отеля и посетить бар «Валькирия». Что-то же заставляло Алису приходить туда каждый вечер, и Дмитрию нужно было выяснить, что именно.

— Спасибо за помощь, — сказал Стриженов и, подумав, добавил: — К слову, у вас прекрасный отель. Намного лучше моего.

— Это вы еще не видели номеров. И к слову, вы можете сюда переехать, — улыбнулась Эдда, — номер, в котором жила ваша подруга, как раз пустует. Сначала я не сдавала его, потому что надеялась на ее возвращение. Потом ждала, пока полиция его осмотрит, а теперь приехали вы.

Дмитрий на секунду задумался:

— Не уверен, что мне нужен номер. После обеда я встречаюсь с полицейскими, они обещали рассказать о поисках, а потом собираюсь поехать на перевал. — Дмитрий поправил лямку своего дорожного рюкзака, показывая, что он прямо сейчас готов отправиться в путь.

Эдда подошла к журналисту и положила руку ему на предплечье.

— Друг мой, до перевала Эхси больше шестисот километров. Сейчас январь, в горах свирепствуют ветры и вьюги. Вы только приехали и не знаете еще наших дорог и климата. К тому же в новостях я слышала, что два участка на трассе 1 перекрыты на сегодня из-за снежных заносов и наводнения. Я по опыту знаю, если с утра закрыли два участка, к ночи перекроют еще с десяток. Оставайтесь на ночь. Завтра на рассвете отправитесь на поиски.

Стриженов тяжело вздохнул, понимая, что доводы Эдды имеют смысл.

— Вы меня убедили, Эдда. Давайте так: я закончу со встречами и делами и, если не произойдет ничего сверхъестественного, вечером приеду к вам в отель.

— Ужин в семь, не опаздывайте, — сообщила пожилая женщина таким тоном, будто Стриженов уже въехал в гостиницу, и поспешила на кухню.

Дмитрий проводил исландскую старушку задумчивым взглядом. Вышел в холл, посмотрел на лестницу на второй этаж, где, судя по всему, находились номера, на резные перила, массивные деревянные двери. Несколько дней назад по этим лестницам ходила Лиса, бралась за эти перила, ручки дверей, сидела с другими постояльцами за массивным столом. У Дмитрия по телу пробежал непривычный холодок, словно он увидел призрака. Журналист отогнал тревожные мысли и вышел на улицу.

За время его беседы с Эддой в городе поднялся сильный ветер, крупными хлопьями с неба падал снег. Дмитрий прошел немного вдоль улицы, кутаясь в куртку и жалея, что оставил машину возле хостела. Впрочем, две минуты спустя он уже стоял перед двухэтажным зданием, на фасаде которого красовалось изображение женщины-воина с длинными русыми косами, торчащими из-под шлема, и огромным копьем. Над входом мерцала и переливалась всеми цветами радуги вывеска «Бар „Валькирия“».

Стриженов подергал дверь заведения, она не поддалась. Взглянул на часы, было только без четверти одиннадцать, а бар, судя по вывеске, открывался в два часа дня. Времени было предостаточно, и Дмитрий решил вернуться к машине и прокатиться немного вдоль побережья, познакомиться с островом, его дорогами и природой. В конце концов, Эдда права: он впервые приехал в Исландию и пока плохо представлял особенности этой снежной страны.

Глава 7

На краю земли

Часом позже Дмитрий выехал из Рейкьявика и двинулся в путь по трассе 1 — кольцевой дороге, опоясывающей всю Исландию, вдоль побережья. Он не знал, куда поехать, и потому выбрал произвольную точку на карте — маяк на полуострове Рейкьянес примерно в семидесяти километрах от столицы.

Судя по информации в Сети, там Стриженов мог посмотреть сразу множество достопримечательностей: действующий маяк, побережье Атлантического океана, знаменитые горячие источники, а еще из Рейкьянеса можно было вовремя вернуться в город, чтобы успеть на встречу с сержантом местной полиции.

Дмитрий ехал по широкой идеально заасфальтированной дороге и с каждой минутой все отчетливее понимал, что попал в другой мир, отличный от всего, что он встречал и видел раньше.

Все, начиная от пейзажей и заканчивая ветром, снегом и дорогой, было здесь чужим и непривычным. Снег словно шел не сверху вниз, а строго наоборот — поднимался с земли к небесам. Он клубился у капота автомобиля то легкой дымкой, то целыми сугробами, внезапно возникавшими прямо под колесами зазевавшегося водителя. Ветер то и дело врезался в крыло автомобиля то справа, то слева, намереваясь столкнуть его с дороги на снежное поле. Вдалеке виднелись очертания гор, скал и кое-где мягкие плюшевые бока рыжих пушистых и низкорослых исландских лошадей, в большом количестве встречающихся на острове. Пару раз Дмитрий видел оленей, разгуливающих среди снега и выискивающих под белым покровом острова траву.

