Екатерина Шашкова – Основы человечности для чайников (страница 64)

— Пять сек! — Ксюха убедилась, что прямо сейчас Людвиг не собирается падать без её поддержки, и метнулась в Дом.

Тот словно ждал её возвращения — принял нежно, уронил не на пол, а в кресло и воззрился вкрадчивой темнотой из всех углов разом. В воздухе явственно чувствовалось напряжение, даже дрова в камине трещали вопросительно и нервно.

— Всё нормально, не волнуйся. — Ксюха нежно погладила кресло по подлокотнику и побежала на кухню. — Он жив и, кажется, будет в порядке. Я попозже расскажу подробности, или сам подсмотришь. Но сейчас мне нужно вернуться.

Возвращение тоже оказалось комфортным и быстрым. Да и вообще весь путь туда и обратно занял не больше минуты: Тимур даже позу не сменил и, кажется, ни разу не моргнул — только ошалело пялился на то место, где только что сидела Ксюха.

А потом не сидела.

А теперь опять сидела.

— И ты всегда так могла? — выдавил он.

— Нет конечно. Только с тех пор как Людвиг ключ дал.

— Нет, я имею в виду сегодня. Час назад. Могла?

— Да, конечно.

— Тогда какого чёрта ты тут швырялась в волка орехами, если могла просто сбежать⁈

— Вы за кого меня принимаете, Тимур Игоревич⁈ Как я могла сбежать и оставить его без присмотра? А если бы он решил выскочить в окно — и покалечился? Или опять сознание потерял?

— Ладно. — Тимур вздохнул и повернулся к Людвигу. — А ты на кой чёрт разносил мою квартиру вместо того, чтобы переместиться отсюда магически?

— Не знаю. Не помню. Наверное, Дом не пускал.

— Какой ещё Дом?

— Умный. Видимо, решил, что если он может открыть проход по моей просьбе, это не значит, что он обязан подчиняться какой-то левой пакости, засевшей внутри меня и отдающей приказы. И, если уж на то пошло, он действительно не обязан.

— Ничего не понимаю, — сознался Тимур.

— Ну хоть какая-то в жизни стабильность — ты всё ещё тупишь, когда дело касается магии.

— Я тебе точно нос сломаю. — Тимур говорил вроде бы беззлобно, но Ксюха явственно почувствовала холодок.

И Людвиг, кажется, тоже, потому что поспешно пробормотал:

— Извини. Я по привычке. И… я, наверное, всегда был слишком резок с тобой, да?

— Не всегда. Но иногда бывало обидно. А сейчас — просто не смешно.

— Извини, — повторил Людвиг. — Ты меня одёргивай, если что. И… помоги встать, пожалуйста. Мне действительно надо немного подвигаться, чтобы не остаться на всю жизнь хромым и бесчувственным.

— А сейчас ты, можно подумать, чувствительный… — пробурчал Тимур, вздёргивая друга на ноги. — Стой смирно, я верёвку развяжу. Ксюш, руки ему освободи тоже.

— Ножик дашь? А то ты там такие узлы накрутил, что распутывать бесполезно. — Ксюха уже столько раз перескочила с «ты» на «вы» и обратно, что окончательно сбилась со счёта, но так и не поняла, какой из вариантов обращения правильный.

— Тебе — только ножницы, да и то с тупыми концами. Вон в том ящике возьми. — Тимур махнул рукой в сторону шкафа.

Ножницы, вопреки угрозе, оказались обычные, портновские, и отлично заточенные, так что вскоре Людвиг уже растирал запястья и вертел головой, разминая шею. Даже пройтись попробовал, но на первом же шаге грохнулся в объятья Тимура.

— Всё нормально, держу, — заверил тот, хотя и сам стоял не слишком твёрдо — выдохся после сеанса экстренного магического излечения. — Ну-ка давай, хотя бы до двери и обратно. Ты ногу вообще чувствуешь?

— Ну, она шевелится — уже неплохо. Ох… — Нога, конечно, шевелилась, но не очень активно, и постоянно норовила подогнуться, поэтому Людвиг больше висел на Тимуре, чем шёл. — Спасибо. Давай к дивану, а? Не могу больше.

До дивана он добрался совершенно без сил. Запрокинул голову, прикрыл глаза и удовлетворённо произнёс:

— Ничего, жить буду.

— Сок! — сообщила Ксюха, протягивая стакан.

