Екатерина Сереброва – Нотариус (страница 10)

– Проясните.

– Любите точные формулировки, господин нотариус? – съязвил Коновалов, потешаясь. Саша нахмурился и сложил руки на груди. – Я имею ввиду, например, выходцев из Кавказа – их исторически закрепленная территория там, поэтому пусть там и остаются. Буряты, монголы, башкиры – не агрессивные в большинстве своем, ничем не притесняющие русское население. Соответственно, не несущие вред и не входящие в список «нежелательных и недопустимых к переселению народностей».

– О как. Да у вас еще и подразделения были, списки? Извините, но не вижу оправдания абсолютно никакому расизму, следовательно, и вам лично. Негуманно делить людей на «желательные» и «нежелательные».

– Это у нас, у руководства объединения, были списки, – пояснил Коновалов. – А у рядовых членов не было и этого. Моя схема сперва работала, пока не начался беспредел.

– Слабое оправдание.

– Но, согласитесь, более гуманное – ваш любимый термин.

– Чем же вам так помешали якобы агрессивно настроенные народности? С чего вы взяли, что их агрессия – не ответ на агрессию таких, как вы и ваши бойцы?

– Согласен, придурков и жадных до крови личностей хватает абсолютно в любой нации. Агрессия порождает агрессию, но не мы на данной территории – пришлые, а они. Мы всего лишь защищали то, что принадлежит нам. Подумайте сами, к чему ведет массовая интеграция – к потере рабочих мест, нарушению экономики, ведь многие приезжие предпочитают «кустарничать» нелегально и не платя налоги в казну, к ухудшению качества продукции, которую они таким способом выпускают, к росту заболеваний. Например, если мы говорим не о народах России, а, допустим, об афроамериканцах – в их странах при жарком климате распространено множество неведанных нам и смертельно опасных инфекций. Думаете, их переезд сюда вызывает больше вреда или пользы?

– А вы, значит, аки благородный рыцарь решили всех россиян спасти от варваров и завоевателей? – Александра распирал нервный смех. Но веселого в нем было мало. Он находился на грани помешательства и ненависти к собеседнику. Теперь уже и не хотелось никуда его везти, а оставить помирать на улице. Да еще добавить от себя.

– Нет, мы начинали с малого, – хладнокровно продолжал Коновалов. – Я хотел просветить наших граждан, не всю страну, а конкретный город. Призвать к тому, чтобы не терпели выходки инородцев и иноземцев. Усилить пропускной режим и поставить им больше условий и ограничений, строже контролировать – только и всего. Вы зря полагаете, что они сплошь бедные и несчастные, жертвы. Отнюдь. Вот мой партнер – глава объединения – жаждал мести им из личных мотивов. У его отца сгорел бизнес по вине таких вот «приезжих» – им негде было ставить свой павильон, и они кардинально решили вопрос.

– Это не повод убивать всех подряд.

– Никто и не планировал никого убивать, – изумился Коновалов. – Вы всерьез решили, что мы вот с ним встретились, обсудили ситуацию и решили создать банду террористов?

– Именно так и бывает, – хмуро подтвердил Остапенко.

– Ну право же, ваша фантазия не знает границ. Мы хотели смены политического курса и приоритетов. Такие задачи ставил перед собой я – уважаемый и образованный, между прочим, человек со статусом, как вы верно заметили, – Саша скривился. – К чему мне было создавать банду убийц? А мой партнер, ставший потом единоличным главой, перестарался с усилиями… и действительно привлек физическую силу, которой было плевать, за что сражаться. Архипов все разрушил.

– И вы его убрали? – сумрачно дополнил Саша.

– Нет, – изумился Коновалов. – Вообще-то, оперативники справились и без меня.

– Но кто-то же их всех выдал?

– Я так и не нашел предателя.

– Что же вы сами не остановили? Раз вы не хотели убийств, а именно они и начались.

– Нельзя предавать своих, какими бы они ни были. Раз я выбрал сторону, то должен был быть с ними. Я бы мог уйти… тихо, с минимальными потерями, но точно не так.

– А тут удачное стечение обстоятельств.

– Напротив, большая головная боль. Пресса, допросы, очные ставки… Думаете, я был счастлив? Да, безусловно, я был рад, что все закончилось. Но подобным образом… я бы не стал повторять.

– Неужели вас ни разу не заподозрили? – поразился Саша.

– Надо вовремя подключиться, пойти на сотрудничество. Ни у кого не было шансов меня подозревать.

– Не верится.

– Для улаживания всех вопросов с моей ролью во всем этом мне пришлось продать свой автопарк на сотню дорогих коллекционных машин – так яснее?

– Вполне, – он удержался, чтобы не присвистнуть. – Так, значит, сами вы никого не убивали? Кроме той вашей попытки, когда мы с вами встретились.

– Я ни в кого не стрелял и по универмагам за кассой не бегал, если вы об этом, – устало вздохнул он. – Вы забыли главное: та история в прошлом. Десять лет прошло, как я живу совсем другими целями. Времена меняются, и я вместе с ними.

– И какие у вас нынче идеалы?

