Екатерина Шашкова – Основы человечности для чайников (страница 14)
— В общем, я принесла деньги, — не выдержала она. — Забирай и трать. Хочешь — Серёгиной матери отдай, хочешь — сапоги себе новые купи, хочешь — в помойку выбрось. Или вообще к психологу сходи — может, перестанешь уже подвох во всём видеть и орать на меня по любому поводу.
— Ах ты хамка малолетняя! — Бабушка замахнулась полотенцем, но Ксюха уже выскочила из кухни и захлопнула за собой дверь.
И в свою комнату дверь тоже захлопнула, громко и демонстративно, чтобы все слышали, как она обиделась.
Хотя на самом деле — не так уж и обиделась. В конце концов, она свою бабушку уже пятнадцать лет знает и давно привыкла ко всем её закидонам. Да и подвох во всей этой истории с деньгами действительно был, просто Ксюха не хотела о нём говорить. Не хотела, но прекрасно его осознавала и мысленно брала на себя всю ответственность за то, что может случиться дальше.
Потому что когда серый волк поджидает девочку на лесной тропинке — нужно бежать, а не кормить его котлетами и чесать за ухом. Особенно если на прощание волк даёт тебе ключ от своего логова.
Ключ выглядел как рисунок.
Собственно, это и был рисунок: Людвиг набросал его Ксюхиной ручкой в Ксюхиной же тетрадке, на последней странице, и сказал, чтобы потом она эту страницу вырвала и сожгла. На всякий случай. И ещё сказал, что в таком виде ключ не сработает, потому что линии надо обязательно напитать кровью.
Именно её, Ксюхиной, кровью. И тогда этот рисунок будет реагировать именно на неё, а ни на кого другого не будет.
И рисовать его надо было на каком-нибудь натуральном материале, без синтетики. На куске дерева, например. Или на камне. Впрочем, бумага тоже годилась, но больно уж хлипкой и недолговечной она казалась. Хотелось чего-то понадёжнее.
Ксюха обшарила комнату и мысленно добавила в список подходящих материалов картонку и кусок кожи, оставшийся от старой куртки. Кожа, пожалуй, подходила лучше всего: и крепкая, и с собой носить удобно, даже в карман поместится. Но не сотрётся ли с неё рисунок?
На чём Людвиг хранил свой ключ, Ксюха так и не выяснила, а сам он показывать не спешил.
И даже не объяснил, как умудрялся его активировать, когда обе руки оставались свободными. А он ведь чётко сказал: до ключа надо дотронуться, да ещё и сосредоточиться на том, куда хочешь попасть.
Ксюха ещё немного полюбовалась рисунком и попробовала повторить его на соседнем листочке, чтобы потренироваться. И, конечно, немедленно накосячила. Ключ напоминал карту метро какого-то условного города: круг и несколько линий, пересекающих его (и друг друга) в разных местах. На вид не слишком сложно, но попробуй начерти без линейки, циркуля и транспортира.
Хотя Людвиг нарисовал картинку от руки и сказал, что выверять до миллиметра здесь ничего не надо, главное — намерение и векторы приложения силы.
В векторах Ксюха ничего не понимала, а магической силы у неё (если верить тому же Людвигу) не было вовсе, поэтому не хотелось, чтобы вся работа пошла насмарку из-за глупой мелкой ошибки. Через копирку этот рисунок перевести, что ли? Или трафарет какой-нибудь сделать? Или попросить человека, у которого руки из нужного места растут?
Ему, человеку этому, можно даже не объяснять, что именно он рисует, чем и для чего. Просто заплатить и…
А если…
О!
Идея, как водится, пришла в голову внезапно и на первый взгляд показалась гениальной. А главное, она отвечала абсолютно всем условиям (всем двум — про кровь и про натуральные материалы) и заодно объясняла, как запускать ключ, не касаясь его.
Ну, то есть почти наверняка объясняла.
Но ведь не сделаешь — не узнаешь!
Ксюха достала телефон и быстренько поискала цены на воплощение своего замысла. Не так уж и дорого оказалось, денег вполне хватало. Потому что бабушке она, конечно, отдала не всё, что получила от Людвига, себе тоже немножко про запас отложила.
А потом Людвиг ещё сам добавил, сразу после того, как ключ нарисовал. Сунул Ксюхе прямо в руку несколько тысяч и попросил:
— Слушай, раз уж ты твёрдо решила сюда вернуться… Купи какой-нибудь еды, а? И носки запасные.
— Ладно. А чего сам-то не купишь?
— Не хочу лишний раз высовываться в большой мир, мало ли на кого наткнуться можно. Да и ходить тяжеловато, особенно если на человеческих ногах.
— Очень болит? Как же ты умудрился-то? Так сильно леской передавило?
— Нет, леской просто добавило. Ничего, заживёт. Не бери в голову.
Ксюха давно уже заметила, что фразы типа «Не бери в голову» и «Забудь об этом» обладают совершенно магическим воздействием: они въедаются в память и заставляют мысленно возвращаться к ним снова и снова. Попросить о чём-то забыть — вообще самый лучший способ сделать так, чтобы человек накрепко запомнил нужную информацию.
