Екатерина Шашкова – Основы человечности. Работа над ошибками (страница 4)

– Анализы сдавать – в четверг, на приём – в пятницу, а дальше будем по результатам смотреть, – сообщила она, закончив осмотр. – По лекарствам я вот тут всё расписала. Если вдруг станет хуже – звоните, телефон мой у вас есть. Всё, выздоравливайте! Хоть отоспитесь немножко за это время.

– Может, чаю на дорожку? – снова выглянул из кухни Людвиг.

– Да угомонись ты со своим чаем, – прошипела Диана.

Маша улыбнулась в ответ на её реакцию, но решительно взяла себя в руки и направилась к дверям:

– Нет, спасибо, у меня ещё пара вызовов сегодня. Дин, проводишь?

– Конечно.

– А ты случайно не вот за этого милого мальчика замуж собралась?

Сказано это было, конечно, уже в коридоре и шёпотом. Но что поделать, если даже самый тихий шёпот в этой дурацкой квартире умудрялся долетать до каждого угла?

Тимур нервно рассмеялся, в кухне Людвиг чересчур громко звякнул крышечкой чайника.

– Нет, что ты! – воскликнула Диана. – Это так… Друг семьи.

– Холостой?

– Васильева, ты же замужем!

– Ну и что? Любопытно же! Симпатичный. Ладно, давай, побежала я. Лечи своего бывшего.

Дверь захлопнулась, и на некоторое время в квартире наступила тишина.

На очень короткое время.

– Друг семьи, значит? – поинтересовался Людвиг, заходя в комнату.

– А что я должна была ответить? Беглый преступник, свалившийся на наши головы из небытия?

– Он не… – начал было Тимур, но получил в ответ двойную порцию предостерегающего рычания.

– Сама разберусь, – буркнула Диана.

Людвиг ничего не буркнул, но так выразительно посмотрел, что спорить стало попросту невозможно. Да Тимур и не представлял, как тут спорить.

То есть понятно, как. Встать и объявить (Диане, её родителям, Гаврилову и остальным), что шестнадцать лет назад, оказывается, произошло совсем не то, что принято считать. И пусть с Людвига снимают обвинения и перевешивают на того, кто их заслужил.

Всё просто.

Всё очевидно.

Но как?

Тимур никогда не был силён в риторике и убеждении. Да, он неплохо рассказывал об исторических событиях, умел заинтересовать и разговорить учеников и знал, что хотят услышать их родители. Но все эти разговоры не касались самого Тимура, его прошлого, его чувств и его ошибок.

И сейчас, когда нужно было не рассказать абстрактную историческую байку, а озвучить вполне конкретный и важный для всех присутствующих факт, у Тимура просто разбежались слова.

– Дело в том, что… – начал он.

– Рубашку застегни, – невпопад посоветовал Людвиг, разворачиваясь в сторону коридора.

Диана дёрнулась одновременно с ним – и в том же направлении. Да Тимур уже и сам услышал шорох, раздавшийся из туалета. И радостный возглас вездесущей Ксюши Фроловой:

– Вау, дверь уже починили!

– А что с ней было? – удивилась Диана.

– Я её вчера выбил. – Людвиг смущённо поворошил волосы. – Точнее, пробил. Ну… в общем, проделал в ней дырку и почти вышиб из косяка верхнюю петлю. Петлю я уже поправил, а дырку залепил куском линолеума, но это, конечно, временная мера. Пока придётся так пожить, а потом я новую куплю и поставлю, там дел-то на несколько минут.

– Я не вовремя, да? – Злополучная дверь неплохо просматривалась с дивана, поэтому Тимур прекрасно видел, как она аккуратно (даже без скрипа) приоткрылась и Ксюша прошла сперва в коридор, а потом и в гостиную. Почему-то она была не в обычных своих драных джинсах, а в тёплой пижаме и босиком. Разноцветные пряди волос топорщились в разные стороны, как обычно бывает спросонья.

– Добрый день! – произнесла Диана с такой интонацией, что только совсем тупой бы не догадался: день наступил совершенно недобрый, а вечер ожидается ещё хуже.

– И вас туда же, – ответила Ксюша и демонстративно шагнула к ней. – Ну да, я не вовремя.

Наверное, если бы она тоже была волком, случилась бы ещё одна драка. Но она была пятнадцатилетней девочкой с обострённым чувством справедливости, поэтому просто попыталась продырявить собеседницу взглядом.