– У меня нет идеалов. Только реальность. Я пересмотрел свои принципы. Прежние методы – не решение проблемы. Мое отношение не поменялось, но я теперь… более гибок. Использую иные рычаги для управления ситуацией.

– Что же вы делаете?

– Сотрудничаю с ними. И извлекаю прибыль.

– Так я и поверил.

– Все просто, Александр. Мне больше не нужно абстрактное и незримое общее благо. Меня интересует только мое собственное и моих близких.

– Ваши взгляды в корне остались прежними, я прав?

– Да, именно. Поверьте, Саша, с моим влиянием мне прощают многое. Мне не нужно быть депутатом или в принципе лезть в политику, чтобы ощутить себя на вершине. Сейчас мое положение, мое место в обществе меня более чем устраивает.

И он, мерзавец редкостный, ничуть не лукавил.

Разговор пришлось прервать: в дверь постучали. Выйдя из прихожей и выглянув в окно, выходящее на веранду, Саша обомлел: на крыльце стоял амбал, а рядом – низенький, почти карликовый мужчина в круглых очочках. Словно великан и гном явились на зов своего верного хозяина – все было бы смешно, не будь оно так грустно.

4

Громила ростом свыше двух метров был предсказуемо суров и неразговорчив. Когда он молча прошел в дом, ему пришлось нагнуть голову, чтобы не биться о потолок. Саша жестом указал на дверь, где разместил Коновалова, и личный слуга, сжимающий в руках кулек, преданно отправился туда. Одет охранник, к слову, был аккуратно, в чистенький черный костюм, стоимость которого почти наверняка мало уступала одежде Коновалова.

Неказистый пресловутый Антон Сергеевич тоже не был дружелюбен – должно быть, свой персонал бизнесмен подбирал под себя, особенно, если вспомнить еще и нелюдимого швейцара и неприметную горничную. Мол, чтоб не болтали и в душу не лезли – умно для человека с темным прошлым. И пока еще не очень ясным Александру настоящим. Ранение не выбило Коновалова из колеи – вот, что странно. Даже если он и предполагал, что целились в Сашу, разве выстрел не должен был напугать?

– Где у вас кухня? – спросил повар, о котором Остапенко чуть не позабыл. Немудрено и упустить такого низкорослого гостя из виду…

– Ох, простите, задумался. У меня есть маленький домик на улице – летняя кухня. Также на веранде, через которую вы входили, имеется маленькая плитка и мангал. Накрыть на стол можно будет либо в беседке, либо на веранде.

– Понятно. Разберусь, – безэмоционально проговорил Антон Сергеевич, поправляя очки. – У вас есть предпочтения в еде?

– Что? – Саша решил, что ослышался. Повар и не шелохнулся, вопросительно глядя на него. – Вам вовсе не обязательно готовить для меня.

– Семен Викторович приказал обеспечивать вас всем необходимым и выполнять любые требования, – сухо пояснил тот. – И все, что касается моей части, я намерен четко выполнять. Поясните, пожалуйста, что вы пожелаете отобедать. Каков ваш рацион.

– А у Кон… Семена Викторовича особый рацион?

– Да, у него специальная диета. Парные мясо, овощи, гарниры на пару, супы, каши, салаты, сельдерей…

– Достаточно, – прервал его Остапенко, выставив вперед ладонь. – Делайте мне то же самое, я всеядный.

Антон Сергеевич откланялся и скрылся за входной дверью. Саша хотел было добавить, что не желает трапезничать с Коноваловым за одним столом, но решил, что это уже слишком. Игнорировать его все равно не получится, а тратить время на конспирацию, да на собственной даче, прятаться от бизнесмена – вот еще.

Тем временем, «Шкаф» – Николай, помещающийся в проход только боком, выбрался из комнаты шефа и важно отрапортовал:

– Семен Викторович передал мне вашу просьбу, Александр Петрович. Все необходимые вещи будут доставлены вам в ближайшее время!

– Как все… неожиданно, – пролепетал Остапенко, вконец растерявшись. От количества информации и перемен в его доме уже кружилась голова. – Вы Николай? – угрюмый кивок. – Так… Ладно. Дождитесь меня, я составлю список.

Саша обалдевал от происходящего. С чего вдруг столько любезности от бывшего убийцы? Он побежал в спальню, где накропал список необходимых ему вещей, вернулся и передал Николаю, который дожидался его на том же месте. Если он и вправду останется тут жить, то скоро или пробьет головой потолок, или взрастит себе горб. О своих неудобствах и физическом дискомфорте охранник, однако, ни словом не обмолвился, ни одной эмоцией не выдал. Вот, где выдержка!

Теперь и телохранитель на время покинул дом, Александр так и остался стоять озадаченным посреди коридора. Что же это такое? Неужели он вправду добровольно разрешил Коновалову задержаться? Как так получилось, что спустя всего сутки Остапенко, презирающий его всей душой, позволил еще и прислуге разместиться на своей даче? Тем самым, Саша же буквально оккупировал самого себя, оказавшись при вражеском превосходстве! Теперь, даже при всем желании, избавиться от бизнесмена будет непросто! А ведь совсем скоро вернется Софочка, и куда ей податься?