Екатерина Сереброва – Нотариус (страница 19)

– Вы… болеете?

– Да, мне немного нездоровится, – подтвердил Семен Викторович. Софья напряглась. – Чуть-чуть, – добавил он с мягкой улыбкой, чтобы сгладить ситуацию.

Софи усмехнулась: Коновалов-старший умел добиваться правильного впечатления. Он располагал к себе, и Соня уже так не тряслась только при одной мысли общения с ним. Теперь благожелательный Семен Викторович не внушал девушке безотчетного страха. Проснувшееся любопытство подвигло Софью на новый вопрос:

– Не понимаю, почему папа устроил вас сюда. Вам удобно?

Семен Викторович выдержал паузу.

– Мне губительны прямые солнечные лучи, – с расстановкой ответил он. – А это единственная комната с ограниченным светом, – убедительно проговорил Коновалов. – Мы с Ильей не станем долго докучать вашей семье, не переживайте. Уладим кое-какие дела. Максимум, дня три-четыре еще.

– Да вы нам и не мешаете, – поспешно вставила Соня, чем вызвала хитрую улыбку у Коновалова. Она стушевалась, неловко добавив: – В смысле, папа же не прогонит вас, больного, даже если закончатся ваши дела. Напротив, полезно пребывать на свежем воздухе.

– Вы очень добры, Софья, – отозвался Коновалов. – Но мне и вправду будет лучше вернуться домой, долечиваться под присмотром профессионала. Я слышал, ваш двоюродный брат поссорился с Ильей?

– Ага… – пристыженно пробормотала Соня, вспоминая о недостойном поведении Артема. – Извините его, он не хотел.

– Я не виню вашего брата, – по-доброму усмехнулся Коновалов. – Мне хорошо известен характер Ильи, поэтому могу представить, как он способен вызывать на себя удар. Не понимаю, для чего мой сын раз за разом это делает. Ведь драться же он совершенно не умеет! – Семен Викторович рассмеялся. Соня невольно расплылась в улыбке, скрестив пальцы перед собой. Коновалов-старший был куда приятнее сына. – Но, поверьте, Соня, даже мой наглец таит в себе хорошие черты.

– Я так и подумала! – сорвалось с языка Софьи. Она опять была вынуждена опустить глаза, поняв, что слишком эмоционально отреагировала. – То есть, конечно, трудно разглядеть в Илье нечто доброе, но оно, безусловно, присутствует.

– Мне нравятся ваши взвешенные рассуждения и толерантный подход к людям, – Семен Викторович сел на постели и склонил голову набок. Он похлопал возле себя ладонью. Соня неуверенно прошла и устроилась с краю дивана. – Кем вы хотите стать, Софья?

– Папа и мама видят во мне юриста, – скривилась Соня.

– А вы? – с интересом уточнил бизнесмен.

– Сейчас я обучаюсь в лицее с углубленным изучением языков. Хочу быть филологом, возможно, журналистом.

– О, любите и умеете писать?

– Люблю, – кивнула Софья, зардевшись. – Надеюсь, что и научусь это делать максимально профессионально: доступно и увлекательно.

– Молодец, очень похвальное стремление, – похвалил Коновалов неожиданно оживленно. – Вы достигнете своей цели, я уверен.

– Вы так считаете? – удивилась Соня, привыкшая сомневаться в своем выборе, ведь родители никогда полностью не разделяли ее увлечения и будущей профессии.

– У вас уже есть цель, милая Софья, – снисходительно улыбнулся Семен Викторович. – Что чрезвычайно редко для молодых людей вашего возраста. Далеко и за примером ходить не надо – взять моего сына, так у Ильи до сих пор нет четко сформулированного представления о будущей карьере.

– Возможно, вы слишком строги к нему, – нерешительно произнесла Соня, ловя себя на мысли, что опять невольно защищает Илью. От этого она снова смутилась перед Коноваловым-старшим.

– Думаете? Моя бывшая пристроила Илюшу в МГУ. По моей рекомендации – на экономическую специальность. Но он умудрился прогулять почти все занятия и провалить все попытки сдать сессию. А на зимних каникулах дома связаться не с той компанией и начудить дел. Илья у нас отчислен, Сонечка, хотя мне по силам было тянуть его обучение, проживание, репетиторов. А Варвара, его безответственная мать, все равно считает, что ее чадо – жертва образовательной системы.

– Ну… может, Илья просто не хотел учиться на экономиста? – Соня поразилась, в какой это момент Коновалов вообразил ее способной давать подобные советы, но ей очень польстило отношение к ней как ко взрослой.

– По-моему, он просто бесталанный, милая Софья, – усмехнулся Семен Викторович. – Программист – его удел. Только и делает, что играет.

– Хм, – всерьез озадачилась Соня. – Кажется, ваш Илья за словом в карман не полезет. И довольно практичен.

– А ведь вы правы, – озарился идеей Семен Викторович. – Коммерческую жилку никто не отменял, а болтливость и острый язык – иногда могут быть очень полезны. Если Илью, как следует, обуздать, из него выйдет неплохой политик или дипломат.

– Вот видите, ваш сын небезнадежен, – радостно заключила Софи, полагая, что немало приложила к этому выводу и собственных усилий.

