Екатерина Семенова – Измена: (не) прощу дракона (страница 17)

После завтрака я принялась за работу. Кошка исчезла ненадолго, но вскоре вернулась и вальяжно улеглась на подоконнике, свесив одну лапу.

Тощая, клокастая, она была совершенно не красавицей, но как же изящно она выглядела. «И столько царственности во взгляде, императрица бы позавидовала. Я, кажется, поняла, почему у Данимиры столько кошек. Наверное, они привлекают ведьму своей независимостью и нежеланием подчиняться. Что свойственно и самой Данимире в полной мере».

— Почему я не могу такой быть? — пробормотала я, задумчиво глядя на Булавку. — Хочу быть как кошка! Делать что хочу, выглядеть как хочу, ходить куда хочу и не бояться осуждения!

Я посмотрела на свои руки, в которых держала рюшки для ночной рубашки, и новая, просто блестящая задумка, пришла мне на ум. «Надеюсь, Мелисса не сочтёт меня сумасшедшей».

Глава 19

Блеск драгоценностей в лучах солнца завораживал. Перебирая свои сокровища, я прощалась с ними навек.

«Приходится продавать последние украшения, последнюю память о маме и папе, только бы не улетела моя мечта. Пожертвовать прошлым ради будущего… Думаю, родители меня бы поняли и простили».

Моя новая идея заключалась в том, чтобы шить не просто обычное бельё, а создавать красоту. «Я буду шить прелестные очаровательные платья, — мечтала я, — чтобы каждая женщина могла почувствовать себя изысканной и обворожительной. Нужны качественные ткани, дорогая отделка, хорошие нитки, кружева, ленты и много чего ещё. Конечно, это риск. Необходимо много вложить, но и зарабатывать от продажи платьев я буду значительно больше. Сначала сошью парочку для себя и Милли, будем с ней ходячей рекламой. А там, может, и заказчицы появятся».

Я всё больше влюблялась в свою идею. Мне нравилось шить. Нравилось наблюдать, как из разрозненных кусочков появляется нечто новое, более совершенное, чем просто кусок ткани.

Вскоре приехал Стефан, и я отдала ему последние драгоценности, чтобы на вырученные деньги приобрести всё нужное. Я держалась изо всех сил, чтобы не расплакаться, когда, поцеловав на прощание, я вложила в руку Стефана хризолитовую заколку, мамину любимую. Но когда Стефан уехал, я расклеилась, и вместо работы грустно таращилась в окно вместе с Булавкой.

Чтобы как-то себя подбодрить, я поплелась на кухню приготовить себе что-нибудь вкусненькое. Выбор пал на сладкие творожные пирожки, рецептом которых когда-то со мной поделилась мама. У неё они получались просто пальчики оближешь. А вот у меня вышли ужасными: полусырые внутри, подгоревшие, ещё и кислые. Их даже кошка есть не стала. «Отвратительно! — скривилась я, — готовить еду явно не моё призвание. От голода бы не умереть с таким талантом в кулинарии».

Снова пришлось проветривать дом от запаха гари. Перекусив холодной куриной грудкой вместо вкусных пирожков, я только села за работу, как раздался стук в дверь.

Любопытная Булавка завертелась у меня в ногах и посеменила к двери.

— Наверное, мистер Колдери пришёл, — сообщила я кошке. — Он обещал сегодня-завтра заняться задним двором и проверить трубы. А то вода плохо течёт.

«Ох, пора прекращать разговаривать с кошкой. Так и сумасшедшей прослыву». Я распахнула дверь и потеряла дар речи.

На пороге стоял Флориан, его холодная улыбка, наглые глаза так и сквозили самодовольством.

— Как ты меня нашёл?

— Пришлось проследить, куда так часто наведываются супруги Гиром.

— Ты следил за моими друзьями?!

— Вынужден был отправить надёжных людей, потому что моя милая жена отказывается прийти домой, а Гиромы не хотят со мной разговаривать. — Он невинно улыбнулся и добавил: — Где твои манеры? Разучилась встречать гостей, Рэй?

— Не называй меня так!

Во мне бурлила злость, но я отступила, позволив ему войти. «Устраивать скандал на пороге на радость кумушкам Тэтл, что может быть отвратительнее. Всё равно Флориан уже здесь».

Флориан оглядел комнату и было видно, как он шокирован бедностью обстановки. Но я даже не пыталась её скрыть — пусть видит, на что он меня обрёк.

«Странно, он даже не издевается. А мог бы и повеселиться за мой счёт. И в глазах промелькнуло что-то навроде сожаления. Или мне показалось?».

Флориан даже не присел, видимо, здесь всё было недостойно касаться его. Я устроилась в кресле, удобно откинулась на спинку.

— Послушай, — он побарабанил пальцами по каминной полке. — Мне действительно жаль, что у нас так… нехорошо получилось. Но всё зашло слишком далеко. Ты ведешь себя неподобающе.

— Я? Изменяешь ты, а неподобающе веду себя я?

— То, что происходит в моих личных покоях, никого не касается. А ты выставляешь напоказ наше несчастье.

