Екатерина Серебрякова – Забытый брак (страница 8)
Так что, нацепив удобные старые джинсы и широкую футболку, я прыгнула в свой ниссан и поехала за домашним коровьим молоком и соленым салом.
Поселок находился в пятнадцати километрах от места обитания богачей. И было там все отнюдь не элитное, а очень даже простое, деревенское.
Еще при подъезде к поселению по кое-как отсыпанной дороге я встретилась с двумя коровами, чинно поедающими траву. Двигаться они даже не планировали, так что их пришлось объезжать.
Люди здесь ходили в широких штопанных вещах, несли воду в алюминиевых ведрах с колодца и продавали продукты собственного изготовления на открытом рынке на площади в центре поселка.
Я припарковалась у двухэтажного здания, называемого местными клубом, рядом с трактором и телегой, в которую была запряжена лошадь.
На рынке жизнь по-настоящему кипела. Пахло тут прескверно то ли потому что торговали еще и сырой рыбой, то ли близость фермы давала о себе знать.
Зато какие продукты были!
– Здравствуйте. Мне бы чего-нибудь мясного, вкусненького, – сказала я сухонькому старичку за прилавком.
– Дак все вкусненькое у нас. Свинюшка жирная, только вчера закололи, телятинка вот нежнейшая, курочки. Фаршик домашний есть.
– Мне всего, – облизываясь, сказала я. – И молочка баночку. А сыр попробовать можно?
– Да чего ж нельзя. Бери ножик, отрезай да пробуй, – сказал мужчина, накладывая мне мясо в пакеты.
Ничуть не брезгуя, я попробовала три вида сыров, представленных на прилавке, решила взять по кусочку на пробу. В холодильнике ему ничего не будет. А-то на сыре без молока, который продается в поселке в супермаркете, я долго не протяну.
– Расскажите, что еще можно взять тут хорошего?
– Да все у нас хорошее. Если овощи и зелень, это к Степановке к третьему прилавку. Соленья жена моя делает, вкуснющие! У Егоровых колбасу домашнюю попробуй, тоже взять можно.
– Спасибо. А хлеб домашний тут купить где-то можно?
– Да не печет вроде никто, – мужчина пожал плечами и оглядел своих односельчан. – Но ты в магазин к нам зайди. Хороший вкусный хлеб, тут пекарня недалеко. Делают по рецептам, что раньше были, не то что в этой вашей Москве.
– Спасибо большое, – с улыбкой поблагодарила я. – Приеду к Вам еще обязательно, когда это все съем.
Я прошлась по рынку, чтобы купить продуктов, которые посоветовал мне милый мужчина. Прихватила и еще кое-какой мелочи, приглянувшейся мне с прилавков.
Заглянула и в магазин, чтобы взять хлеба, круп, макарон по приличным ценам. А-то ведь в супермаркете всю свою зарплату за один раз оставить можно.
Короче говоря, продуктами я закупилась на несколько недель вперед. Мой миниатюрный ниссан даже просел в районе багажника от веса поклажи.
Со всем этим добром я, никуда не торопясь, добралась до дома и принялась раскладывать продукты. Но…
– Черт, меня же Строгановы ждут! – распихав содержимое пакета по местам, я побежала на второй этаж собираться.
В чем тут, интересно, принято ходить на кофе? Брючный костюм или может коктейльное платье?
– Блузки, платье, юбки, все не то! – судорожно перебирая гардероб, я успевала скидывать с себя джинсы и футболку. – О, какой милый сарафанчик! В нем и пойду.
Под простенький наряд на тонких бретелях я надела водолазку, забрала непослушные каштановые волосы наверх, надела массивные серьги и сунула ноги во вчерашние лодочки.
– Чем не леди? Вылитый кинокритик!
Буквально на ходу я сделала себе бутерброд, запила его глотком воды из-под крана и, схватив сумочку, выскочила из дома.
Только оказавшись на улице, вспомнила, что я аристократка. А они никуда не торопятся, даже если опаздывают.
Я зашагала по улице неспешным шагом, оглядывая все вокруг равнодушно-циничным взглядом. Почему-то мне казалось, что именно так бы делала Лаура, моя героиня.
Доцокав до нужного дома, я поняла, что не знаю, как вести себя дальше. Тут же нет звонка или ручки какой. Не кричать ведь в окно: «Эй, хозяева! Есть кто дома?».
К моему счастью, почти одновременно со мной перед домом появилась Ксюша. Она громко смеялась, глядя куда-то на задний двор, а в руках несла ведро с мутной водой.
– Привет, – поздоровалась я, осматриваясь по сторонам. – Я тут вроде как в гости.
