Екатерина Шабнова – Туманы и чудовища (страница 17)
Джарх продолжал говорить что-то об отопительных нитях и нескольких заготовленных им светильниках, о плите, о платьях, которые оказались впору штормовым девчонкам, но Леда не особо прислушивалась.
Она не собиралась возвращаться в дом семьи Астарада. Не собиралась ведь?
– Дом Штормов в курсе, что под их крышей живет мальчишка, который выслеживает в тумане чудовище? – переменила тему Леда.
– О! – Джарх замер на полуслове, развернулся, и его меховая накидка оставила за собой след из пыли. – Так ты уже слышала. У мальчика богатое воображение. Пару лет назад он переполошил всех нас рассказом о том, что на пляж выбросило морского змея. Жадары похватали вилы и эти свои трезубчики, а нашли только большой сгусток водорослей. Дай-ка подумать… – Джарх потер подбородок. – Года три назад… да, точно, тогда еще осень была исключительно бурой… Тиль нашел тайную гробницу Короля-Который-Должен-Проснуться и целую неделю убеждал всех, кто хотел его слушать, что вход туда закрылся, а ржавый кусок клинка он сам вытащил из камня. Еще была дверка под горой. И тайный проход в равнинном храме – после этого настоятели запретили Тилю там появляться. И как можно забыть про жемчужину Урашимы, которая раскололась, а Тиль чуть не доплыл на ней до подводного дворца? А в прошлом году он увидел «Кракена».
Леда открыла рот. Признаваться, что она видела чудовище – по крайней мере, его тень, уже дважды, – было, кажется, необязательно. На мундире Леды красовались следы когтей. Но вокруг него вилась нить судьбы Беневолента. Вдруг… вдруг это все-таки Леда виновата во всем? Вдруг она извернула нить судьбы своего друга таким образом, что изменила его до неузнаваемости? Вдруг она попыталась коснуться смерти? А любой мастер обязан распутать то, что запутал.
– Но что, если в этот раз… – Леда опустила взгляд, – Тиль сказал правду?
Джарх вперился в нее взглядом – таким проницательным, что, казалось, он видел ее насквозь. Видел все, что она натворила, все, что пыталась исправить. И заметил, что мундир сидит на ней не так, как нужно.
– И ты собираешься на него охотиться?
Леда приподняла плечи – по привычке, потому что именно этот голос предостерегал ее когда-то от опрометчивых поступков и ловил на горячем. Сейчас она не делала ничего предосудительного – и была слишком взрослой, чтобы слушать старшего Шторма. И все же…
Джарх оперся на скрытую в тенях палку, и это так поразило Леду, что она приподняла брови и скрестила на груди руки. Хотя скрывать-то ей было нечего, но Джарх выглядел так, словно собрался прочесть ей лекцию.
– Когтю следует выполнять свою работу, – как можно увереннее произнесла Леда.
Джарх покачал головой и усмехнулся.
– У тебя и прежде получалось врать, только если ты выгораживала остальных. Сейчас – совсем не такой случай. Цех никогда не скрывал, откуда берутся чудовища. К тому же я видел твои руки. Думаешь, это ты накликала на нас беду?
Леда вздрогнула. Произнесенное кем-то другим, это стало… еще реальнее.
– Я не знаю. Я только… я слышала песню. – Леда сдвинула брови.
Джарх вскинул свои.
– Песню?
– В первый раз я ее не запомнила, но во второй она… – Леда попыталась вызвать в себе чувство, которое накрыло ее на пляже, прежде чем Тиль впился ей в руку. – Она была
Джарх нахмурился.
– Сирена? Ходят такие слухи, но с чего бы сирене охотиться на людей?
Леда округлила глаза и выдавила:
– Я думала, сирен не существует…
– Сказала девчонка, способная ткать настоящую магию практически из воздуха!
– Но это ведь не одно и то же, – возразила Леда. – Пусть раньше они и были – до магических дворов, до того, как всё вокруг упорядочили, – и я слышала, что в лесах за Правой Лапой живут птицы с человеческими лицами… Но это ведь тоже удобная детская страшилка. Не ходите, дети, в лес. Не заплывайте далеко. Не разговаривайте с незнакомцами.
Джарх присел на краешек стула, и Леда снова заметила, как тяжело ему стало держаться. Если бы она осталась, то помогла бы с домом. Со Штормами. Была бы более полезной и не сотворила бы чудовище, решившее накрыть ее город голодным туманом. В голове тут же раздался голос Лисы: «Ты никогда не узнаешь, как сложится твоя судьба, даже увидев все ее повороты». Леда могла бы остаться в Инезаводи и пропасть одной из первых. В песнях чудовищ.