Жалко, что учителя в школе этим способом пренебрегают, а то бы все учились исключительно на пятёрки!
Кажется, Людвиг тоже не знал этого волшебного правила и искренне надеялся, что Ксюха сразу же выбросит из головы его страдания. Ага, разбежался!
В итоге она просто подумала, что надо зайти не только в продуктовый, но и в аптеку. Обезболивающего какого-нибудь купить, противовоспалительного… и что там ещё обычно в аптечке держат? Уголь активированный? Мало ли, вдруг понадобится.
— А из еды ты что любишь?
— Да я всеядный. Скоропортящееся только не бери, тут холодильника нет. И плиты. Пока что. Ну, придумай что-нибудь. Тушёнку купи, во! И ложки с вилками. И чайник обычный, не электрический. И сигареты.
— Сигареты мне не продадут, я несовершеннолетняя.
— Скажешь, что для родителей, проблем-то!
— Вот сразу видно, что ты во времени потерялся. Сейчас в магазинах камеры везде, их проверяют, а кассиров потом штрафуют, если они без паспорта что-то такое продадут.
— Да ладно, как-нибудь разберёшься, я в тебя верю.
Верит он, ну да! Если бы Ксюха сама в себя так верила — проще было бы. А купить сигареты без паспорта — это, пожалуй, квест посложнее, чем раздобыть на стройке коробку с деньгами и драгоценностями.
— Какие сигареты-то?
— А… — Людвиг поворошил волосы. — Не знаю. Я вообще-то не курю. То есть раньше не курил.
— А тут вдруг решил начать?
— В одиночестве лучше курить, чем пить. Наверное.
Ксюха подумала, что нужно сделать что-то ободряющее, но так и не смогла решить, что именно. Скорее всего, Людвиг и не ждал никакого ободрения и поддержки, просто поделился мыслями, но от них веяло такой беспросветной тоской, что сердце сжималось.
Тени довольно урчали из углов комнаты и, кажется, облизывались.
Возможно, плита и холодильник в Доме могли появиться очень скоро.
Вот так и получилось, что на следующий день после школы Ксюха отправилась за продуктами. Даже список покупок заранее составила, как серьёзный и ответственный человек. И шла ровно по этому списку, героически игнорируя соблазны типа газировки и мороженого со скидкой. Вот когда холодильник появится — тогда можно и о мороженом подумать.
Споткнулась она ровно один раз, на кассе, когда добралась до злополучных сигарет, спрятанных в закрытом шкафу.
Одноклассники их как-то добывали, это она точно знала. Но вот как? Тырили у родителей? Стреляли у прохожих? Просили взрослых купить?
Ксюха огляделась. Народу в магазине было не очень много — середина рабочего дня всё-таки. Тётка с двумя мелкими детьми не выглядела как человек, к которому можно обратиться с подобной просьбой; огромный бородатый мужик с засаленными волосами не выглядел как человек, к которому вообще хотелось бы обращаться.
И, как назло, никаких сонных студентов с банками энергетика. Уж они-то, небось, не отказали бы.
— Ищешь кого-то? — раздалось над головой.
Ксюха вздрогнула и обернулась. Пока она разглядывала покупателей, со спины к ней неслышно подкрался Тимур. Сонный и с банкой энергетика.
Не студент, конечно, но тоже сойдёт!
— Тимур Игоревич, вы меня напугали! — сурово высказала учителю Ксюха. И сразу же пошла в атаку: — Но я очень рада вас видеть! Спасите меня, пожалуйста! Мне очень нужны сигареты. То есть не мне, конечно, но очень надо. Поможете купить, а? Я деньги отдам.
— Ты же знаешь, что курить вредно, да?
— Так я правда не себе! Честное слово! У нас сосед ногу сломал, а он один живёт, никакой родни поблизости нет. Попросил за продуктами сгонять, ну и за сигаретами заодно. Я сказала, что мне не продадут, но ему без них прямо жизнь не мила.
Тимур перевёл взгляд с Ксюхи на корзину с продуктами. Та действительно вполне тянула на базовый набор еды для одинокого холостяка или какого-нибудь туриста-походника: хлеб, палка копчёной колбасы, три банки тушёнки, картошка, доширак — и дальше в том же духе. Даже чипсы, шоколад и печенье на общем фоне не очень выделялись (можно подумать, взрослые их не едят!).
— Я всё-таки учитель, Ксюш. Ты представляешь, как со стороны будет выглядеть, если люди узнают, что я своей ученице сигареты покупаю?
— А никак не будет, мы же никому не скажем. По крайней мере, я точно не скажу, честно-честно!
— И что мне с тобой делать? — вздохнул Тимур (но к ящику с сигаретами развернулся. Пока неосознанно, но всё же!)
— Понять, простить, помочь. Три пачки, а? Ну пожа-а-а-алуйста!
В итоге он, конечно, согласился. У Ксюхи вообще сложилось впечатление, что Тимур и спорил-то больше для приличия. Потому что учителям действительно не положено покупать детям сигареты. Но им, если вдуматься, вообще ничего не положено: вести с учениками задушевные разговоры, обмениваться книжками, щеголять татуировками и выкладывать в соцсети пляжные фотки.