Дома или населенные пункты попадались редко. Чаще всего между фермами двух соседей было двенадцать-пятнадцать километров по трассе, а сами фермы выглядели так, что с трудом можно было понять, жилые они или заброшенные. Кое-где по обочинам дорог встречались занесенные снегом автомобили, дорожная и сельскохозяйственная техника, проигравшая схватку с непогодой и оставшаяся здесь до весны. Встречных машин почти не было, и постепенно у путешественника возникало устойчивое ощущение, что он один на острове, на бесконечной петляющей трассе в этом снежном краю. Это чувство только усиливалось в тени скал, нависающих над дорогой, вблизи темных, ревущих и бушующих вод Атлантического океана.

Добравшись на полуостров Рейкьянес, где стоял маяк, Дмитрий остановил машину. Вышел. Его тут же едва не сбило с ног сильным порывом ветра. Дмитрий накинул на голову капюшон куртки, поправил шарф и осмотрелся. С одной стороны, насколько хватало глаз, простирались снежные поля, с другой — лежал океан. Журналист осторожно приблизился к краю скалы и с опаской посмотрел вниз. Там внизу, метрах в тридцати от него, высокие волны врезались в черные каменные клыки суши. Вода пенилась, рвалась на куски и бурлила, а гул стоял такой, что мог заглушить даже мысли. Зрелище было одновременно пугающим и восхитительным.

«Вот он, край земли, — подумал Стриженов, — место, где все заканчивается, где проходит грань между нашим миром и бесконечной Вселенной, как в фантастическом романе. Здесь чувствуешь себя живым, свободным и легким. Таким легким, что кажется, еще шаг, даже полшага, и сорвешься с края, взлетишь, но уже не сможешь вернуться».

Дмитрий постоял еще немного, глядя на черные камни и обезумевший океан. Каждой клеткой кожи он чувствовал энергию, свободу и разрушающую силу огромных черных волн. И как в каком-то старом романе бездна под ногами смотрела на Стриженова и звала его прыгнуть, стать частью бушующей стихии, уйти в ничто, в пустоту. Дмитрий не боялся ни воды, ни высоты, он прекрасно плавал, знал, как устроены течения, любил ощущение полета, любил крыши и горные вершины. Но сейчас испугался того, как сильно черные скалы и ревущие волны тянут его к себе.

Он с усилием отвел взгляд от темной воды, развернулся и побрел вглубь полуострова, тяжело опираясь на холодную твердую почву. Он обошел по неглубокому снегу холм, на котором возвышался маяк — высокая белая башня с ярко-красным навершием. У подножия холма располагались технические постройки: дом смотрителя, сарай, загон для скота. Дмитрий издалека осмотрел их, не решаясь подходить близко и нарушать чей-то покой.

Он подумал, что жизнь здесь, на краю земли, на маяке, уединенная, отрешенная от мира с его заботами и хлопотами, — это то, о чем можно только мечтать. Что однажды он приедет в такое место, поселится вдалеке от всех и напишет свои лучшие книги, осмыслит, обдумает, заново переживет все те события, которые не успел толком прожить, прочувствовать. И именно в таком месте он однажды уступит зову черных скал и глубоких вод и станет воспоминанием. А впрочем, было бы кому о нем вспоминать.

Размышляя об этом, журналист брел все дальше по извилистой дороге, туда, где от земли поднимались плотные клубы белого пара. Необычное и пугающее зрелище. Впрочем, загадочного в нем мало. Стриженов уже знал, что ледяная Исландия славится своими термальными источниками и гейзерами, разбросанными буквально по всей стране. Даже горячая вода в дома исландцев поступает из этих источников, без всякого подогрева.

Такая вода может обладать как лечебными свойствами и быть комфортной температуры для купания, так и раскаляться почти до сотни градусов и содержать опасные примеси и кислоты. Все путеводители и рекламные буклеты, которые Дмитрий успел пролистать перед поездкой и в самолете, наперебой рекламировали комфортабельные спа-курорты острова. Но здесь, на Рейкьянесе, Дмитрий собирался посмотреть не облагороженные озера с теплой водой, а гейзеры — природные фонтаны, бьющие прямо из-под земли.