– Сирены не очень общительны, – начал Джарх. – Бывали и в лучшие времена. А когда здесь развернулось большое строительство, вся их стая – Ачат-зар, те, кто преследует зарю, – отправилась на дальние острова. И никто их здесь больше не видел. Некоторые, конечно, клянутся, что слышали чудесное пение, но чаще всего оказывается, что это Эвелин встала пораньше, чтобы пройтись по берегу, и ей стало скучно в тишине. О длинных хвостах и крыльях тоже говорят, но это как великаны в тумане, всего лишь…
– Хвостах и крыльях? – выпалила Леда, вспомнив чудовищные раскрытые паруса. – И чешуе? И красных глазах?
Джарх нахмурился и переставил палку чуть поудобнее.
– Думаешь, когда в твои руки впились чужие струны, а ты дернула и выпустила там, где выпускать не стоило, и коснулась того, чего касаться могут только Ткачи, ты сотворила вышедшую на охоту сирену, Астарада?
Джарх не называл ее Астарадой с тех пор, как она впервые оказалась под крышей этого дома с резными ставнями, каменными грубыми стенами и крышей, которая менялась так часто, что уже было не понять, из чего она сделана.
– Тиль говорит, чудовище не умеет петь, – пробормотала Леда так, словно это могло хоть что-то оправдать.
Джарх посмотрел на нее, приподнял брови, а потом покачал головой.
– Что бы это ни было, Леде Шторм не стоит лезть в это одной. Позови на подмогу своих Когтей. Хотя, думается мне, Дэси и Ваари давно счастливо живут где-нибудь далеко отсюда… Может быть, даже вместе. Аташи выиграл приглашение на соревнования или решил, что в Инезаводи ему больше нечего ловить, а Кракер понял, что никто не продаст ему здешнюю землю.
Леда замерла. Позвать на помощь Когтей она по очевидным причинам не могла. А что могла? Объявить комендантский час? Дружинники с проеденными ветром и водой якорьками и так патрулировали улицы. Люди и так сторонились тумана – в меру сил, потому что заставить рыбаков не выходить в море было сложнее, чем удержать в руках ножницы.
Джарх пожал плечами и продолжил:
– Мы вообще не ждали ответа, когда писали в столицу, но вот, ты здесь.
Но Леда не была обещанным Когтем. Она была чьей-то маскарадной шуткой. Уж не тех ли мундиров, которые ошивались в Цехе, пока она приходила в себя?
– Леде Шторм, может, и не стоит ходить в туман. Но у Ледаритри нет другого выхода. Тот, кто запутал нити, должен их и распутать.
Джарх вздохнул.
– Как твой друг я обязан отговорить тебя. Может, это вовсе не твой беспорядок и ты не обязана исправлять чужие ошибки. Но как глава дома я должен помнить, что Шторма не так просто остановить. Не бегай хотя бы за Тилем. Если ты в самом деле видела сирену… я поговорю с людьми. Постараюсь поговорить с людьми. А ты…
– Дай девчонке отдохнуть, стрекотун, – в дверях появилась Лиса с компрессом в руках, и Леда вдруг с новой силой почувствовала навалившуюся на нее усталость.
Старатель кивнул и направился к выходу из комнаты, задержавшись на пороге и покачав головой.
– Это море, ясно ж дело, – проговорил с набитым ртом худющий как жердь подросток, тряхнув копной коричневых кудряшек.
У него получилось что-то вроде «фо мофе, яфн ж фдо». Он сделал могучий глоток и продолжил:
– Собирает дань, которую задолжали.
– Сирены вернулись. Я слышала, как они поют по ночам.
– Это чайки глотки рвут, Лили, хватит заливать.
– Ты хватит заливать! Никакое это не чудовище!
–
– Штиль много чего заливает, тоже мне, Шторм…
– Сирены тоже чудовища! По-своему…
– Ага. Только несуществующие!
– А люди – нет?..
Леда и не думала, что больше всего «рабочих версий» получит от шумных детей и подростков, дерущихся за место и еду на кухне дома Штормов. Она забыла, в какой хаос превращается здесь каждый прием пищи. И насколько ей не хватало этого хаоса.
Бабушка Лиса и Старатель Джарх даже не пытались их успокоить. Они знали, как лучше всего обходиться со Штормом – дать ему пройти. И твердо стоять на ногах. Однажды он успокоится.
Леда ела молча, изредка отвечая на вопросы – даже на вопросы о шрамах, которые она так и не спрятала. А дети старательно делали вид, что не замечают, как странно она держит ложку. Почему-то здесь, среди Штормов, она вдруг оказалась в штиле. Жизнь ее больше не походила на кораблекрушение, хотя лавку под ней трясло, стол шатало, а мундир, похоже, предстояло отстирывать от рыбной похлебки.
Тиль вызвался ее проводить – теперь у него тоже было немало вопросов, которые он старательно сдерживал весь ужин, – но Лиса уговорила Леду остаться. Вскоре та провалилась в сон, зажатая между неровными матрасами, пыльными циновками и двумя девочками постарше, одна из которых не переставала спрашивать о столице, а вторая – о ее юбке с карманами.