Екатерина Шабнова – Туманы и чудовища (страница 15)
Тиль нахмурился и чуть склонил голову. Он не злился, он, кажется, был разочарован. Леда привыкла разочаровывать людей, но сейчас это кольнуло ее сильнее обычного. С чего бы?
– Здесь опасно, – начала было она и тут же скривилась. Тильванус Шторм наверняка слышал это уже бесчисленное количество раз. От бабушки Лисы, от Старателя – Ткачи, Леда не вспоминала о нем годами! – и от всех, кому не посчастливилось присматривать за домом Штормов в те дни.
Это была заведомо провальная тактика. Леда вздохнула и начала сначала:
– Что ты здесь делаешь?
Тиль опустил взгляд на юбку. Выловил ее из плена волн и протянул Леде. Та недоверчиво ее приняла.
– Надеялся встретить Буяна. Ты мне помешала вчера, кстати. Я почти его дозвался.
Леда прокатила по языку слово.
Она прижала юбку к груди, почти полностью закрыв мундир, и опустилась на корточки. Леда слишком нависала над мальчишкой. Так будет куда удобнее.
– Ты что, вчера специально забрался в море и принялся вопить: «Помогите»?
Тиль не поднял на нее взгляда и шаркнул ногой. Качнул головой.
– Я хотел остаться на берегу. Не помню, как попал в воду. Так что… спасибо.
Леда кивнула, понадеявшись, что он это увидит. Крики ни к чему бы не привели. Шторм ей отвечал. И она припрятала в рукаве еще один козырь, который могла бы предложить ему как великую тайну. Может, тогда они окажутся на одной стороне.
– Но ты мне все равно помешала. – Тиль вскинулся, и его серые мягкие глаза сверкнули сталью.
– А что, если я тебе помогу?
Тиль недоверчиво склонил голову к плечу.
– Поможешь найти Буяна?
Леда медленно кивнула и слегка улыбнулась, хотя сама мысль о том, что появившееся в Инезаводи чудовище – дело ее изуродованных рук, вызывала желание кричать. Она стала бы ужасным мастером. Неудивительно, что Цех от нее отказался.
Тиль приподнял подбородок и прищурился.
– Ты врешь. Так делают все взрослые, когда перестают орать и пытаются выглядеть разумными.
– А я похожа на кого-то разумного? – Леда вскинула брови.
– На самом деле… – Тиль скрестил руки на груди, – ты похожа на ведьму. Из тех, что требуют у тебя что-то в обмен на исполненное желание.
– И ты что же, боишься, что я попрошу у тебя что-то за помощь?
Тиль прищурился еще сильнее.
– Ты точно глупая. Ты ведь меня спасла – хотя спасать меня не надо было, – и я уже у тебя в долгу.
Леда хмыкнула.
– Тогда я прошу у тебя этот долг, Тильванус Шторм.
Мальчишка опустил руки и сжал кулаки.
– Откуда мне знать, вдруг ты охотишься за внутренностями Буяна, за его глазами, клыками и прочими ингредиентами для своих зелий?
Леда скривилась.
– Ниоткуда. Но я даю тебе слово ведьмы – я не причиню ему вреда, если он не причинит вреда тебе или мне.
– Словам ведьм верят только дураки, – пробормотал Тиль и сдул со лба рыжий вихор.
У Леды начали затекать ноги. Нужно было придумать что-нибудь действенное.
– Ты ведь Шторм?
Кивок.
– Значит, у нас с тобой есть…
Договорить Леда не успела. Потому что услышала песню.
Левая рука взорвалась болью. Леда ойкнула, зашипела и с силой дернула ее вверх. Но Тиль лишь сильнее сжал пальцы, и Леду окатило новым приступом боли.
Мальчишка открывал и закрывал рот, в этом она была уверена. Открывал и закрывал, но не издавал ни звука, как послушник в Рыбном хоре. Леде показалось это ужасно смешным. И она засмеялась. Тиль снова дернул ее вниз, и на этот раз Леда не удержалась – рухнула коленом в воду.
