Екатерина Шашкова – Основы человечности. Работа над ошибками (страница 12)
– Где сейчас – не знаю. Да и вообще про отца ничего не знаю. А про мать… Слушай, это не такая уж тайна. Она всю жизнь прожила в этом районе, окончила нашу школу, на курсы ходила вместе с Динкой, вон в тот киоск за хлебом бегала, вон с тех качелей однажды грохнулась и руку сломала. Она постоянно была на виду. Конечно, все знают, что случилось.
– Тогда, может, мне тоже стоит знать? – вкрадчиво спросил Людвиг.
И, наверное, действительно стоило. Хотя бы для того, чтобы не ляпнуть ненароком в разговоре какую-нибудь глупость. Только вот Тимур сомневался, что имеет право рассказывать.
– Спроси Ксюшу.
– Я пытался. Она не говорит.
– Тогда и я не скажу.
– Да какой смысл скрывать, если это не тайна?!
Тимур и сам не знал. Наверное, просто не хотел служить источником и передатчиком слухов. Просто не хотел – вот и всё. А своими глазами он видел не так уж и много. Ему в тот период было немножко не до посторонних девчонок с их семейными проблемами.
– Спроси у бабушек на лавочке, ты же обаятельный!
– И спрошу! – Людвиг выглянул в окно. – Правда, там нет никого. Холодновато уже для посиделок на лавочках, да и дождь опять собирается. О, кстати… Дай-ка тетрадку!
– Зачем? – напрягся Тимур. Резкий перескок темы с погоды на дневник выглядел подозрительно, хоть и вполне привычно для беспокойного оборотня, вечно думающего о нескольких вещах одновременно.
– Да не буду я его читать, расслабься. Понюхаю только. Нюхать-то можно? Ну быстрее, пока на улице все следы не смыло.
В итоге тетрадь практически вырвали из рук Тимура.
Сперва Людвиг нюхал её в человеческом облике, потом недовольно фыркнул, превратился в волка и обнюхал ещё раз, так старательно, словно пытался втянуть в себя не только запахи, но и все буквы со страниц. Выскочил на лестничную клетку, исследовал коврик и, почти вжавшись носом в ступеньки, метнулся вниз по лестнице. Тимур припустился следом, едва успев обуться.
Ботинки со вчерашнего дня так толком и не просохли, а пальто на вешалке не оказалось вовсе. Идея выскакивать на улицу в мятой домашней одежде Тимуру не понравилась, но, судя по звукам, Людвиг на первом этаже уже скрёб когтями дверь подъезда. Потом, видимо, вспомнил, что даже в волчьем теле можно действовать по-человечески, и догадался нажать на кнопку домофона.
– Без меня не уходи! – крикнул Тимур, с третьей попытки попав ключом в замочную скважину и мысленно смирившись с перспективой оказаться на осеннем ветру в тонкой футболке.
Хотя какая разница? Всё равно уже простыл, хуже не будет.
Оказалось – очень даже будет!
Видимо, этот день, с самого утра напоминавший сумбурное цирковое представление с пьяными клоунами и обдолбанным жонглёром, и продолжаться планировал в том же духе.
Нет, сначала всё шло почти обычно. Едва выскочив из подъезда, Тимур по щиколотку провалился в лужу и даже не удивился. Потом едва успел увернуться от летящего в лицо полиэтиленового пакета, но при этом чуть не сшиб мелкое существо в ярко-зелёном комбинезоне. Пол существа на вид не удалось определить даже приблизительно, но пластиковой лопаткой оно Тимура по ноге шарахнуло вполне уверенно и от души.
Хвост Людвига тем временем скрылся за соседним домом.
Тимур поспешил следом, но на повороте его окатила грязной водой машина («Смотри, куда прёшь! Понаехали тут чурки узкоглазые!» – заорал водитель вместо извинений. «Так тебе и надо, козлина!» – добавила мама ярко-зелёного существа).
И тут светофор ехидно подмигнул и сменил свет на красный.
Сегодня явно был не лучший день, чтобы нарушать правила дорожного движения, поэтому пришлось ждать.
В итоге, когда Тимур – мокрый, продрогший и злой на весь мир – выбежал на соседнюю улицу, он был почти уверен, что Людвига там не увидит. И даже представлял, как осмотрится для приличия, махнёт рукой и отправится домой греться. А потом, когда этот мохнатый дурень вернётся (Конечно, вернётся! Куда он денется?), можно будет высказать ему всё, что накипело. И пельменей больше не давать.
Но получилось всё совсем не так.
Людвиг сидел на тротуаре возле продуктового магазина и нервно лупил хвостом по асфальту. А напротив него стояла Инга Гаврилова. Кажется, она что-то говорила, но разобрать слова с такого расстояния не получалось.
Тимура эти двое заметили одновременно. Волк заинтересованно склонил голову набок и вывалил язык, будто дразнясь. Вся его поза красноречиво говорила: «Ну и как ты объяснишь девочке свой вид?»
– Тимур Игоревич! – Инга всплеснула руками. Точнее, одной рукой – во второй был довольно тяжёлый на вид пакет, и им так небрежно взмахнуть не получилось. – Вы что тут делаете, вы же болеете?
– У меня пёс сбежал, – брякнул Тимур.
– Так это ваш?