— Согласись на развод, и избавишься от своего «несчастья». Не хочу иметь с тобой ничего общего. Любовь подразумевает ответственность и долг перед другим. А не только восторги и наслаждение, Флориан. Малейшие трудности, и ты сбежал. Трус!

Он вспыхнул, стиснул челюсти, стремительно подошёл и навис надо мной.

— Не смей так говорить! Никто не смеет так говорить.

— Я смею, потому что имею на это право.

Я встала, оттолкнула его и отошла к окну, повернувшись к мужу спиной.

Быстрыми шагами Флориан приблизился, обхватил мои плечи и уткнулся в шею. Воспоминания о счастливом прошлом тут же окутали меня. Я вздрогнула, и ком застрял в горле.

— Покорная ты мне нравилась больше, — прошептал он и вздохнул. — Я думал, что если прикажу тебе, то ты подчинишься. Надеялся на это. Мне действительно жаль. Давай поговорим по-хорошему.

«Негодяй! — На глаза навернулись слёзы. — Использовать мои чувства ради своей выгоды? Пытаться уговорить лаской?!»

Я вся кипела изнутри. Но не даром же меня столько лет учили держать эмоции при себе.

— А давай, — спокойно ответила я. — Только для начала я тебя угощу. Как хорошая жена. Правда, белоснежную скатерть и золочёную посуду я тебе не обеспечу. Не обессудь. Я сегодня приготовила пирожки, сама, собственными руками. Я же никогда для тебя не готовила, а теперь такой шанс попробовать. Садись, дорогой муж!

Довольный такой покладистостью Флориан отпустил меня и послушно устроился за столом. Я поставила перед ним тарелку к тому времени уже расползшихся и остывших пирожков и села напротив, преданно заглядывая в глаза.

Флориан честно пытался есть пирожки не кривясь, а я еле сдерживала смех.

— И как тебе моё угощение?

— Оригинальный рецепт. Никогда такого не ел, очень вкусно.

— Как тебе удаётся красиво врать, — восхитилась я.

Флориан усмехнулся:

— Я твой муж и должен хвалить еду.

— Ты мне больше никто, — злорадно сказала я, и притворное умиление пропало с моего лица. — И развод всего лишь подтвердит этот факт.

Флориан так и подавился.

— Решила поиздеваться?! К чему был этот балаган с угощением? Ты и не собиралась уступать, так?

— Какой ты сообразительный, дорогой! Не даром состоишь в Императорском совете.

Его лицо исказилось, но и в гневе он был хорош собой. Жёлтые искры вспыхнули в его глазах, в нём заговорила драконья магия — так всегда, когда он волнуется или не может справиться с эмоциями. Он с яростью схватился за край стола, и доски задымились под его пальцами. Но я даже не пошевелилась, молча наблюдала за его метаниями.

Он отдёрнул руки, сжал их в кулаки так, что костяшки побелели, и выбежал за дверь.

Я осталась сидеть, полная раздумий. «Надеюсь, он не спалит всё предместье».

Глава 20

«Только бы не свалиться!»

Я стояла на шаткой лестнице, которую отыскала на заднем дворе, и развешивала небольшие фонарики на старой липе. Мне всё ещё было страшновато жить одной в пустом доме, а с фонариками сад перед домом больше не будет таким мрачным. Тем более сегодня обещали приехать Гиромы всей семьёй, и я хотела показать, что умею быть хозяйкой и без толпы слуг. Уже спустился вечер, и жёлтые фонарики в синих сумерках придавали липе немного сказочный вид.

Липовые почки застряли у меня в волосах и налепились на платье. С одеждой я справилась быстро, но с волосами пришлось повозиться. Не вовремя вынырнуло воспоминание, как Риан однажды вынимал из моей причёски репей, потому что во время верховой прогулки я умудрилась свалиться с лошади и укатиться в кусты. Сидя в этих самых кустах, я от испуга размазывала слёзы по лицу, а он то целовал меня, то принимался выбирать репей, то беззлобно смеясь, говорил, что таких наездниц, как я, свет не видывал: упасть на ровном месте с совершенно покладистой лошади, надо уметь.

Я невольно улыбнулась. Флориан всегда умел меня успокаивать. «И эти нежности: куснуть в шею, посадить себе на колени или в задумчивости выводить пальцем узоры на моей коже… Неужели он также ведет себя с Денизой? Ведь это же моё, это мои милые мелочи. А теперь принадлежат другой!»

Я рассердилась, и с большим грохотом, чем нужно, потащила лестницу на задний двор, заодно пнув по пути ни в чём не повинную бочку. Наверняка, были бы ещё жертвы, но подъехали Гиромы, и тут же Роксана с Адрианом устроили шумную возню в саду.

К моему облегчению, Милли привезла мясной пирог на всех. Она уже прознала про мои кулинарные подвиги. Когда я рассказала ей, как угощала мужа пирожками, она смеялась до слёз и всерьёз предлагала послать кого-нибудь узнать, жив ли ещё Флориан или я уже вдова. Но так как слухов о скоропостижной смерти среди Даклидов не было, мы резонно решили, что герцогов-драконов плохо приготовленными пирожками не убить.