Море шумело. В ушах стучала кровь. Тиль повторял, что им нужно уйти. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо…
Звук, похожий на хлопанье распахнутых парусов, ударил по перепонкам так близко, что в ушах зазвенело.
Нечеловеческая тень в тумане была огромной – с крыльями, когтями и, кажется, хвостом. Она стояла так близко, что Леда различала очертания чешуек на ее запястьях, но недостаточно близко, чтобы осознать… осознать, что в туманах Инезаводи в самом деле водились чудовища.
Тиль вдруг оказался рядом – он так и не выпустил ее руки. Руки, которую она, кажется, почти перестала чувствовать.
– Буян!
Голос Тиля подействовал на тень, будто выстрел: крылья сомкнулись, белесые клочья завихрились, последовав за ними, и чудовище повернуло массивную голову. Леда увидела лишь ее очертания – светящиеся красным глаза, а еще шевелящиеся… щупальца?
Песня лилась нисходящими аккордами, словно водопад. Леда покачнулась – ее удержал только Тиль. Тиль! Нужно было увести отсюда Тиля! Но песня была такой чарующей. Такой… приятной.
Голову кружило, и Леда снова улыбнулась. За темной громадой чудовища, кажется, показались еще крылья. Или у нее двоилось в глазах? Но в мелодию вдруг ворвались новые нотки парусов: много крыльев – это хорошо?
Кажется, она произнесла это вслух, потому что Тиль закричал: «Нет!» – и потащил ее в сторону, а потом подпрыгнул, вытащил из волос Леды заколку и ударил ее по бедру.
Кажется, чудовище тоже отвлеклось на неожиданную – или ожидаемую? – подмогу, и Леда рывком стащила с левой руки перчатку, щелкнула ножницами и полоснула вперед и вверх. Пальцы обожгло до самых костей.
Будь у нее с собой мастеровые ножницы, на зов откликнулись бы сотни окружающих ее нитей. Она могла бы взрезать те, что оплетали чудовище, потому что все на свете несло в себе частичку магии. Но короткие лезвия вонзились во что-то, и чудовище издало крик – хриплый, низкий и почти оглушительный.
Леда больше не слышала песни. Леда не могла вспомнить, о чем там пелось, но знала, что готова отдать за нее все что угодно. Все, что бы у нее ни попросили. Кисти и лицо как та бедная статуя. Ножницы – снова. Даже свое имя.
Темные паруса развернулись, воздух вышибло из легких с такой силой, что несколько мгновений Леда не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Что-то темное и чешуйчатое – хвост? – ударило ее под ребра и исчезло в волнах. Небо поменялось местами с морем, хотя оба они были одинаково серыми, а туман между ними висел, словно разделяющая миры завеса. В уголке Лединого взгляда мелькнуло яркое золото знакомой нити. Что-то – или кто-то? Тиль? – вцепилось в ее мундир, но лицо закрыли волосы, и Леда не видела… Не видела почти ничего.
Тот пьянчуга из «Края света» был, кажется, прав.
Глава шестая, в которой Леда навещает Штормов
Леда больше не думала, что надеть мундир было такой уж плохой идеей. Когти чудовища оставили в бордовой ткани довольно ощутимые дыры, – когда оно вообще успело это сделать? – а вот нижняя рубашка оказалась целой.
Тиль все не отпускал ее руки – вел к городу так стремительно, будто знал, что делает. Может, так оно и было. Может, Тильванус Шторм и был единственным, кто сумел сохранить самообладание перед лицом туманных сюрпризов и зловещего пения.
– Это Буян? – выпалила Леда, не успев поймать зубами поток мыслей.
– Ты же сама видела, – ответил Тиль так, словно это он недавно приехал со столичного обучения, а Леда была несмышленышем, не видавшим в своей жизни ничего, кроме позеленевших стен и тумана.
– Это Буян, – повторила Леда.
– Угу.
– Буян, Узел Ветров.
– Да? – Тиль хмуро оглянулся.
– И он, кажется, пел?