Екатерина Шашкова – Основы человечности. Работа над ошибками (страница 3)
Фразу прервал звонок домофона.
– А, нет, не спи пока, – мгновенно передумал Людвиг. – С врачом сначала поговори, а потом отсыпаться будешь.
– С каким врачом? – Тимур чувствовал, что спрашивает что-то совершенно очевидное, но разболевшаяся голова категорически не желала додумывать ответ самостоятельно.
– С дежурным, наверное. Кто-то же должен по воскресеньям больничные открывать, да? Чтобы ты на следующей неделе уроки прогуливал не просто так, а на законных основаниях. – Людвиг шмыгнул в коридор и нажал на кнопку домофона, даже не спросив, кто пришёл. Потом пощёлкал замками. – Представляешь, мы, оказывается, всю ночь с открытой дверью провели! Ксюха вчера не заперла, а я и не проверил. Вот веселуха бы получилась, если бы кто-нибудь решил в гости заглянуть, а у тебя посреди комнаты волк дрыхнет, да? Эм… Привет?
«Привет» прозвучало настолько напряжённо и удивлённо, что Тимур сразу понял – что-то не так. Не с такой интонацией дежурного терапевта приветствуют.
Он даже попытался встать и посмотреть, кто пришёл, но чугунная голова накрепко приросла к подушке.
А потом в комнату хлынули звуки: рычание, грохот, возня, снова рычание.
Кажется, пришёл всё-таки не врач. Или не тот врач, которого вызвал Людвиг.
Глава 2. Теория пяти рукопожатий
Когда из коридора в гостиную ввалился меховой комок, рычащий и визжащий на все лады, Тимур даже не удивился. Он давно привык, что если что-то в жизни может пойти не так – оно обязательно пойдёт не так, причём это «не так» окажется максимально некомфортным для всех участников.
Так что этим утром (кажется, было всё ещё утро) в гости не мог заглянуть, например, Фёдор, или соседка, или даже электрик, проверяющий показания счётчиков. Нет! Именно в этот день к Тимуру должна была зайти именно Диана!
То есть, конечно, не должна была.
Но когда её вообще интересовало чужое мнение на это счёт?
Меховой комок врезался в шкаф (стеклянные дверцы опасно зазвенели) и распался на двух скалящихся волков: крупного серого и рыжего (рыжую!) помельче. Впрочем, волчица так распушилась от эмоций, что почти не уступала противнику в размерах.
Людвиг, наверное, тоже мог вздыбить шерсть на загривке, но почему-то предпочёл этого не делать. Он вообще почти ничего не делал, только отступал, уворачивался от чужой клыкастой пасти и изредка взрыкивал, в то время как Диана напрыгивала на него то с одной стороны, то с другой, злобно сверкала глазами, прижимала уши и материлась на непереводимом волчьем наречии.
Трогать её в таком состоянии было опасно – могла и за руку цапнуть ненароком. Потом бы, конечно, сама и залечила, но от этого не легче.
Впрочем, чтобы её тронуть, надо было сначала встать, а Тимур не был уверен, что осилит этот подвиг самостоятельно.
– Хватит, – тихо попросил он.
Его либо не услышали, либо проигнорировали: Диана снова прыгнула на Людвига, тот с трудом увернулся, подставив меховое плечо вместо шеи, щёлкнул зубами над самым ухом Дианы (наверняка мог и укусить, но сдержался), кое-как вырвался и забился под журнальный столик.
Диана раздражённо выплюнула на пол клок серой шерсти и снова зарычала.
Тимур вдохнул поглубже, собрал волю в кулак, приподнялся и приказал:
– Прекратите разносить мою квартиру! Немедленно!
И снова закашлялся.
Кажется, волки среагировали больше на кашель, чем на приказ, но оба наконец-то замерли и обернулись. Диана смотрела жалостливо, Людвиг – жалобно, и непонятно было, какой из этих взглядов переносить тяжелее.
– Точно, я же тебе чай обещал, – вспомнил Людвиг, выбираясь из-под столика уже в человеческом облике (хотя в волчьем наверняка было бы проще). – Дин, меня же нюх не подводит, у тебя в той зелёной банке ромашка, да?
– Да. Там где-то ещё остатки чабреца, тоже можно добавить.
Диана была без обычного своего боевого макияжа, в спортивном костюме и кроссовках – либо из тренажёрки шла, либо из бассейна. И, видимо, решила в гости заглянуть.
На Людвига она косилась нервно, настороженно. Явно прикидывала, стоит ли ещё раз попробовать в него вцепиться. Но почему-то выжидала.
У Тимура было две версии: либо Диана посчитала, что здесь и сейчас ей Людвига не одолеть, и решила не позориться; либо Тимур ей оказался дороже разборок, и по его просьбе она готова была заключить шаткое перемирие.
Первая версия выглядела намного правдоподобнее. Диана, конечно, Тимура ценила, но не настолько, чтобы прекращать ради него драку.
– Кто-нибудь объяснит, что здесь всё-таки произошло? – спросила она, приглаживая волосы, привычно собранные в высокий хвост.
