Екатерина Селезнёва – Реки Судьбы (страница 9)

Сердце Веры дрогнуло — у неё есть ребёнок. Неважно как он появился и кто отец. Ребёнок — это ребенок! Она не одна в этом мире!

— У нас нет инкубаторов для людей. Зато есть суррогатное материнство, когда женщины вынашивают чужого ребёнка для тех, кто сам не может родить.

— Кошмар! — Рамсея передёрнуло.

— Какие есть, такие есть! — рассердилась Вера. — Не тебе рассуждать о моей расе. Сопли подтяни, а потом комментируй!

Рамсей от этого заявления разозлился, откуда у неё такие необычные выражения. Никто из его знакомых этан так не разговаривал. Посмотрел на неё, та сидела с закрытыми глазами, нежная улыбка скользнула по её губам.

— Мой малыш!

— Не рассчитывай, не твой! — жёстко проговорил он, и опешил, заметив, как она усмехнулась.

— Не сдавайся, малыш! Живи! Я люблю тебя! Я обязательно увижу тебя! — у Веры возникло странное чувство, как будто кто-то мягко, как кошачьей лапкой, коснулся сердца.

Рамсей, взглянул на анализатор показателей жизни эмбриона, повернулся к ней.

— Он смог! Смог имплантироваться. Ну же, рассказывай! Помоги!

Вера решила помочь не Рамсею, а своему ребёнку.

— У нас беременность — почти год.

— Так мало?! Марф! Почему?! — он в потрясении уставился на неё. — Почему так мало? Как же он успеет?

— Что значит мало? И что значит, успеет?

Рамсей удивлённо посмотрел на неё.

— Ты вроде бы читаешь всё подряд? Неужели про это не прочла?

— Не успеваю… а про беременность ничего не поняла.

— А-а, — раздражённо отмахнулся он, — теперь уже не исправить! Как ты с ним связалась? Говори!

— Спятил, что ли? Я тебе что, экстрасенс? — Вера пожала плечами.

Рамсей непонимающе уставился на неё, потом взорвался:

— Я тебя, дрянь, заставлю говорить! Говори!

Бешенные глаза, руки сжимающиеся в кулаки. (Он что же бить меня собрался?). Девушка зло прищурилась, он не знает, что она сможет себя защитить, но подумав, решила обойтись без боя.

— Ты думаешь, я боюсь боли?

— Всё боятся! — усмехнулся её похититель и обозлился, неужели она думает, что он, сын Царствующей Семьи унизится до рукоприкладства?

— Да ты знаешь, какую боль я всё время терпела, пока училась ходить?! Ты знаешь, как скручивает тело от судорог, знаешь, что от боли трудно вздохнуть? — она не сказала, а почти прошептала это.

Она говорила тихо, чувствуя, что если заговорит в полный голос, то не сдержится и бросится на него. Столько боли, а этот мерзавец хамить вздумал!

Рамсей, взглянув в глаза, нахмурился, такое он видел однажды. У неё был взгляд снета[3], не он, а организм сделал шаг назад. Тара подошла к ним и положила руку на плечо Рамсея:

— Рамсей, опомнись! Ты же видишь, что у неё же связь с ребёнком, раньше такое бывало в Великих Семьях.

— Тара! — заорал он. — Она никто! Как ты можешь сравнивать?

— Ну что, Тара?! Мы не знаем кто она, кроме того, что у неё тело, и, следовательно, организм этаны. Да и про боль она не лжёт.

Вера, сверля его взглядом, процедила сквозь зубы:

— Я не лгу. Я не знаю, что тебе сказать, и рада, если ребёнок будет жить.

Опомнившись, Рамсей задумался. Эта девушка не уставала удивлять его, за всё время она ни разу не пожаловалась, но его очень смущало, то, что она, смогла связаться со своим ребёнком. Он тоже читал о таком, но там говорилось о Великих Семьях. При чём же здесь эта? Он смотрел на неё и удивлялся, любая уже бы всё поняла, кто здесь хозяин, и стала ласковой, но эта… Непримиримый взгляд и… насторожённость.

— Марф, — прошептал он, — какова же она в постели?! Наверное, пылкая и свирепая. Небо, такой у меня не было ещё! Да-а! Брат позавидовал бы мне, — он отошёл к инфу, чтобы было незаметно, что возбуждён.

Приятные мысли нарушила Тара, которая тронула его за плечо.

— Ты лучше подумай, кто пытался её уничтожить?

— А что тут думать? Я видел таэла из семейки Фарах. Непонятно, зачем им её яичники? Они не посмели бы воспользоваться ими.