– Соседкин. Она… Там… – С враньём, как обычно, не складывалось. Тимур не умел так ловко перетасовывать факты, как Ксюша, или вдохновенно нести полную чушь, как Людвиг. Но надо же когда-то начинать! Итак, что бы эти двое сделали на его месте? Ксюша бы, конечно, свалила всё на бабушку. – Она старенькая уже, даже ходит с трудом. А дети в отпуск уехали и оставили ей собаку.
Людвиг кивнул одобрительно и заинтересованно. Продолжай, мол, мне тоже интересно, насколько тебя хватит.
Кажется, Тимуру предстояло снова его разочаровать, потому что фантазия сбоила и подходящие факты выдумываться никак не желали.
– Она… соседка не уследила, и пёс удрал. Домой, наверное, захотел. А я из окна увидел, куда он помчался, ну и вот…
Инга кивнула (то ли поверила, то ли просто решила не спорить), потрепала Людвига по голове и серьёзно заметила:
– Ошейника нет.
– Снял, наверное. Или расстегнул. Когда убегал.
– Ну как же ты так? – Она присела перед волком на корточки, рискуя утопить в луже подол длинной куртки. – Пошли, вернём тебя домой, пока Тимур Игоревич окончательно не замёрз.
Людвиг покосился на Тимура, словно прикидывая, насколько срочно его надо вести домой, а потом вдруг ткнулся носом Инге в шею и осторожно лизнул.
– Ай, щекотно! – воскликнула девочка.
– Лю… – Тимур вовремя вспомнил, что по имени оборотня лучше не называть, и торопливо исправился: – Лютый, веди себя прилично! А ну ко мне!
Ни на какого Лютого этот балбес, конечно, не тянул: на ветру он распушился и стал похож на огромную добрую меховую игрушку. Даже не хаски, а маламут какой-то! Комок мехового обаяния!
Оклик Тимура он демонстративно проигнорировал, продолжая исследовать Ингу, – и в ухо ей подышал, и в волосы носом зарылся. Девочка не сопротивлялась, наглаживая волка свободной рукой. А потом вдруг цепко ухватила за шкирку, выпрямилась и велела:
– Пошли домой!
Людвиг подчинился совершенно спокойно. Кажется, для того, чтобы заставить его что-то делать, надо было родиться девочкой – им всегда удавалось находить с этим неугомонным общий язык. И с Дианой они как-то умудрялись понимать друг друга с полуслова, и с Ксюшей. Про Настю и упоминать не стоит. И вот теперь – Инга.
Инга, к слову, выглядела как-то непривычно. Слишком серьёзная? Слишком сосредоточенная? Что-то в ней было не так, но для того, чтобы уловить это что-то, требовалось больше времени и спокойная обстановка, а не случайный взгляд посреди улицы.
Они с Людвигом прошли мимо Тимура и, не оглядываясь, двинулись дальше.
– Сейчас направо, – подсказал Тимур, пристраиваясь рядом.
– Я знаю, где вы живёте, – откликнулась Инга. И вдруг стремительно покраснела, разом превратившись в обычную версию себя. – То есть… Я не следила, честное слово! Просто это же все знают.
– Так уж и все?
– Ну… некоторые. Те, кому это интересно.
– А тебе интересно? – спросил Тимур и мысленно тут же дал себе по губам, потому что Инга вдруг остановилась и беспомощно захлопала глазами. Даже Людвиг прекратил изображать дрессированную немецкую овчарку, послушно выполняющую команду «рядом», и заинтересованно обернулся.
– Нет! То есть… это же не просто так, а для дела. Я, вообще-то, к вам шла.
– В смысле? Зачем? – Теперь настала очередь Тимура хлопать глазами.
– Проведать. Вы же болеете. Вот! – Инга многозначительно тряхнула пакетом, как будто на нём были написаны ответы на все вопросы, а не название продуктового магазина.
Впрочем, внутри угадывались апельсины, лимоны и пара коробок.
– Это что, молоко? – кое-как опознал Тимур.
– Молоко и сок. Сок полезный, а молоко надо с мёдом. Мёд я тоже взяла.
– Почему все сегодня пытаются меня лечить?
– Простите… Я не первая, да? – Инга наконец-то взяла себя в руки и двинулась дальше, хотя напоминать помидор не перестала. Её хотелось пожалеть и утешить, но как сделать это, не вызвав ещё большего смущения, Тимур не представлял.
– Да, но… До тебя были друзья. А из ваших ещё никто не приходил.
Сначала он хотел сказать «из детей», но в этот раз успел сформулировать фразу правильно. Кажется, Ксюша была хорошим учителем по основам использования многозначительных фраз и осторожных умолчаний. «Из ваших» звучало достаточно нейтрально и могло подразумевать кого угодно – и школьников в целом, и конкретно фан-клуб. И если школьники (точнее, одна конкретная школьница с разноцветными волосами) в гости заглянуть уже успели, то фан-клуб пока что действительно представляла только Инга.
– Друзья – это здорово, – задумчиво изрекла она. – Хорошо, что о вас есть кому позаботиться. Особенно сейчас.
– Не надо обо мне заботиться, – отмахнулся Тимур, стараясь не слишком задумываться, что подразумевалось под «сейчас»: период болезни или расставание с Дианой. Или вообще какой-нибудь кризис среднего возраста, который эти безумные дети ему приписали, основываясь на случайной статье из интернета. – И вообще, отдай пакет, он тяжёлый. Сам донесу.