– Конечно, – пообещал Людвиг. И повернулся к окну, задумчиво прислушиваясь к чему-то, недоступному для человеческого восприятия. Или просто у Тимура сегодня с восприятием было очень плохо. – Только чуть погодя. Дверь пока что открой, а я чаем займусь.
– Я тебе служанка, что ли?
– Так и я не повар.
– А если не повар, так оставь чай в покое. Всё равно я Тимуру не позволю даже стакан воды из твоих рук взять.
– Поздно, он уже взял. И даже выпил.
Абсурдную перепалку прервал ещё один звонок домофона.
– Ну открой, – скорчил жалобную физиономию Людвиг. – Там врач, не люблю врачей.
– Пожалуйста, – попросил Тимур.
Диана красноречиво вздохнула – и сдалась.
В этот раз за дверью действительно оказался врач. И действительно терапевт из поликлиники, а не оборотень-косметолог. Только вот…
– Васильева! Какими судьбами? Это же не твой участок!
– Рыбникова, а ты сама-то здесь откуда? Это же не твой жених!
– Всё-то ты знаешь, – беззлобно расхохоталась Диана. – Я за вещами зашла, а у него тут лазарет.
– А у меня дежурство, воскресенье же, один врач на всех. Рассказывайте, Тимур Игоревич, что с вами приключилось?
В такие моменты Тимур ненавидел маленькие города и старые спальные районы, где все друг друга знают и даже теория пяти рукопожатий даёт сбой, потому что в самой длинной цепочке получается максимум три звена.
Вот, допустим, Маша тогда-ещё-не-Васильева когда-то занималась вместе с Дианой на подготовительных курсах перед мединститутом. Особой дружбы между ними не возникло, да и специальности они выбрали в итоге разные, но, встречаясь на улице или в магазине, всегда останавливались как минимум на полчаса, обсуждая общих знакомых.
А потом Маша вышла замуж, стала Васильевой, родила ребёнка, а ребёнок в этом году уже в шестой класс пошёл. И угадайте, кто ведёт у него историю?
– Не знаю… Простыл… – вздохнул Тимур. – Доброе утро. Извините, что не встаю…
– Добрый день, я бы сказала. – Маша (Мария… Как же у неё отчество?) вплыла в комнату под аккомпанемент позвякивающих бус и серёг. Если бы не медицинский халат, небрежно накинутый поверх пёстрого платья, она бы сошла за цыганскую танцовщицу или гадалку. И за руку Тимура она ухватила таким характерным жестом, что, казалось, сейчас скажет: «Ой, милый, ждёт тебя казённый дом и сердце разбитое».
Но вместо этого прозвучало банальное:
– Температуру мерили?
– Тридцать восемь и девять, – доложил из кухни Людвиг.
– Ясно. Рубашку расстёгиваем… Ого, сколько на вас всякого нарисовано! А я думала, детвора опять сочиняет. – Маша небрежно ткнула в нарисованное стетоскопом, и Тимур вздрогнул от прикосновения холодного металла к горячей коже. Татуировок на груди было совсем немного – так, несколько символов, набитых в глубокой юности. Фёдор, конечно, попытался объединить их в одну композицию, но получилось всё равно нечто хаотичное и не слишком эстетичное. Руки выглядели намного аккуратнее. – Глубокий вдох. Выдох… Рыбникова, а ты чего пялишься? Не успела рассмотреть за столько лет? Выйди и не мешай мне работать.
Диана хмыкнула и демонстративно застыла в дверях, скрестив руки на груди. Пялиться, конечно, не прекратила. Хотя действительно – было бы на что смотреть. Сама же узоры разрабатывала.
– А мята есть? – безмятежно донеслось из кухни.
– Кончилась.
– Ну как так? Совсем за хозяйством не следишь!
Тимур снова закашлялся, скорее нервно, чем болезненно.
Вся эта ситуация: нагрянувшая без приглашения Диана, Людвиг с чаем, Маша со стетоскопом, собственная болезнь и воспоминания о вчерашних событиях – ощущалась продолжением бреда. Факты и мысли никак не хотели стыковаться друг с другом и перекатывались в голове тяжёлыми разрозненными камушками.
Но таблетка, кажется, всё же начала действовать, и этот галечный пляж уже почти не мешал думать и подмечать детали.
Например, до Тимура запоздало дошло, что он в рубашке. Всё в той же, вчерашней. То есть он реально вырубился на диване, даже переодеться не успел. Брюки, интересно, самостоятельно стянул или Людвиг помог?
Сам Людвиг, кстати, всё это время щеголял в футболке Тимура. И Диана наверняка сразу же это заметила, не могла не заметить. Потому что именно она и дарила эту футболку – чёрную, с дурацкой надписью «Генрих Шлиман круче Индианы Джонса».
Зато этот любитель чужой одежды рассыпанные орехи с пола убрал и даже остатки заклинаний стёр. Ну и хорошо, а то перед врачом было бы совсем неловко.
Маша тем временем делала свою работу с истинно профессиональным пофигизмом. От её «Дышите. Не дышите. Покажите горло» веяло спокойствием и стабильностью, и даже позвякивание бус почти не раздражало.