– Вовремя? – девушка бросила вопросительный взгляд на часы, а потом на меня. – Богачи всегда опаздывают минут на пятнадцать, а лучше на полчаса.
– Тьфу ты! А я торопилась.
Ксюша тоже осмотрелась по сторонам, поставила ведро с грязной водой в кусты роз и поманила за собой.
Через живую изгородь мы пролезли на территорию участка к какому-то небольшому домику, похожему на сарайчик, в котором хранят хозяйственные мелочи.
– Можем посидеть тут. У нас как раз перерыв.
– Спасибо. Только как я потом зайду в дом? Тоже через кусты? – Ксюша только махнула рукой и достала откуда-то небольшой термос с чаем.
– Камер тут нет, окна гостиной выходят на другую сторону. Я тебя проведу, не волнуйся.
– Расскажи мне что-нибудь о Строгановых. Я прочитала, что это мать и младший сын, которых спонсирует богатый дед.
– Так и есть, – кивнула Ксюша, наливая чай. – Если честно, не знаю ничего необычного об их семье. С мужем она развелась давно и без скандала, он богатым не был. Старший сын, кстати, тоже живет в поселке, но приезжает очень редко. Я видела его, кажется, всего два раза.
– Прямо семья, у которой нет скелетов в шкафу! – расстроилась я.
– Скелеты есть у всех. Просто их шкафы закрыты на замок. Ты, кстати, Арсению Сергеевичу приглянулась, кажется.
Я не смогла сдержать улыбку и снова покраснела, вспоминая, как вчера мужчина мило беседовал со мной и поцеловал руку на прощание.
Надо прекращать это делать! У аристократов принято целовать дамам руки в знак своей симпатии. Я теперь в каждого буду влюбляться?
– Мы перебросились парой фраз. Но он кажется милым. Что скажешь?
– Да ничего плохого. Вроде вежливый, нас не обижает, не пьет, не курит. Однако не может не смущать то, что он в тридцать лет живет с мамой!
– У них же тут два дома, – парировала я.
– Второй дом старшего сына! А Арсений Сергеевич живет с мамой. Он не маменькин сын и в целом хороший мужчина, но…
– Ему тридцать, и он живет с мамой, – повторила я Ксюшину фразу, а она поддакнула.
Да, Арсений нравился мне вчера, когда я думала, что они живут раздельно, намного больше. Пусть фактически ничего не изменилось: их обоих содержит богатый родственник, я напряглась.
Как-то принято съезжать от родителей, даже если у вас очень много денег или наоборот не густо. В тридцать лет пора бы вить свое гнездо, а не виться у маминой юбки.
Поспешных выводов я решила не делать. В конце концов, мы даже не знакомы. И в случае мимолетной симпатии нас никто не обяжет жениться. А проживание с мамой на одной территории невинному флирту не помеха.
Поболтав с Ксюшей еще немного, я отправилась болтать уже с ее работодателями.
Девушка окольными путями провела меня к входу в дом, а там, сделав вид, что очень удивилась приходу гостьи, пропустила меня внутрь.
– Лаура, а Вы вовремя. Старковы как раз только-только подошли. Проходите.
– А ты чего встала? Чай сам себя не подаст.
– Конечно, Адриана Кирилловна, – пропела Ксюша, саркастично поклонившись, и убежала на кухню.
Меня как дорогую гостью пригласили в гостиную и предложили расположиться в одном из кресел с резной спинкой, очень похожей на дизайн викторианской эпохи.
В таком же кресле напротив меня сидел Арсений, улыбающийся своей красивой улыбкой. А на диване рядом с молодой парой расположилась хозяйка дома.
Старковы были мужем и женой, у которых на днях кончился медовый месяц. Екатерина и Олег выглядели счастливой семьей, для полного счастья им не хватало только округлившегося животика молодой жены, честное слово.
– А Вы, Лаура, почему переехали сюда? – спросила Андриана, в обязанности которой (как хозяйки дома) входило поддерживать светскую беседаделау.
– Трудный развод, – я начала рассказывать историю Лауры, которую долго и тщательно придумывала накануне. – Мы с мужем жили в Америке, были в браке пять лет. Тогда казалось, что это на всю жизнь. Но, увы…
– Он бросил Вас? – взволнованно спросила Екатерина.
– Нет. Это было совместное решение. Наш брак клеткой сковывал каждого из нас, не давал расти и развиваться. Было трудно принять, что такой исход единственно верный, но мы смогли. Оставаться в Америке для меня было сложно, и я решилась на переезд. К тому же работа не привязывает меня к какому-то определенному месту.