– Стоит всерьез рассмотреть вариант обучения в Англии, – довольно кивнул Коновалов. – Надо же, а я уже было отчаялся и разочаровался в наследнике. Софья, у вас действительно дар – разбираться в людях.

– Просто мой Тёмка мне чем-то напоминает вашего сына, – скромно заметила Соня.

– Вы весьма наблюдательны, что тоже очень важно, – подчеркнул Коновалов. – Артем, как я понял, собирается стать юристом?

– Да, чему папа не нарадуется, – хмыкнула Софи. – Он иногда за это готов Тёмку на меня поменять, – засмеялась она.

– Вы преувеличиваете, – рассмеялся вслед и Семен Викторович.

– Если б не буйный нрав Тёмыча, папа давно бы так и сделал, – добавила Соня, не всерьез, конечно. Родители любили ее, безусловно, мама всегда старалась поддерживать, папа и вовсе становился душкой, стоило Софье приехать на каникулы. Но девочка догадывалась, что, будь она юристом, они бы вообще возвысили ее до небес. Никто из родных так не возился с Артемкой (даже его собственные родители), стоило ему проявить интерес к адвокатуре, как Сонин папа.

– Выходит, Александр Петрович в чем-то помогал племяннику? Артему действительно интересно заниматься столь трудоемким делом?

– Вы знаете, непоседливый Тёмка любит свое занятие, как ни парадоксально. Я тоже всегда удивлялась, но, если он что и читает, то юридическую литературу. Его мама даже, я помню, пеняла моему папе, что, мол, забивает голову ребенка всякой нудятиной, – со смешком добавила Софья.

– Как интересно… – Коновалов прищурился и отвел взгляд, осмысливая. – В очередной раз убеждаюсь, что вы и ваш парадоксальный брат опережаете моего Илью в развитии, – качнул он головой. – Каким подарком для моего сына стала бы такая приятная и умная девушка, как вы, Сонечка.

Софи покраснела, нервно потеребила платье.

– Что вы, мы совсем не ровня вашей семье, – осторожно возразила Соня для проформы. Теперь она так вовсе и не считала.

– Мое положение никак не влияет на выбор супруги сыном, который еще пока ничего не добился в жизни, – вкрадчиво заметил Коновалов, добродушно улыбаясь. – А ваша семья, как и вы сами, Соня, напротив, достаточно высоко, только не до конца оценимы. Ваши родители – достойные люди. А вы и вовсе способны не просто подтвердить это на своем примере, но и где-то превзойти, – она удивленно вскинула брови. – Я тоже мечтаю, что Илья однажды увеличит мое состояние и, в целом, добьется большего, даже если и на другом поприще. Уверен, ваши родители мечтают о том же и в отношении вас.

Софи совсем растерялась от переполняющих ее чувств. Она была благодарна Коновалову за лестную оценку, но вместе с тем радость настолько переполняла Софью (он признал, признал ее возможной кандидаткой на роль жены своему сыну!), что нужных слов, кроме нечленораздельных, она подобрать и не могла. А показаться глупой восторженной дурочкой тоже было нельзя. Поэтому предпочла ответить многозначительной улыбкой и красноречивым молчанием.

Чтобы скрасить возникшую паузу, Соня, справившись с эмоциями, вспомнила о другом:

– Уже, должно быть, поздно. Я совсем забыла, что вам требуется покой, Семен Викторович, – она поднялась.

– Я и сам позабыл, – улыбнулся он. – Вы любезны, Соня, хорошо, что напомнили. Признаться, я виноват перед вами, – смешался Коновалов. Софья вопросительно взглянула на него. – Нечасто я позволяю себе разговаривать с кем-либо, особенно с дамами, в таком неприглядном виде, – бизнесмен обвел рукой свою пижаму, которую он прикрывал одеялом. – Простите мне мою оплошность.

– Я не… – замотала головой Соня, собираясь сказать, что ей так-то без разницы, в чем он (хорошо, что вообще заговорил!), но потом выдала: – То есть я, конечно, была смущена, но наша беседа настолько увлекла меня, что все неловкости были забыты. Поэтому я ничуть не огорчена и не обижена.

– Увидимся завтра, – с лукавой улыбкой произнес Семен Викторович, укладываясь.

– Д-да, спокойной ночи, – заторможено кивнула Софья, поднося руку к выключателю.

– Приятных снов, – прошептал он.

Соня выпорхнула из комнаты с мыслью собственной исключительности и с той прекрасной надеждой, что девичьим мечтам, возможно, суждено сбыться.

***

Наутро Софье не терпелось взглянуть на Илью, проверить, правда ли в нем есть то светлое начало, на которое она надеялась. Однако с самого завтрака Коновалов-младший пропадал в обществе своего папы и Александра Петровича.

Тёмка пребывал в хорошем настроении и вытащил Соню во двор, где они славно провели время: поиграли в теннис, разгадывали в беседке шарады и кроссворды, да и просто много болтали – у Артема всегда был арсенал интересных историй. Да и эрудиция брата порой искренне восхищала Софи, что нравилась Соне в нем гораздо больше чувства юмора и перекрывала все недостатки.