— Спасибо. Эй, а с рукой что? Я же… — Едва проявившийся на лице Людвига румянец снова схлынул. — Это я тебя укусил?

— Нет, я сама…

— Как сама?

— Нервничала. Неважно. — Ксюха поспешно спрятала руку за спину. След от зубов действительно получился яркий и чёткий. Хорошо хоть, крови не было, но бабушка всё равно наверняка заметит и придётся как-то объясняться. А всё эти проклятые невидимые гномики! Одни проблемы от них! — Печенье будешь? Или шоколадку?

— Печенье буду, шоколадку буду. Всё буду. Тимур, у тебя мяса случайно нет?

— Только пельмени в морозилке. Хочешь погрызть?

— Тащи! Я, правда, сырые и замороженные никогда не пробовал, но одна моя знакомая уверяла, что любит грызть их именно так. Да ты её видел: Настюха, однокурсница моя. С которой мы как-то голыми в лесу… Эй, не смотри так, ты точно помнишь эту историю, я рассказывал!

— Не при Ксюше же, — обречённо простонал Тимур, пряча покрасневшее лицо в ладонях.

— Да ладно, ты был не сильно старше её — и ржал на весь дом, а теперь стесняешься.

— Господи, за что мне это всё?

— Тимур Игоревич, а вы православный, мусульманин или буддист? — не сдержалась Ксюха.

— Атеист. Но прямо сейчас я готов стать кем угодно, лишь бы этот дурдом наконец-то закончился.

— Но ведь он закончился. Разве нет?

— На моём диване сидит беглый преступник и требует пельменей. Моя ученица, у которой нет ни капли магической силы, замыкает на себя третий узел заклинания, а потом телепортируется куда-то за соком и шоколадом. В туалете выбита дверь. Весь пол в орехах и, кажется, я порезался скорлупой. Что из этого ты считаешь нормальным?

— Мы живы! — не задумываясь ответила Ксюха, плюхаясь на диван рядом с Людвигом. И сразу же почувствовала разницу: оборотень был тёплый. Не болезненно-горячий, как в последние дни, не мертвенно-ледяной, а совершенно нормальный, тёплый и уютный.

Только очень усталый.

— Мы живы, — эхом откликнулся усталый и тёплый Людвиг, а потом приобнял Ксюху за плечо и притянул к себе. Сразу стало ещё уютнее. — Ну а ты чего застыл, как неродной? Иди сюда.

Тимур немного помялся, но сдался — присел с другой стороны от Людвига (не вплотную, чуть поодаль) и потянулся за печеньем.

— А теперь кто-нибудь объяснит мне, как она это сделала?

— Что сделала?

— Вмешалась в ход заклинания и спасла твою шкуру.

— О, так она реально смогла? Я думал, мне привиделось.

— Я не знаю, что сделала. — Ксюха отломила кусок шоколадки. — И не знаю, как. Оно само.

— Не само, — усмехнулся Людвиг. — Такое само не делается. Но ты молодец, упрямая. Добилась-таки чего хотела.

— А? Чего я хотела?

— Мою силу. Ты давно на неё облизывалась.

— Я не хотела… То есть… Да, я хотела, но абстрактно, когда-нибудь, немножечко, на пробу. Точно не в тот момент, и не так.

— Понятное дело, что не так. Но, кстати, хорошо, что я сейчас не в лучшей форме. Даже не пытайся повторить такое сама и в других условиях, тебя просто разорвёт от переизбытка энергии. Твой организм не готов принимать её в таких количествах.

— А в каких готов?

— В небольших, думаю, можно. Ну так, знаешь, чай остудить или одноклассника легонько током ударить. Хотя это и без магии можно устроить.

— То есть я могу колдовать? В смысле… я что, правда могу колдовать? — Шоколад таял в кулаке, но Ксюху сейчас волновали более важные вещи.

— Немножко. С моей помощью. И с моей силой. Своя у тебя не появится, даже не надейся, это не так работает. — Голос Людвига звучал недовольно, но непонятно было, что именно ему не нравится: что случайная девчонка покусилась на его магию или что ей собственной не досталось. Или ещё что-то третье, четвёртое, пятое… Или шестое: то, чего Ксюха никак не могла не сказать:

— Научи меня! Хотя бы немножко, основам. Я не буду клянчить у тебя силу, и я знаю, что уже слишком взрослая, и вообще троечница, а надо учиться с детства, да, я помню. Но попытаться-то можно! И не закатывай глаза, я не отстану. Пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста!