Екатерина Семенова – Измена: (не) прощу дракона (страница 4)

Я насупилась. Не ожидала от Мелиссы такого вероломства. Из серых облаков выглянуло такое долгожданное солнце. Солнечные зайчики, отразившись в зеркале, запрыгали по стенам, но настроение мне это не прибавило. Я резко поплескала себе в лицо холодной водой из тазика и принялась одеваться, суетливыми движениями затягивая шнурки и тесёмки больше, чем нужно. «Так, — одёрнула я себя. — Когда же я научусь держать эмоции в узде? Леди Аурелия, возьмите себя в руки».

— Рэй, может, всё-таки поговорим? — Мелисса ласково заглянула мне в лицо. Она замялась, но потом всё же спросила: — Не можешь забыть его, да?

Прошло уже три недели с того памятного бала, но Мелиссе не нужно было называть имени, чтобы понять о ком речь. Как ни крути, пора посмотреть правде в глаза. Милли права. Герцог Даклид запал мне в душу. Тот танец, волнующий, неповторимый, оставил глубокий след в моём сердце. Его глаза цвета голубого льда преследуют меня во снах. А то пламя, которое разгорелось в них, будоражит моё воображение.

Первые дни я мучилась сладко-горькой мукой сомнений. «Сам танец мог ничего и не значить». С этими мыслями моя душа камнем падала вниз. «А то, что было дальше?» И тёплые воспоминания о том, как мы стояли у колонны, вновь и вновь возрождали надежду, дарили мне крылья, чтобы воспарить. Всё остальное померкло, ничто не радовало меня и не могло вывести из задумчивости. Даже надуманная любовь из романов теперь больше не привлекала, хотя раньше я находила в книгах утешение и развлечение в скучных стенах приюта. Реальная любовь, оказывается, может быть слишком болезненной.

Я со вздохом села на кровать и принялась переплетать волосы. Светлые пряди скользили сквозь пальцы, укладываясь в привычную косу. Мелисса села напротив и сложила руки на коленях, готовая ждать моего ответа хоть до скончания мира. Я решилась поговорить с ней, может, тогда мне станет легче. Всё-таки Милли разбирается в любви больше меня — у неё есть Стефан. Не набравшись смелости смотреть в лицо Мелиссе, я отвела глаза и уставилась в окно.

— Я думала, что понравилась ему, — прошептала я. — Но, наверное, ошиблась. Ты же видела, позавчера он тоже был на приёме. Но ни разу не пригласил на танец. Ни разу не заговорил. Вообще не обратил на меня внимания.

— Рэй, ну не грусти. С того бала прошёл почти месяц, а ты до сих пор как в воду опущенная. И надо же вам было пересечься тогда.

Мелисса права. Мы вполне могли и не встретиться, слишком высокого полёта герцог Даклид. А я… я всего лишь воспитанница приюта для благородных девиц, не могу похвастаться ни особой родовитостью, ни богатством, ни положением в обществе.

Сирот или тех девушек, кому обедневшие, но титулованные родители не могли дать достойное образование, принимали в таком приюте. Я оказалась здесь в четырнадцать лет после смерти отца и матери. В приютах обучали этикету, музыке, грамоте и незамысловатым наукам, умению вести домашнее хозяйство. Когда воспитанницам исполнялось восемнадцать, под строгим присмотром наставниц девушек начинали вывозить на приёмы и балы. Если девушку-счастливицу присматривал какой-нибудь холостяк, то её ждало замужество. В ином случае после двадцати лет воспитанница должна была покинуть приют. Но совсем уж на произвол судьбы нас не бросали, на такой случай всех воспитанниц обучали на гувернанток, учительниц, модисток и белошвеек.

Как при таких исходных данных я могла рассчитывать на внимание знаменитого красавца герцога? Его слава бежала впереди него. Редчайший дар — магия, которую прозвали драконьей, отличала его род, и вознесла представителей семейства Даклид на невиданные высоты, приближая к королевским особам. Но и возлагалось на их плечи много: охрана и защита империи, участие в дипломатических переговорах, когда одним своим появлением они намекали на возможность и силового метода решения спора. Немногие государства решались выступать против воли нашего императора, ведь магия страшное оружие. Шаткий нейтралитет обычно нарушали только те, кто владел точно таким же оружием.

Мелисса отвлекла меня от раздумий.

— Ну подумаешь, да оставь ты мысли о нём. — Она пересела на кровать ко мне и приобняла за плечи. — Сезон ещё не закончился, скоро новые балы, новые знакомства. Я знаю, ты обязательно встретишь кого-нибудь, кто оценит тебя по достоинству. Знаешь, — Мелисса помолчала, — для тебя я пособирала слухи и сплетни. Мне не приятно это говорить, но лучше я скажу, чем от других узнаешь. Говорят, в этот сезон Даклид необыкновенно много танцует, часто приглашает незамужних девушек. Ты, видимо, разожгла в нём любовь к танцам. А может, дело в том, что император настаивает на женитьбе Даклида, уверяет, что он задержался в холостяках и ему нужны жена и наследник.