Вера, игнорируя его, спросила старуху:

— Тара, расскажи, а зачем таэла чужие яичники?

— Чтобы улучшить род! Из-за инбридинга, во время начала оледенения многие таэла Лаяма погибли, — старуха, кряхтя, уселась на диван и посмотрела на Веру. — Инкубаторы-то были не всегда!

— Инкубаторы?

— Конечно, теперь, благодаря системе инкубаторов, они устраняют возможность появления детей с аномалиями. Однако Рамсей прав, Семья Фарах не посмела бы воспользоваться яйцеклетками Лилдах.

Рамсей усмехнулся, эта девчонка упряма, но умна. И в отличие от Лилдах она хочет узнать всё об этом мире, а не только литературу. Он периодически интересовался, что она читает, и поражался широте интересов, однако судя по тому, что она читала, она вообще ничего не знала о Рентане. Откуда же она? И опять он подавил желанием исследовать этот феномен.

— Я наследник Царствующей Семьи! Зачем изучать, если можно владеть?! Судя по тому, что она хочет побольше узнать о мире, то она решила сбежать. Неужели она думает, что я выпущу её из своих рук? — прошептал он под нос и насторожился, услышав её вопрос.

— Тара, неужели это законно?

— Что?

— Пользоваться яйцеклетками без согласия родных? Мне кажется, что есть какой-то закон, только я не знаю в каком разделе вашего права это искать. Неужели никто и никогда не пробовал защитить права женщин и их детей?

— Что ты? — Тара задохнулась. — Женщин берегут!

— Неужели?

Вера откинула перья назад и по земной привычке расчесала их пальцами, потом прикусила верхнюю губу, не заметив, что у Рамсея от её действия выступил пот над верхней губой. Он пережил дикое влечение к чужой и не понял, почему это на него накатило. Никогда с ним такого раньше не было, а уж на отсутствие внимания этан он не мог пожаловаться.

— Закон для слабых и безродных! — хрипло провозгласил Рамсей, пожирая её взглядом

Тара заметила это и взволнованно встала между ним и девушкой, которая, не заметив потемневшего взгляда Рамсея, пустилась в рассуждения.

— Прикольно! Ну, везде всё одно! Но ведь Лилдах была знатна и богата, тогда кто стоит за таэла, претендующими на её яйцеклетки? Почему они объявили, что Лилдах погибла? Понятно, что это кто-то реально обладающий властью. Кто? Или это преступники и Рамсей их опередил?

— Не опередил, а помешал, — усмехнулся Рамсей.

Вера зло сощурилась.

— Только не изображай себя супергероя, ты ничем не лучше их.

Рамсей возмущённо завопил:

— Ты соображаешь, когда сравниваешь Семью Ройстан и этих Фарах?!

— Я не знаю об этих Семьях, и не могу поэтому их сравнивать, — она потерла нос. — Ага, значит ты из Семьи Ройстан! Постой-постой! Ты хочешь сказать, что действовал по поручению главы своей Семьи?

Рамсей сердито фыркнул, отвернувшись Да-а, эта девчонка умеет думать, а не грезить в отличие от Лилдах, которой нужны были только стихи. Действительно, кто же замахнулся на яйцеклетки дочери царствующей Семьи?

Он вздрогнул, когда Вера встала и потянулась, как райз[4]. Она была так хороша, что он с трудом сдержался от желания прижать её к себе и поцеловать эту упрямицу, не желающую ему покоряться. Увидел её угрюмый взгляд, Рамсей криво усмехнулся. Ничего, он научит её покорности. Сейчас она поймёт, с кем имеет дело, тщательно выбирая слова, он процедил:

— Ты умна, хоть и неприятна мне.

Вера в сомнении хмыкнула, она не забыла, как тот тискал её грудь, и впилась взглядом в его глаза. Рамсей сглотнул и с трудом утихомирил своё сердце. Он ещё тогда, когда она билась в его руках и кричала уходящей Лилдах «Живи!», решил, что эта женщина станет его, а для всех она будет Лилдах. Пора изменить этот мир с его нелепыми традициями и нормами нравственности. Они вдвоём смогут стать владыками Рентана.

Уверенный в том, что он знает, как обращаться с этанами, а кем бы ни была Вера, то теперь она уж точно была этаной, он, нежно коснулся её руки, смягчая резкость последующих за этим слов.

— Ты — никто, но твоё тело великолепно! — он сердито фыркнул, увидев её презрительно выпяченную губу, никогда не поздно напомнить, что он сын царствующей Семьи. — Я решил пожертвовать собой ради народа,