Диана плевать хотела на чужие злобные взгляды, она и сама умела смотреть так, что окружающие мечтали немедленно провалиться под землю. Сейчас, правда, не стала. Наоборот, отвела взгляд и придала лицу максимально безразличное выражение.

И, пожалуй, Тимур знал Диану достаточно долго, чтобы предположить, что ей немного стыдно за своё прошлое поведение.

Но признаться в этом она не согласилась бы даже под пытками.

Только вот Ксюше, похоже, признание и не требовалось. Точнее, признание, произнесённое вслух. Ей вполне хватило мыслей.

По крайней мере, Тимуру так показалось. Очень уж заметно девчонка расслабилась: приглушила злость во взгляде, а затем и вовсе улыбнулась.

– Между прочим, это было больно, – сказала она, и миролюбивые интонации плохо сочетались с содержанием фразы. – Ну, когда вы с вашим братом… Братом же, да? В общем, когда вы засадили мне в бок эту штуку, и когда Тимур Игоревич её потом вытаскивал. И я одежду кровью испачкала.

– Сама виновата! Нечего помогать всяким сомнительным личностям. Если бы не отпиралась, а рассказала всё как есть – тебя бы сразу отпустили, – проворчала Диана.

– Для того, чтобы извиниться, не нужно так много слов. И, кстати, Людвигу было ещё больнее.

– А вот он точно заслужил! – Диана покраснела – сложно сказать, от стыда или от ярости.

– Никто такого не заслужил. Подавлять чужую волю – самое бесчеловечное, что можно вообразить!

– Брейк! – скомандовал Людвиг. – Ксю, уймись. Спасибо за поддержку, но я сам могу за себя постоять.

– А вдруг она снова это сделает?!

– Не сделает.

– А вдруг сделаю? – Диана упрямо выпятила подбородок. Этот жест она явно позаимствовала у отца – тот всегда так поступал, когда хотел оставить за собой последнее слово в споре. Даже если точно знал, что спор давным-давно проигран.

– Дурдом какой-то, – пробормотал Тимур. Хотел добавить про детский сад, но лёгкие снова болезненно сжались, и вместо слов наружу вырвался кашель, такой жёсткий, что, казалось, горло кто-то раздирает изнутри металлической мочалкой.

– Вам бы молока горячего с мёдом. – Ксюша моментально переключилась из боевого режима в заботливый. – Хотите, принесу? У меня дома всё нужное есть.

– У него тоже есть, – отмахнулся Людвиг. – А ты не стой босиком на полу, тут сквозняк.

– А сам-то?

– Мне можно, я взрослый. И всё равно я в местные тапки не влезаю.

– Дурдом, – повторил Тимур, с трудом отдышавшись. – Значит, так! Ксюша, обуйся немедленно. Дина, выдай ей свои старые тапочки или тёплые носки. Молча. Людвиг, принеси мне футболку и домашние штаны, ты всё равно уже нашёл, где они лежат.

– И чай!

– Да задолбал ты со своим… Ладно, и чай тоже тащи.

– Давно бы так!

– Вы придурки, – буркнула Диана (совсем молча она всё-таки не смогла), но покорно отправилась за носками. Впихнула их Ксюше и, не останавливаясь, прошествовала в коридор, откуда вернулась с пакетом, в котором угадывалось что-то объёмное. – Я вообще-то тортик принесла. Сначала хотела парочку пирожных взять, а потом как кто-то под руку толкнул – очнулась на кассе с целым тортом. Так что на всех хватит. И, кстати, скоро должен мой жених зайти. То есть мы договорились, что он отсюда меня с вещами на машине подхватит, но я из-за вас ничего собрать не успела. Не на улице же ему ждать! Пусть тоже чаю выпьет, заодно и познакомитесь. Только… у меня к вам просьба…

– Просьба? Не требование и не ультиматум? – на всякий случай уточнил Людвиг. Судя по звукам, доносящимся из комнаты, он решил перерыть весь шкаф в поисках футболки с самой дурацкой надписью.

– Просьба. – Кажется, произошло нечто совершенно невероятное – Диана умудрилась смутиться второй раз за несколько минут. – Понимаете, я ему ничего про магию не говорила. Вообще. Никогда. Поэтому ведите себя прилично. Как нормальные люди.

– Ты серьёзно? Собираешься выйти замуж за человека, который не в курсе, что ты оборотень? – раздалось из спальни. – Ты сдурела или беременна?

– Ни то, ни другое. Просто… он хороший. Вдруг он меня бросит, если узнает? И что мне тогда делать?

– Возвращаться к Тимуру Игоревичу? – с подростковой непосредственностью предположила Ксюша.