Я снова унеслась в свои мысли. Да, наследник — это проблема для драконов. Поговаривают, раньше драконов было много, намного больше. Существовали и женщины, владеющие драконьей магией, но они постепенно исчезли, если верить слухам, от неизвестной болезни. Ещё больше подкосило драконов то, что от союза простой женщины и мужчины-дракона дети рождались трудно и редко, и только сыновья. А бурный темперамент губил многих ещё до наступления старости. Тем более в случае войн и катаклизмов драконы всегда оказывались на передовой. Вот и вышло, что в мире осталось только пятнадцать великих драконьих домов, как их называли. В нашей империи четыре дома. И после недавней смерти старого герцога Даклида в семействе Даклидов остался только один дракон — Флориан.

Мелисса продолжала рассказывать о том, как герцог проводит время на балах и приёмах. Я опускала голову всё ниже и ниже, горько было слышать новости о том, что герцог увлёкся другими девушками. Я посмела мечтать о несбыточном и теперь наказана, больно ударившись о реальность.

Занятия по общей истории прошли серо и буднично. Я пробовала сосредоточиться на бесконечной череде правителей и войн, ими устраиваемых, но в моих мыслях царил Он — Флориан Даклид. После того, как Мелисса пересказала мне последние сплетни, я пыталась гнать мысли о герцоге прочь, но снова и снова дыхание сбивалось, стоило только вспомнить о его руках на моей талии.

Мелисса, сидевшая за соседней партой, бросала на меня встревоженные взгляды и ёрзала на стуле. Пару раз она даже получила выговор за невнимательность. Странно, что не я. Когда занятие закончилось, Милли излишне поспешно собрала вещи, за что опять схлопотала замечание, и подошла ко мне.

— На тебе совсем лица нет. Ну прошу, не грусти, — шепнула она. — Посмотри, какое солнце. До домоводства ещё целых пятнадцать минут, пойдём во двор.

Мелисса ласково улыбнулась, и на щеках появились очаровательные ямочки, которые она люто ненавидела и которые так любил Стефан.

Я уж было хотела согласиться, как резкий голос, от которого мы с Милли съёжились, провозгласил:

— Аурелия Аксар! — В конце коридора стояла сухонькая старушка, прямая как палка, с идеально гладкими волосами, убранными в пучок, и строго смотрела на меня. — Я вижу, ничем полезным вы не заняты, потрудитесь явиться в мой кабинет.

Она развернулась на каблуках и прошествовала по коридору.

— Да, конечно, директриса Лавана. — Я кивнула Милли и заторопилась вслед за директрисой.

Её кабинет располагался на первом этаже, в угловой комнате, окна которой очень удачно выходили в тенистый сад. Одно удовольствие было наблюдать как за окнами покачиваются от ветра и роняют лепестки цветущие яблони.

— Леди Аурелия. — Тут я не на шутку встревожилась. Воспитанниц директриса называла по именам и фамилиям, не взирая на титулы и положение. И только в исключительных случаях — когда воспитанница либо отличилась, либо очень оплошала — директриса Лавана обращалась более официально. Хвалить меня точно было не за что — последние недели я лишь витала в облаках — а значит, ничего хорошего ждать не приходилось. — Леди Аурелия, — повторила директриса и указала мне на стул перед широким столом с аккуратными стопочками бумаг. — Прошу, садитесь.

— Спасибо, директриса Лавана. — Я послушно села, как положено, на краешек стула и замерла.

Директриса подошла к окну и задумчиво, будто и не со мной говорила, обронила:

— Вот и весна заканчивается. Надо же, как время летит. — Я не шевелилась, только вежливо улыбнулась — директриса очень не любила, когда воспитанницы вели себя раскованно и позволяли себе отступать от манер. Директриса Лавана села за стол и взяла в руки большой белоснежный конверт. — Это пришло на ваше имя.

Она аккуратно положила конверт передо мной. На дорогой красивой бумаге золотистыми буквами было выведено моё имя и адрес приюта. Конверт оказался вскрыт, внутри лежала небольшая карточка, которую украшал чёрно-белый щит с жёлтым драконом в центре — фамильный герб Даклидов.

У меня сердце захолонуло. Горящими глазами я впилась в письмо.

Леди Аурелия Юлиания Аксар,

герцогиня Даклид свидетельствует своё почтение и приглашает вас посетить бал-маскарад, который состоится в первый день лета в восемь часов вечера в особняке «Пылающие небеса».

Я два раза перечитала текст и три раза своё имя. Директриса внимательно наблюдала за мной, и я поспешила скрыть волнение.

— Вы имеете честь быть знакомой с герцогиней, леди Аурелия?